…Ночь. Светит луна… Я сижу перед машинкой в углу коробки… Тускло горит свеча в железном подстаканнике… Капли воска медленно стекают вниз и застывают диковинными фигурками на металлическом донышке… в коробке слышится мерное сопение: рядом со мной в брезентовом спальном мешке спит мамочка – бедная моя, натрудилась за день, – и на ее загорелом лице подрагивают беспомощные седые ресницы… в противоположном углу коробки, улегшись, как меха гармошки, под байковым одеялом спят таджики… кто-то из них вдруг вздрагивает и что-то бессвязно бормочет во сне на непонятном языке… Рядом со мной сидит кошечка и не отрываясь глядит мне в глаза… Я смотрю на белый лист, аккуратно заправленный в машинку… Что же мне написать?.. У меня всегда выходили чудные, затейливые характеры и ситуации, изумлявшие читателей своими странными, непривычными образами и логикой… Но все они были какие-то не жизненные, не правдоподобные и не реалистично-настоящие… я никогда не писал ничего ни о серьезной любви… ни о ее превратностях и перипетиях… хотя глубоко чувствовал, если у других о любви было написано правдиво, а как же самому написать о том, чего совсем не знаешь, – ведь за всю свою жизнь я так никого и не полюбил… Нет, конечно, я бывал влюблен, и даже не один раз… но это со мной случалось давно, в молодости… и влюбленности эти ни во что не вылились, кроме моих грез и фантазий, – по-настоящему я любил только свою мамочку и очень жалел ее, но как писать об этом взрослому, серьезному литератору? Нет, конечно, написать можно – и честно, и пронзительно – но кто, кто из сегодняшней публики захочет это прочесть? Ведь любовь эта – сына к матери – сама собой разумеется, и здесь не может случиться ни вероломных предательств, ни тоски и томления, ни ревности, ни чуда, перерождающего любящее сердце, – одна лишь щемящая грудь жалость и уважение… Нет, эта тема не моя… а так жаль – ведь она, безусловно, нравится и пользуется популярностью… хм… Писать о Боге? О вере? Об этой нестерпимой жажде возлюбить как самого себя каждого из людей и о невозможности сделать это в повседневной жизни?.. Коммерческий роман? Даже вон спящие таджики расхохотались бы, если б их разбудили и перевели им мои мысли – настолько очевидно, что это никак не продастся… Писать о преступлении? Что ж, это самое удачное – и всегда держит внимание, и вообще как-то модно… но опять же таки – я не склонен к насилию и фантазия моя всегда старается как-то всех оправдать, простить и выгородить… нет, это тоже не мое… Самое беспроигрышное – это написать о светской жизни: о блестящих людях, и модных, и великодушных, и несчастных… Но и светской жизни я совсем не знаю, а гляжу по телевизору на модных и светских – даже какая-то робость охватывает: что-то не кажутся они мне ни добрыми, ни великодушными, а совсем как-то наоборот, хочется держаться от них подальше, и ощущаю я, что они как раз и есть самые опасные и свирепые… и тем еще и страшнее, что выглядят на первый взгляд вполне безобидно… Что мне всегда было близко – так это стремление к личной свободе и независимости. Но, увы, нынче не самые лучшие времена для того, чтоб об этом написать коммерческий роман – может, читателю и понравится, да только издатель не захочет печатать – это теперь рискованно… Наверное, надо написать что-то смешное и легкое… Я всегда поражался, глядя на молодых авторов: вот напишут что-нибудь и откровенно глупое, и пустое, и даже скабрезное – а страна с удовольствием читает и платит за эту пустоту и подделку… и вот уж глядишь – автор этот и на джипе катит, и в зеленых лакированных туфлях… Ох как стыдно и нехорошо мне завидовать им… очень скверно!.. Ведь, без сомнения, все они вовсе не лишены ни способностей, ни даже таланта!.. Просто они тоньше, чем я, угадывают спрос – ведь всем же надо на что-то жить… Безусловно, публике нужен Герой, даже не пример для подражания, а повод – повод для надежды… каждый из читателей, так же как и я, сам каждый день сталкивается в жизни и с тяготами, и с усталостью, а порой даже и с несправедливостью, и им, читателям, не хочется, еще и открыв книгу, утомлять и печалить себя ужасами и безысходностью… все они хотят просто весело и спокойно отдохнуть и подбодриться!..

…Что ж, хорошо! Напишу историю… о ком же? О пожилом… ммм… да! О пожилом разбойнике… вот, мол, он жил и разбойничал себе… в середине 90-х, а потом постарел… жена у него умерла… Так… у него маленькие дети… так… мамочка у него совсем старенькая… нет, мамочки не надо, а то сердце мое разрываться на части начнет от любви и жалости – и ничего путного не напишу… а в том микрорайоне, где он живет, стоит бордель… угу… и в бордель тот съезжаются кутить важные бизнесмены и роскошные молодые люди… ну вот… они себе кутят там и празднуют, и вдруг один из них в угаре беспутства за что-то ударяет вилкой в щеку одну из веселых девиц, навсегда испортив ее привлекательность… ужас какой!.. Дальше… хозяева борделя вызывают милицию, но прибывший наряд отпускает этих бизнесменов, взяв с них только штраф… и тогда девицы складываются деньгами и нанимают его, этого разбойника, отомстить бизнесменам, покалечившим эту девицу… блестяще!.. Но разбойник этот стар – он уже почти ничего не может и от его былой удали совсем ничего не осталось, но он очень нуждается, ему надо кормить маленьких деток и пожилую мамочку… стоп! Мамочки там нет… ну, в общем, он соглашается из-за денег… Великолепно!.. Он едет к своему старому другу… тоже бывшему разбойнику, который теперь работает… хм… где же? А, ну да, сторожем в лицее – и они вдвоем находят этого бизнесмена, и… И они… Что же они могут ему сделать?.. Нет, убивать его никак нельзя – ведь у него жена, и маленький сынок, и… пожилая мамочка… Тьфу ты пропасть!.. Просто у него семья… А! Они ему тоже вилку в щеку втыкают! Блестяще!.. В общем, возмездие свершено!.. Но этого друга моего разбойника, лицеистского сторожа, как-то случайно ловит тот самый наряд милиции, и… нет, убивать его нельзя… а, его судят и сажают в тюрьму, и он там умирает от горя и старости… и тогда мой разбойник вскипает и молодая удаль возвращается к нему – гнев кипит в благородной душе, очи сверкают, и… вот он – Герой! Он один, с ножом… нет, с пистолетом… нет… с вилкой! Да, с вилкой врывается в это отделение милиции, где его, конечно, никто не ждет, и… Ну, здесь можно оставить открытый финал… Нет, это никуда не годится: во-первых, публика ненавидит открытые финалы – приходится думать, а это никак с развлечением не вяжется, – во-вторых, этот мой разбойник выступает против власти – пусть даже в лице недобросовестных сотрудников милиции, но все же власти – и это, конечно, не формат сегодня, а в-третьих… стыдно… Где-то я эту историю уже читал… или фильм какой-то по телевизору видел… О чем же писать?! Я в отчаянии обхватил свою седую голову, и щемящая безнадежность наполнила мою душу… ведь если я не сдам роман в срок – никакого литературного будущего у меня уже не будет никогда, да еще могут и мамочкину башню отобрать… Я посмотрел на мою кошечку… она все сидела так неподвижно и глядела внимательно в мои глаза… И тут меня озарило! Такие идеи приходят раз, может два, за всю жизнь! Я напишу роман о моей Кошечке! Внимание!..