В спущенные шлюпки были положены багры, веревки, цепи и кошки. Затем разместилась команда с сгоревшего парохода и часть команды с инспекторского парохода.

– Можно отчаливать? – спросил командир сгоревшего парохода.

– А Хулиганов-то где же?

– А разве и он поедет?

– Да, его необходимо взять. Его подозревают в поджоге: он должен присутствовать при осмотре. Приведите его!

Хулиганова вывели из трюма.

– Садитесь в шлюпку, – обратился к нему инспектор.

– Зачем? – побледнел Хулиганов.

Он вспомнил ночное нападение на него матросов, и ему в голову пришла дикая мысль: утопить хотят.

Инспектор удивленно посмотрел на него:

– Чего вы испугались?

– Я… Я не испугался. А только зачем в шлюпку?

– Поедем осматривать пароход. А так как вас подозревают в поджоге, то вы должны присутствовать при осмотре: это нужно в ваших интересах.

– А-а, – успокоился Хулиганов и двинулся к борту.

Вслед за Хулигановым сошел в одну из шлюпок инспектор, и флотилия двинулась к обгоревшему остову парохода. Борта и палуба парохода были полуразрушены водой. Но кормовая часть приблизительно до середины парохода уцелела, так как опустилась на дно и была покрыта водой. Хотя слой воды выше палубы был незначительный, около четверти аршина. Тут сохранилась даже и оснастка парохода. По палубе, на корме, можно было свободно ходить. Матросы прикрепили шлюпки к снастям парохода и веселой толпой выскочили на палубу. Слышался смех, шутки. День был солнечный, тихий и сам по себе вызывал хорошее настроение. И всем было весело.

Матросы сняли сапоги и босыми ногами шлепали по покрытой водой палубе. Брызги летели во все стороны и отражали в себе солнечные лучи. Только один Хулиганов выделялся мрачным пятном на фоне светлой картины. Обгорелый, измятый, запачканный костюм как-то резал глаза и производил неприятное впечатление.

– Ну, ребята, нам нужно достать из трюма несколько уцелевших ящиков с пушниной, – обратился инспектор к матросам.

– Пушнина!

– Была там пушнина! – послышались голоса матросов.

– Ну, это видно будет! – строго остановил матросов инспектор. – А пока мы будем доставать пушнину. Боцман, где были погружены ящики с пушниной?

Боцман подошел к тому месту, где был люк в товарный трюм. Теперь тут была бесформенная дыра почти на всю палубу.

Он постоял с минуту в задумчивости и сказал:

– Вот здесь, к правому борту грузили пушнину. Вот в этом самом месте должны быть…

И он ткнул пальцем в том направлении, где, по его мнению, должны быть ящики с пушниной.

– Надо попытаться поднять их на палубу, – распорядился инспектор. – Берите багры, ребята!

Матросы взяли багры, веревки. Боцман руководил работой. Багры опускались в трюм, задевали своими крючьями за ящики, бочонки, тюки, но, как только матросы начинали тянуть багор вверх, груз срывался и опускался на дно трюма.

– Сюда, сюда! – командовал боцман.

Наконец один багор крепко зацепил за что-то.

– Тяни-тяни! – кричал боцман. – Осторожнее. Подводи канат. Затягивай. Так.

На поверхности показался ящик, обгорелый с одного угла. Рожок багра вонзился в выгоревшую дыру и крепко засел там.

– Тащи, тащи!

– Двигай сюда, на сухое место.

Ящик придвинули к борту на не залитое водой место.

– Посмотрим, что тут, – сказал инспектор. – Вскройте его!

Крышка ящика была мигом сорвана, и боцман начал вынимать солидных размеров камни, обернутые в старую рогожу.

– Вот так пушнина!

– Настоящие чернобурые лисицы! – острили матросы.

Инспектор был серьезен.

– Видите? – обратился он к Хулиганову.

Тот опустил голову.

– Попробуйте достать еще несколько ящиков, – приказал инспектор матросам.

Матросы опять начали шарить баграми и кошками в трюме.

– Есть! Идет! – крикнул один. – Помогите!

Ему начали помогать: подводили с разных сторон багры под дно ящика. И еще один ящик оказался на палубе. Вскрыли. Оказалось, что ящик содержит в себе битое стекло и разный мусор.

– Пушнина в другом роде, – острили матросы.

– Соболя камчатские.

– Первый сорт товар!

– Видели? – опять обратился инспектор к Хулиганову.

– Я-то при чем тут? – дерзко ответил тот. – Не мой товар, не я его упаковывал.

– А вот и врешь! – перебил его матрос. – Я сам видел, как ты с китайцами эти ящики заколачивал. И младший Покосов был тут же.

– Расскажите, как это было, – обратился к матросу инспектор.

– Меня боцман послал в пакгауз за канатом. Я пошел, когда пришел, то увидел в пакгаузе Хулиганова и младшего Покосова. Тут же были и китайцы, они упаковывали ящики, вот такие, как этот. Я хотел было войти в дверь, но Покосов крикнул на меня: «Куда лезешь! Что тебе нужно?» Я сказал, что пришел за канатом для якоря. Мне вынесли канат из пакгауза, и я ушел. А потом эти ящики вечером стали привозить на пароход и грузили всю ночь.

– Когда грузили эти ящики? – спросил инспектор боцмана.

– Ночью. Это он верно говорит. И что за канатом ходил, тоже верно. В этот самый день я посылал его.

– Что вы на это скажете? – обратился инспектор к Хулиганову.

Владимир молчал.

– Сознайся, Владимир, что уж тут, – начал уговаривать его командир. – Твой грех с младшим Покосовым. Видимое дело. Все улики налицо.