Хулиганов встал на ноги и озирался во все стороны. Он чувствовал, что волосы на голове у него шевелятся и по коже пробежал холодок.

«Неужели смерть? – мелькнуло у него в уме. – Так скоро, так неожиданно!»

Губы у него тряслись, зубы выбивали дробь.

– Ишь ты, холодно ему, братцы! – смешливо заметил веселый молодой Никитка. – У огня сидит, а согреться не может. Погреть бы его!

И он вытащил из костра горящий прут и ткнул огнем в лицо Хулиганова. Toт отшатнулся и беспомощно оглянулся кругом:

– Что ж это? За что?

– А за то! Не поджигай пароходы!

– Еще спрашивает: за что?

– Не знает сам-то!

– Совсем несмышленочек!

– Обижают, вишь, его!

– Разбойник! – глухо заворчала толпа матросов и кочегаров и теснее сгрудилась вокруг Хулиганова.

– Что вы смотрите на него! – крикнул один из матросов, маленький, юркий, нервный. – Бей его, ребята!

И он подскочил и ткнул Хулиганова в зубы загорелым кулаком.

Хулиганов покачнулся от неожиданности, споткнулся о камень и рухнул всей своей тушей на костер, беспомощно взмахнув руками. Картина получилась трагикомическая. Это разрядило настроение команды, кругом послышался смех, веселый, раскатистый.

– Го-го! Костер затушит!

– Эка туша!

– Боров настоящий!

– Сам себя опалить хочет!

Хулиганов неуклюже повернулся и пополз от костра на четвереньках. К пиджаку на спине пристало несколько угольков. Их раздувало ветерком, и материя начинала тлеть.

– Ползи, ползи! – хохотали матросы.

– Шевели лапами-то прямо в Амур, а то в спине дыра прогорит.

– Дух выйдет из тебя.

– Пары пустишь! – крикнул кочегар. – Машина остановится. Ха-ха-ха!

Вдруг порывом ветра раздуло угольки на спине ползущей туши, и материя пиджака вспыхнула.

– Хо-хо! Важно полыхает! – захохотали матросы.

– Эге, он еще разгорится!

– Не смотри, что сырой.

– Зато смолистый!

Хулиганов одним скачком поднялся на ноги и, нагнув голову, как бык, бросился сквозь цепь окруживших его матросов и побежал к Амуру.

– О-го-го! Боров топиться побежал.

– Тю его!

– Тю-тю!

Черная вода Амура всплеснулась, Хулиганов погрузился с головой, тотчас вынырнул и повернулся лицом к берегу, озираясь, как затравленный зверь.

– Тю его! – кричали матросы.

– Лезь дальше! Что остановился?

– Гони его, ребята!

И юркий матрос бросил в Хулиганова сучком дерева. Сучок пролетел мимо и шлепнулся в воду. Но это послужило сигналом для других. В Хулиганова полетели комья земли, палки, камни. Он отодвигался от берега, уклоняясь от летевших в него беспрерывно предметов.

– Так-так!

– Гони его дальше! – больше добродушно, чем злобно, поощряли друг друга матросы и кочегары.

Командир, помощник и машинист сидели у костра и иронически улыбались, глядя на отбивавшегося Хулиганова.

– Попался волк, – проворчал старый командир.

– Так ему и надо! Пусть покупается, – ответил машинист, молодой еще человек с интеллигентным лицом. – Они привыкли разбойничать тут, на Амуре.

– Да, за этим-то много грехов. Каторга давно по нему скучает. Он отца родного укокошил, что же ему посторонние люди!

В это время матросы загнали Хулиганова в глубь воды. На поверхности видна была одна голова.

– Однако он, кажется, уж хлебает? – проговорил командир и встал. – Каю бы не утопили. Отвечать придется за эту сволочь.

– Будет, ребята! – крикнул он матросам. – Побаловались, да и довольно. А то утопите.

– А черт с ним!

– Туда ему и дорога, разбойнику! – ответили двое из толпы.

Но остальные не поддержали их и начали отходить от берега. Им уже надоела забава, принявшая затяжной характер.

– И то довольно, – согласился с командиром здоровенный матрос и растянулся у костра. – Черт с ним, ребята! Пусть вылазит из воды.

– Покупался, да и будет!

– Сушиться пора!

– Эй, ты, Володька! Вылазь! Будет уж мокнуть, пора сохнуть!

– Не все мочить, пора жарить! – крикнул юркий матросик.

– Выходи, Владимир! – подошел к самой воде командир. – Выходи, не бойся.

Хулиганов нерешительно двинулся к берегу.

– Иди, иди! Чего боишься.

– Вали смелей!

– Греби лапами-то! – поощряли матросы.

– Не бойся, не тронем!

Хулиганов вышел на берег и, боязливо озираясь на матросов, двинулся к костру. Его охватило ветром, и он начал дрожать. По лицу у него текла кровь. Под правым глазом была багровая шишка, верхняя губа рассечена.

– Это Никешка его так укомплектовал, – прояснил кто-то. – Ловко бросает камни, собака!

Никешка самодовольно ухмыльнулся.

– Садись к огню, Владимир! Согрейся, – строго проговорил командир.

Хулиганов сел. Это была жалкая фигура. Намокшее платье обвисло и прилипло к телу. Прогоревшая спина пиджака висела клочьями. Волосы спутались и падали на лоб.

– Хорош!

– Настоящий купец.

– Еще бы, «красным петухом» торгует!

– Довольно вам, ребята! – остановил матросов командир.

Матросы смолкли и разместились возле огня. Около минуты длилась тишина. От Хулиганова шел пар. Он опустил голову на грудь и смотрел в землю. В голове у него не было ни одной мысли. Он как бы застыл весь, одеревенел.

– А ведь это пароход идет, – прервал тишину помощник командира и вскочил на ноги.

– Где?

– Где?

– А вон, снизу.

– И то, пароход!

– Вот и колесами хлопает, слышно.

– Ребята! Бери головешки, маши, чтобы сюда подошел! – распорядился командир. – Подбавляй дров в костер.

Все засуетились, забегали, начали махать горящими головнями.