Марфа сбросила с плеч легкую накидку и, повернувшись к Балюшевичу лицом, сурово спросила его:

– Скажи мне: женатый ты или нет? Да говори правду. Все равно, если соврешь, ничего от этого не выгадаешь.

– Зачем я буду лгать? – обидчиво проговорил Балюшевич. – Я, к сожалению, женат.

– Так. Спасибо, что не врешь.

– Если бы не был женат, я бы давно уже посватался за тебя.

– Ну это-то ты, пожалуй, врешь!

– Нет, не вру.

И Балюшевич действительно не врал. Он действительно жалел, что женат и не может жениться на дочери Алехина. Конечно, в этом сожалении не любовь играла первенствующую роль. Балюшевич не любил Марфу. Он смотрел на нее сверху вниз, как на существо низшего порядка, но привлекательное, возбуждающее страсть. Тем не менее ему очень хотелось бы жениться на ней. Это нужно было ему для «дел». Во-первых, он рассчитывал на солидное приданое, а во-вторых, как зять Алехина, он тотчас же приобрел бы кредит. А последнее он считал даже более важным, чем приданое.

– С кредитом все можно! – говорил он сам себе. – С кредитом я горы сворочу.

Но он был женат, да еще по католическому обряду, где развод не допускается совсем, ни при каких обстоятельствах.

– Нет, не вру! – повторил он. – И если бы мне можно было развестись, я сейчас же сделал бы это.

– Пожалуйста, не разводись! – сурово остановила его Марфа. – Я за тебя не пойду.

– Почему?

– А это уже мое дело.

– Нет, это и мое тоже дело! – горячо воскликнул Балюшевич.

– Пусть будет и твое! А за тебя я все же не пойду. И к тебе я вовсе не для этих разговоров пришла.

– Для каких же еще? – упавшим голосом спросил Балюшевич.

– Мне нужна твоя помощь. Я беременна, – ни мало не стесняясь, проговорила Марфа и при этом смотрела прямо в глаза Балюшевичу.

– Беременна? – побледнел Балюшевич.

– Да, беременна. И ты должен помочь мне избавиться от… этого.

– Избавиться? – как автомат повторил Балюшевич.

– Да, избавиться!

– Но… Как я могу это сделать?

– Найти доктора или акушерку хорошую и… Заплати… У меня нет денег…

– О! Это я с удовольствием. За деньгами дело не станет… Только к кому обратиться?

– А это уж твое дело. Поищи, расспроси…

– Да… да, расспросить. Вот разве… мне на днях говорили… тут один новенький приехал доктор. На деньги жадный и, кажется, по этой части практикует. Вот не могу только припомнить фамилии.

– Ну, это припомнишь, спросишь. Вообще все разузнай, приготовь, а я к тебе через три дня, в субботу, вечером, в это же время приеду.

– Хорошо, все будет сделано. А только я все же не понимаю… почему ты так ко мне относишься, Марфа!

– И понимать тут нечего. Не нужен ты мне, и только. В этом и весь сказ. А пока прощай.

И Марфа, набросив на плечи накидку, холодно подала Балюшевичу руку и вышла. Балюшевич стоял как истукан среди комнаты. Он так был ошеломлен последним отпором Марфы, что не догадался даже проводить ее до лестницы. На улице раздался стук колес по мостовой.

– Уехала! – совершенно бессознательно проговорил Балюшевич. – Ну и девица!

И он со злобой взглянул на украшенный цветами стол. Злоба и разочарование в обманутых надеждах душили его, и он стукнул кулаком по столу.

– Черт, а не девица! А все же хороша!

Затем он задумался и через минуту успокоился.

– Это у нее от беременности. Не может быть, чтобы так, ни с того ни с сего отвращение почувствовала. Нужно поскорее избавить ее от беременности, и тогда она… опять будет прежняя.

И Балюшевич оделся и поехал к одной знакомой даме, с которой у него года три назад была интрижка, давным-давно выдохшаяся.

Та встретила его с распростертыми объятиями:

– А-а! Милый друг! Сколько лет! Каким ветром занесло?

– Амурным, дорогая! – в том же тоне ответил Балюшевич. – Амурным ветром занесло.

– Вот как! Но наш с вами Амур давно уже выдохся.

Балюшевич засмеялся.

– Правда. Но я не про себя говорю. Тут с одной парочкой Амур нашалил, и теперь требуется опытный акушер для уничтожения последствий.

– Вот как! Это интересно! – оживилась дама. – Кто такие? Не секрет?

– Секрет, дорогая!

– Ох вы! – погрозила ему пальчиком дама. – А не вы это?

– О нет! Я давно остепенился. Где уж мне. Я делами занят.

– Знаю я вас, как вы делами заняты…

– Полноте, вы лучше посоветуйте: к кому обратиться?

– Посоветовать? – задумалась дама. – А пожалуй, у меня найдется подходящий доктор.

– Вот как хорошо! – обрадовался Балюшевич.

– Кстати, он у меня обещался быть сегодня. В десять часов вечера обещался.

Балюшевич посмотрел на часы:

– Теперь ровно десять…

В передней раздался звонок.

– А вот и он. Легок на помине. Сейчас я вас и познакомлю. А там уж ваше дело.

В гостиную вошел довольно полный мужчина с одутловатым лицом, но с претензией на аристократическую наружность. Нетребовательным дамам он нравился и имел у них «практику», хотя приехал всего полгода назад.

– Доктор Марков. Мой старый друг Балюшевич, – познакомила мужчин хозяйка.

Мужчины пожали друг другу руки.

– А мы, доктор, только что о вас разговаривали. Вот Балюшевич хочет предложить вам практику.

– Да, доктор, если разрешите, я заеду к вам. Вы когда можете быть свободны для конфиденциального разговора?

У доктора заблестели глаза. Он почуял поживу.

– К вашим услугам. Когда прикажете… Хотите завтра в двенадцать часов дня?

– Хорошо, пусть будет завтра. А пока до свиданья, мне пора.

Его не удерживали. И он со словами: «Так я завтра ровно в двенадцать часов буду у вас» – вышел.