Убийства в городе стали повторяться почти ежедневно. Кровь лилась рекой, грабили самым беззастенчивым образом.

А Звонарев веселый, довольный разъезжал по городу. На жалобы обывателей он отвечал:

– А вы бережно живите! Не маленькие. Береженого и Бог бережет.

Начали «беречься». Запирались накрепко, спали чутко.

Завели своры собак, оружие держали наготове. Приспособились и успокоились. Оказалось, что и со Звонаревым можно жить, ежели поставить себя на военное положение. Но недолго длилось даже и такое спокойствие.

Это было как раз на Ильин день. С китайского берега Амура началась стрельба из орудий. Сначала жители города не поняли, в чем дело. Но вот бомба допотопного образца ударила в стену одного дома и впилась в толстое бревно.

– Господи! Да ведь это они в нас стреляют! – сообразили обыватели.

Весь город заволновался, начали готовиться к обороне. Власти где-то там совещались. На набережную вывезли пушки и начали отвечать на выстрелы китайцев. Организовали милицию. Китайские выстрелы мало или почти не наносили вреда городу, и жители, как и прежде, гуляли по набережной, в бинокли любуясь никуда не годной китайской батареей.

Но среди администрации тотчас возник вопрос о желтой опасности, о шпионах-китайцах, о возможности организации со стороны китайцев резни в городе и так далее. А в результате всех этих соображений явилось решение: выслать всех китайцев из города.

А так как в правящих кругах царила горячка, то сносились по этому вопросу телефонограммами. При этом, как и всегда, приказания передавались «по команде». Один чин телефонировал другому, другой – третьему, третий – четвертому, тот – пятому и так далее. И случилось как-то так, что первый чин приказал:

– Удалить всех китайцев за Амур.

А последний чин, тот, которому непосредственно приходилось приводить приказ в исполнение, получил телефонограмму:

«Удалить всех китайцев в Амур».

При этом справедливость требует сказать, что телефонограмма добросовестно добавила:

«Не причиняя им вреда».

Это последнее добавление несколько смутило чина, у него в голове возник вопрос: как это так, с одной стороны – в Амур, а с другой – не причиняя вреда?

Но затем он решил: начальство, очевидно, имеет в виду, что китайцы прекрасные пловцы, а поэтому без вреда переправятся через Амур вплавь. Следовательно, на него возлагается только наблюдение, чтобы все без исключения китайцы плыли на ту сторону.

И он начал собирать всех китайцев на берег Амура. Собралась толпа… огромная, как говорят местные летописцы. Тут были и купцы в шелковых халатах, и рабочие. Одни были с чемоданами, другие – с грязными узелками. Сколько их было? Неизвестно. Одни говорят – восемьсот. Другие уверяют – восемь тысяч. А что ближе к истине, неизвестно. Но сколько бы их ни было, они представляли из себя душу потрясающее зрелище. На лицах их были сначала недоумение и тревога.

– На чем же нас перевезут через Амур?

– Нет ни лодок, ни барок!

И вот вся толпа поочередно то смотрела на водную поверхность Амура, то оглядывалась назад, на тех, кто их привел сюда и окружил цепью солдат и городовых.

– Что же это значит?

– На чем мы будем переправляться?

Но недоумение скоро рассеялось и сменилось ужасом.

Раздалась команда:

– Марш в Амур!

Толпа взвыла:

– Как в Амур?

– Плыть!

– Разве это можно?

– Ужас!

– Верная смерть!

– Амур широкий и быстрый.

– Разве можно его переплыть?

Но команда повторилась:

– Марш в Амур! Гони их!

Цепь начала напирать на толпу.

– О-о! – застонала толпа.

– Худо!

– Смерть!

Поднялись плач, стоны, озлобленные крики. Один купец раскрыл чемодан и начал бросать в Амур свертки золота и пачки кредиток:

– Пусть пропадает! Пусть не достается никому!

За ним то же самое стали делать и другие. А цепь напирала, теснила толпу, задние ряды сталкивали в воду передних. Те наскоро сбрасывали с себя все лишнее, плыли.

– Гони их! Напирай! – раздалась команда.

Со стонами, с воем, с бранью толпа вошла или, вернее, была втиснута в воду. На поверхности воды видны были головы, руки, плечи. Все это в густой массе слилось в одну кучу. Слабые пловцы хватались за плечи сильных, хороших пловцов, и те и другие шли ко дну. Густая масса быстро редела. Но все же многие действительно великолепные пловцы отбивались от напиравших на них слабых пловцов и плыли к середине Амура.

Как вдруг с того берега затрещали выстрелы. Китайцы того берега, не разобравшись, в чем дело, открыли ружейный огонь по плывущим. Передние пловцы повернули назад. Задние, не соображая, в чем дело, напирали на них. С русского берега открыли огонь по китайским стрелкам. А на середине Амура вся масса плывущих китайцев сгрудилась в кучу и десятками шла ко дну. Потрясающее, ужасное зрелище длилось с полчаса. Затем… все кончилось. Немногие, единицы, говорят, перебрались на тот берег. А остальные? Вечная им память, несчастным.

Но где трупы, там и вороны. Китайцы несли с собой только деньги и погибли вместе с ними. А имущество, товары остались в городе. Многие купцы имели склады товаров в арендованных кладовых, подвалах, погребах. На эти-то склады товаров и обратил свое внимание наш старый знакомый Звонарев. По этому поводу он собрал совещание, в котором участвовали Ломягин, Костеренко, Искариотова, некий Шанько и Кузька Подхалимов.

– Вот что, друзья! – открыл заседание Звонарев. – У многих китайских купцов были склады в арендованных помещениях, у русских…

– Есть такие, – подтвердила Искариотова. – У меня самой два амбара битком набиты китайскими товарами!

– Знаю, знаю, – перебил ее Звонарев. – Не трудись рассказывать. У меня уже переписаны склады эти. И мне нужна ваша помощь не в этом, а в другом. Мне как лицу официальному нужно по возможности оставаться в стороне. Так вот я вам и дам порученьице. Обойдите вы всех этих хозяев, у которых остались китайские товары, и скажите им так: товар, который у вас остался, можно включить в опись, но можно и не включать. Ежели желают, чтобы они не попали в опись, то…

– Понимаем, не договаривай, – усмехнулась Искариотова. – А для примера вот у меня два амбара с китайскими товарами. Я желаю, чтобы они не попали в опись. Что с меня за это полагается?

– Половину тебе, половину нам, – не задумываясь, ответил Звонарев.

– Такие же условия и остальным предлагать?

– Ну да, конечно!

– А теперь распределим роли. У твоего кума, – обратился Звонарев к Искариотовой, – Андрея Ивановича Шагалова, да у его зятя Желудкова целых три склада битком набиты разным товаром да два подвала с рыбой по Благовещенской улице. Всего на сумму до двухсот тысяч рублей. К ним пойдешь и сговоришься с ними ты, вот хоть с Кузькой!

– Хорошо.

– У купца Петра Сергеевича Пупкова целых три амбара с китайскими товарами. С ним переговорит Шанько.

– А ежели они будут упираться?

– Не будут. А упрутся, так опишем все товары и сдадим опеке. А опекуном вот его назначим. – И Звонарев указал на Кузьку Подхалимова.

– Ну-с, идите, времени терять нельзя.