Лесной Дед презрительно улыбнулся, услышав слова Степана Алехина.

– Слышишь, какие у него замыслы? – шепнул он на ухо Никите.

– Да, стервец настоящий.

– Придется нам пошевелить мозгами.

А внизу, ничего не подозревая, каждый откровенно высказывал свои мысли.

– Смотрите, как бы он с вами не покончил, – проговорил молодой Покосов.

– Что зря болтаешь! – крикнул на него отец. – Откуда он может знать, какие у нас мысли против него.

– Узнает; а не узнает, так догадается. Да и не следует этого делать. Василий Алексеевич не велел трогать его. Значит, он ему нужен.

– Ничего он ему не нужен! – сердито проговорил Алехин. – Просто он боялся, как бы огласки какой не вышло. Ведь он не знал, где мы его найдем. Могли встретить его где-нибудь в людном месте. Ну а тут какая огласка? Тут что хочешь делай.

– Пусть будет так. Но я все же не понимаю, зачем нам нужно его убивать?

– Не понимаешь, а говоришь! – все так же раздражительно проговорил Алехин. – Во-первых, он потребует своей доли золота, да еще не за себя одного, а за всех товарищей. Это какую сумму придется отвалить ему?! Во-вторых, от него давно пора отделаться: живет, хлеб наш ест да про нас же неподходящие вещи болтает. Собака он! Собачья ему и смерть!

В это время Лесной Дед навел на Алехина ружье и шепнул Никите:

– Целься в Федора Покосова. Только не стреляй, пока я не скажу. Надо их скрутить.

Никита прицелился в старшего Покосова.

– Эй ты, там! – крикнул Лесной Дед. – Смотрите сюда, слушайте и не шевелитесь. А то пристрелим, как собак.

Алехин взглянул вверх и обомлел:

– Дед! – вырвалось у него.

– Да, это я! – насмешливо отозвался Лесной Дед. – Не ожидал? Собирался пристрелить меня? А теперь вот я тебя могу пристрелить.

Алехин опустил голову.

– Только мне не надо твоей смерти. Я не ты. Ну а все же, если ты вздумаешь хоть раз шевельнуться, тебя пристрелю, как собаку, – продолжал Лесной Дед. – Слушай и делай, что прикажу, если хочешь жив остаться.

– Говори, – подавленным голосом ответил Алехин. – Я все сделаю.

В нем проснулся прирожденный трус, и он дрожал за свою жизнь. Как все подлые, кровожадные люди, он не способен был к такой борьбе, где жизни его грозила явная опасность.

– Сделаешь? – презрительно бросил ему Лесной Дед. – Я знал, что сделаешь. Ты готов теперь ноги мне мыть и воду пить. Ну так и делай! Вон около тебя лежат вожжи. Так ты возьми их и одним концом свяжи руки старшему Покосову. А другим концом потом свяжет тебе руки молодой Покосов. Ну, живо!

Алехин покорно взял вожжи и скрутил Федору Покосову руки за спиной.

– Так! Туже стягивай! Крепче завязывай! Удружи товарищу.

Алехин так стянул узел, что Покосов застонал от боли.

– Так, хорошо! Стараешься! – одобрил Дед. – Ну, теперь ты, молодой человек, скрути его морским узлом, как тебя учили в училище.

Молодой Покосов, обозленный чрезмерным усердием Алехина, начал безжалостно скручивать ему руки к лопаткам.

– Крути, крути! – поощрял Лесной Дед. – Он не пожалел твоего отца, а ты его не жалей.

Молодой человек так стянул узел, что Степан Алехин завыл от боли.

– Не любишь! – засмеялся Дед. – Не нравится тебе это, стервятник! Однако перестань выть, а то пристрелю.

Алехин тотчас смолк, хотя и корчился от боли.

– А теперь, Никитушка, иди ты, свяжи молодого человека. Не крути очень-то, так, для порядка только. Он парень хороший, только… родитель рано начал таскать его на такие дела.

Никита спустился с камней и связал кушаком руки молодому Покосову.

– А теперь и я могу прийти к вам, – сказал Дед, спускаясь с камней. – Здравствуйте! С приездом.

Никита улыбнулся. Связанные молчали.

– А теперь расскажите, какие у вас новости в городе? Как Лебедев с товарищами?

Никто ничего не ответил.

– Ты вот что, – сурово сказал Дед Алехину, – когда я тебя спрашиваю, так отвечай и не ври, а то я положу тебе уголек за воротник.

И он указал на раскаленные угли, оставшиеся от костра.

– Я что ж. Я ничего, – смущенно заговорил Алехин. – Спрашивай.

– Я и спрашиваю: что сталось с Лебедевым и остальными?

– Что ж, они ничего, – ответил Алехин и забегал глазами. – Они живут хорошо. Нас вот послали золото принести.

– Так-так, – насмешливо проговорил Лесной Дед. – Вас за золотом послали, а сами в городе остались? Все? Ни один из них не поехал с вами место указать? Так?

– Все остались, – ответил Алехин и опустил глаза в землю.

– Никитушка, будь добренький, возьми уголек и положи ему за воротник, – мягко и ласково проговорил Лесной Дед, обращаясь к своему товарищу.

Никита пошел к костру.

– Зачем же уголь-то? – спросил Алехин и побелел, как бумага.

– А затем, чтобы ты не врал, – так же ласково проговорил Лесной Дед. – Уголек заставит тебя правду говорить.

– Я… я скажу и так правду.

– Ну говори, послушаем. Брось пока уголек, Никитушка. Как же поживают Лебедев и его товарищи?

– В тюрьме они.

– В тюрьме? Ну, это похоже на правду. В чем же их обвиняют?

– В нападении на транспорт с золотом.

– Так… и это похоже на правду. Ну а вы зачем же сюда приехали?

– Нас отец послал… за тобой!

– А еще за чем? – сурово спросил Лесной Дед и взглянул на угли в костре.

– За золотом.

– Так. А что он вам наказал?

– Чтобы в сохранности тебя доставить.

– А ты?

Алехин опустил голову.

– То-то, стервятник! – с укором проговорил Дед. – Не послушал старика. Вот и попал! А теперь расскажи все подробно, как и что. Ничего не скрывай, а то…

И Лесной Дед выразительно взглянул на костер.

– Не лучше ли, если я все расскажу, – вмешался в допрос молодой Покосов. – Скорее будет.

– И то правда, – согласился Лесной Дед. – Рассказывай все подробно, без утайки, скорее к концу будет. А то из этого дурака клещами каждое слово тянуть приходится.

Молодой Покосов рассказал подробно все то, что нам уже известно.

А Лесной Дед внимательно слушал его, время от времени задавая вопросы.

– Так, значит, относительно Лебедева: в каком положении дело, вам ничего не известно?

– Ничего. Этим делом сам старик ведает.

– А на меня никаких подозрений нет?

– Видимо, нет. А доподлинно опять-таки не знаю. Думаю, что старик не велел бы приезжать тебе из тайги, если бы тебя разыскивали.

– Да, это так. Не расчет ему меня засыпать.

– Я тоже думаю, что не расчет.

– Так. А золото, говоришь, у нас скрали?

– Скрали, однако. Я так думаю, что бродяга тот подсмотрел, когда вы прятали.

– Не иначе. Ну да это все равно. Золото у Алехина, и мы должны получить свою долю, что условлено.

– Об этом уж со стариком будем говорить.

– Да, об этом уж с ним поговорить придется. Не иначе.