– Ах! Антонина Петровна!

– Героиня!

– Женщина – Георгиевский кавалер!

– Во время войны она все время была на передовых позициях!

– Храбрость изумительная!

– Умна!

– Хладнокровна!

– Обаятельная!

Так говорили в городе про Антонину Петровну Искариотову, появившуюся на горизонте местного общества. Она чрезвычайно быстро сошлась с кружком жуирующих людей и царила в нем, распоряжаясь и сердцами, и кошельками. Но знакомство ее не ограничивалось этим кружком. Ее видели и в компании с богатыми старичками, и с какими-то черкесами, китайцами, цыганами и просто темными личностями. Но ее никто не видел со Звонаревым и его помощником. Они даже не кланялись при встречах, как будто не были знакомы. Однако знакомство между ними существовало. В глухие ночные часы Антонина Петровна довольно часто посещала Звонарева, и беседа их при закрытых ставнях длилась часами. Но это не были беседы влюбленных. Никто из них не пытался приблизиться друг к другу. Они сидели спокойно, хотя и рассуждали горячо, часто спорили. С первого взгляда видно было, что инициатива разговора принадлежит Искариотовой. Она убеждала, настаивала, а он сомневался, не решался.

– Вы трус! Я вам говорю, что тут нечего сомневаться.

– Время-то уж очень рискованное.

– Время самое удобное!

– Хорошо! Пусть будет по-вашему.

– Так-то лучше. Но… только должно быть все так, как я говорю.

– Хорошо, хорошо!

Антонина Петровна опустила густую вуаль и выскользнула из кабинета, а затем и из подъезда. Было уже около часу ночи. По улице проезжал сонный извозчик, но Антонина Петровна не позвала его, а пошла пешком, быстро и энергично шагая по тротуару. Вдруг из-за угла выступили две фигуры и бросились к Искариотовой. Но она выхватила револьвер из муфты и со смешком проговорила:

– Свинцового орешка захотели, милые?

Фигуры отступили и сняли шапки:

– Это вы, Антонина Петровна?

– Не узнали? Эх вы, горе-грабители!

И она, презрительно оглянув их, спокойно пошла дальше.

Дома ей отворил дверь «бойка». Он же помог ей и раздеться в спальне, жадно впиваясь глазами в роскошное тело авантюристки. Антонина Петровна насмешливо смотрела на него и умышленно обнажала различные части тела. Китаец весь дрожал от клокотавшей в нем страсти.

– Что, желтая собака, уставился! – крикнула наконец Искариотова и выгнала его из спальни.

Через две минуты она уже спала крепким сном. А ровно в четыре с половиной часа утра она проснулась и тотчас вскочила с постели. Быстро одевшись и захватив с собой браунинг, она вышла на улицу. Было уже светло, но весь город спал. Оглянувшись влево по улице, она увидела тихо подвигавшуюся к ней «американку». На «американке» сидели двое мужчин, одетых в бурки и папахи. Сзади «американки» шел еще один, тоже в бурках и папахе.

– А вот и мои «кавказцы»! – усмехнулась Искариотова и пошла по тротуару.

Через пять минут «американка» поравнялась с Искариотовой.

– С добрым утром! – проговорил один из мужчин.

И странное дело, выговор «кавказца» был без малейшего кавказского акцента.

– С добрым утром! – ответила Искариотова и одним прыжком вскочила в «американку».

– Трогай поскорее. А ты поспевай за нами! – обратилась она к мужчине, шедшему сзади пешком.

Вскоре «американка» подъехала к дому богатого купца и остановилась в пустынном переулке у забора. На дворе купца залаяли собаки. Искариотова вынула из бывшего у нее в руках свертка пять кусков жареного мяса и с помощью одного из мужчин взобралась на забор. Злые собаки бросились с лаем к ней. Она бросила сначала один кусок мяса, потом другой, третий, четвертый, пятый. Собаки с жадностью хватали мясо. А через две минуты впали в столбняк, проглотив изрядные дозы стрихнина.

– Готово. Идите! – сказала Искариотова и соскочила во двор.

За ней перескочили и ее спутники. Быстро перейдя двор, все четверо подошли к черному ходу. Один из мужчин вложил «фомку» в щель между косяком и дверью и нажал. Дверь соскочила с крючка. Искариотова с поднятым браунингом вошла в кухню, а оттуда в столовую.

– Кто это? Что тебе? – встретил ее заспанный мужчина.

Искариотова злобно рассмеялась:

– Я Антонина Петровна Искариотова. Имею честь представиться.

И она выстрелила. Мужчина рухнул на землю.

– Ай, разбойники! Караул! – раздался крик из спальни.

– Караульте выходы! – крикнула своим спутникам Искариотова и смело вошла в спальню.

Там на широкой кровати на коленях стояла пожилая уже женщина, бледная, дрожащая. В утреннем свете она казалась статуей из гипса. Из-за ее спины выглядывал хорошенький мальчик лет четырех. В больших глазах ребенка светились и страх, и недоумение.

– Кто ты? Зачем? – едва выговорила со страху женщина.

Искариотова молча подняла руку. Один за одним последовали два выстрела. Женщина и ребенок упали на кровати и забились в предсмертных судорогах. В это время одна из боковых дверей с треском растворилась, и в спальню ворвался молодой человек в одном белье, здоровый, крепкий, с топором в руке.

– Ах какой рыцарь! – рассмеялась Искариотова и, почти не целясь, выстрелила через всю комнату.

Пуля пронизала сердце красавца-юноши, и он упал лицом на пол, судорожно поводя руками. Даже не взглянув на него, авантюристка быстро прошла к той двери, из которой появился юноша, и почти столкнулась с девушкой лет шестнадцати.

– Здравствуй, милая! – ехидно-ласково сказала Искариотова и, приставив револьвер к виску девушки, выстрелила.

Девушка склонила голову, зашаталась и, как подкошенный цветок, свалилась к ногам злодейки. В глубине комнаты стояли две кровати, на одной из них сидела полуобнаженная девочка лет шести и с ужасом смотрела на Искариотову. Злодейка навела на нее браунинг. Но в это время из-за шкафа на нее бросился мальчик лет шестнадцати со столовым ножом в руке.

– Ах ты! – вскрикнула она и, ловко увернувшись от удара, в упор выстрелила мальчику в грудь.

– Ведьма! – закричал мальчик и тотчас захрипел.

Искариотова переменила обойму и безжалостно пристрелила девочку. В это время раздались одновременно два выстрела из передней, ведущей к парадному выходу, и из кухни. Искариотова сделала два шага к передней, но в комнату ворвался здоровенный мужик, видимо кучер, с поленом в руках.

– Сюда, сюда, голубчик! – злобно засмеялась Искариотова.

Мужик, увидев женщину, растерялся и остановился, удивляясь:

– Откуда взялась эта барыня?

А «барыня» навела на него револьвер и выстрелила. Мужик рухнул на землю. В передней раздался еще выстрел, потом выстрел в кухне. И все смолкло. Авантюристка прошла в кабинет и через минуту вышла оттуда со шкатулкой в руках. Ей навстречу из разных дверей вышли и ее спутники.

– Ломай! – сказала Искариотова.

Шкатулка была взломана, но в ней было только сто девяносто рублей. Лица у злодеев вытянулись.

– А где же двадцать тысяч рублей?

Но тут же нашли расписку банка, в которой говорилось, что накануне в банк внесено купцом Н. Н. двадцать тысяч рублей.

– Ну! Марш отсюда! – скомандовала Искариотова.

– Не удалось, так тому и быть!

И сама пошла вперед. Остальные за ней. Тем же путем все выбрались в переулок. Все трое мужчин сели в «американку» и окольными путями поскакали по городу. Искариотова, кутаясь в вуаль, пошла пешком. Со стороны можно было подумать, что она идет с любовного свидания.

В семь часов утра весь город был взволнован ужасным убийством. Вся улица была запружена народом. Звонарев со своим помощником едва сдерживал толпу.