Степан Алехин, Покосовы и Семен Береза ехали почти сутки, останавливаясь только на час, на два, чтобы накормить лошадей.

В город они приехали на рассвете. Степан тотчас велел разбудить отца. А между тем ящики с золотом были внесены в кабинет старика Алехина. Покосовы и Береза прошли в помещение, занимаемое Степаном. Сам же Степан дожидался выхода отца в его кабинет. Старик вышел заспанный, несколько хмурый.

– Что такое? Почему воротились?

– Потому и воротились, что золото с нами на дороге встретилось! – несколько хвастливо заявил Степан, довольный своей удачей.

Старик еще более нахмурил брови и строго сказал:

– Говори без прибауток. В чем дело?

Степан тотчас осел и начал рассказывать. Старик внимательно слушал, лишь мельком взглянув на ящики с золотом. Когда Степан кончил, Василий Алексеевич спросил:

– Где они нашли их? – И он указал рукой на ящики.

– Около Гиблой Пади, говорят.

– И их было только три?

– Три.

– По четыре пуда?

– Да.

– Еще два должно быть. Вы поезжайте сейчас же на Падь и делайте, как я тебе говорил. Лошадей возьми свежих. Денег у тебя мало. На вот, на случай.

И старик подал сыну пачку денег.

– А этого, Березу, пошли ко мне. С ним надо рассчитаться. Он с вами обратно поедет, и вы его довезете в сохранности до дому, слышишь?! Чтобы в полной сохранности.

– А ежели не довезти его до дому-то?

Старик проницательно взглянул на сына и резко отчеканил:

– Дурак! Ах и дурак!

– Что же здесь глупого? – попробовал обидеться сын.

– А то и глупо, что от него возьмешь грош, а мне это обойдется в копеечку! Сбегутся со всех сторон шакалы и начнут рвать. Понял?

– Понял.

– А понял, так и делай так, как я говорю.

– А с Федором как?

– С Федором после сочтемся, когда возвратитесь с Пади.

Степан ушел. А старик начал переносить ящики в соседнюю комнату. Он даже не посмотрел на содержимое ящиков. Уже по одному весу можно было судить, что это золото, а не другое что.

Через час он сидел за самоваром и пил десятый стакан чаю, усердно отдуваясь и фыркая губами. Время от времени по губам у него пробегала ироническая улыбка. Он думал о тех, которые сидели за это золото в тюрьме и воображали, что рано или поздно ящики с золотом попадут к ним в руки и они заживут господами.

«А они вот где, ящики-то, у меня. Сами, можно сказать, пришли», – думал он.

И тотчас мысль его перекинулась на мужиков.

«Дуракам Бог счастье послал, а они по сто пятьдесят рублей за стакан золото продали! Эх, дураки, дураки! Правду говорят, что дураков и в церкви бьют!»

И он покачал даже головой.

В это время ему доложили, что в кабинете его дожидается Звонарев.

– Звонарев? – вспыхнул он. – Неужели он уже пронюхал про это золото? Не может быть. Вероятно что-нибудь другое. Уж не долг ли принес?

В кабинет он вошел уже спокойный, бесстрастный. Звонарев поднялся ему навстречу:

– А я к вам, Василий Алексеевич, по делу. Извините, что беспокою. Дельце-то для меня интересное.

– Рад служить. Пожалуйста. Не угодно ли стаканчик чайку?

И Алехин сделал жест по направлению к столовой.

– С удовольствием, – согласился Звонарев. – Если только нам никто не помешает поговорить. Я, признаться, не успел напиться чаю: торопился застать дома.

– Пожалуйте. Никто не помешает.

Они прошли в столовую. Алехин налил чаю гостю и себе. Звонарев с видимым наслаждением выпил чай.

– Чай у вас недурен. Я, признаться, люблю побаловаться чайком. А теперь разрешите и о делах поговорить.

– Пожалуйста, – кивнул Алехин.

– Я прямо вам сознаюсь, Василий Алексеевич! Дельце такое, что на нем я надеюсь заработать ребятишкам на молочишко. И оно у меня уже обмозговано. Недостает только кое-чего. Не откажите помочь мне в этом. Знаете, рука руку моет и обе чисты бывают.

– Я с удовольствием, если могу. Только на меня как на свидетеля, ежели в суде, например… Мне, по моим делам, неудобно это.

– Нет, об этом не беспокойтесь. Я это делаю лично для себя.

– Говорите, в чем дело.

– А вот в чем. Позвольте мне сказочку вам рассказать. Так оно удобнее.

– Ну, ну! Рассказывайте вашу сказочку. Послушаем. Я люблю сказки.

– Ну вот! – потирая руки, начал Звонарев. – Жил в городе богатый, всеми уважаемый купец, вроде вас например. У вас, то есть у этого купца жил и служил приказчик по фамилии Харин. Приказчик не то чтобы верой и правдой служил купцу, а так: и хозяину пользу давал, и себя не забывал.

– Так, – подал реплику Алехин. – Деловой, значит, человек был.

– Именно деловой. Охулки на руку не клал. Однако и в хозяйском деле был полезен. И хозяин его ценил. Доверял ему и всякие поручения ему давал. Ну однако, когда Харин заявил хозяину, что желал бы своим делом заняться, он его не удерживал и даже кредит ему открыл. А дело-то у него было такое. Некий человек ходил по тайге и наткнулся на золото, на хорошее золото. Но человек этот был бедный. Нужно взять свидетельство на право разведок, снарядить партию, а у него, что называется, ни гроша. Вот он и обратился к Харину: давай, мол, в компании это дело оборудуем. И оборудовали. Харин заручился кредитом, взял свидетельство, снарядили партию и отправились. Золото оказалось богатое. Заявили площадь и отправились обратно в город. Сначала ехали верхом, потом начали по быстрой речке спускаться на лодке. Спускались вдвоем. Харин и этот человек. Рабочих они оставили в тайге доканчивать работу. Вот тут-то, на этой реке, и случилось что-то. То есть оно, собственно, известно, что случилось. Харин говорит, что когда они спускались по быстрой речке, то лодка ударилась о камень и так покачнулась, что товарищ его не удержался и свалился в воду. Толчок был так силен, что и Харин тоже упал, только не в воду, а на дно лодки. И когда он поднялся и оправился, то товарища и след простыл. Утонул, значит… Вот и вся сказка.

– Д-да, сказка не сказка, но хотя бы и быль, так что же тут такого? – усмехнулся Алехин. – Ехали по реке, ударилась лодка о камень, один вывалился в воду, а другой упал на дно лодки. Это со всяким может случиться.

– Верно, Василий Алексеевич! И я тоже говорю: со всяким может случиться. Конечно, народ болтает всячески. Да ведь мало ли что народ говорит. Вот и про меня говорят, что я в компании с содержательницами домов.

– Да, болтают, – чуть-чуть усмехнулся Алехин.

– Еще как болтают-то! Ну а все же в этой сказочке меня интересует одно обстоятельство: почему это так случилось, что именно Харин свалился на дно лодки, а его товарищ в реку? Почему не наоборот? Или почему оба не свалились на дно лодки или в реку?

– Да потому что именно так и случилось, а не иначе, – опять чуть-чуть усмехнулся Алехин.

– Вот и я то же самое себе говорю: так случилось, и только. И вот поди ж ты, никак не могу успокоиться, да и только! Мучает меня эта сказочка, покою не дает. Все мне как все кажется, что тут что-то есть, что-то не так. Ну вот вроде будто совесть меня мучает и гонит, гонит: «Иди, иди узнай досконально!» Я вот к вам и пришел. Не поможете ли вы мне?

– Успокоить совесть? – со смеющимися глазами спросил Алехин.

– Вот-вот! Это самое… хотел я прямо к Харину идти, да как-то неловко: человек незнакомый, пожалуй, еще перепугается. А я вовсе не хочу неприятностей делать. Зачем?

– Так вы хотите, чтобы я сказал Харину: «Вот, мол, господина Звонарева совесть замучила, так иди и успокой его?»

– Именно так! – вскочил Звонарев и пожал руку Алехина. – Будьте благодетелем. Так и скажите: «Замучился Звонарев. Ни спать, ни есть не может! Собирается даже ехать на эту быструю речку, посмотреть на этот самый камень и помолиться за душу покойника».

Тут Звонарев не выдержал и расхохотался. Улыбался и Алехин.

– Хорошо. Я скажу Харину. Думаю, что он найдет такие слова, которые успокоят вас.

– Спасибо, спасибо.

Звонарев еще раз пожал руку Алехина и ушел.

«Ну и жадный же шакал! – подумал Алехин. – А нюх есть. Чует, где жареным пахнет».