Когда Семен Береза ушел и Алехин и Покосовы остались одни, Федор Васильевич тихо, почти на ухо сказал Степану:

– А не припугнуть ли их полицией?

– Я тоже думаю, – ответил тот. – Перепугаются и отдадут золото почти даром.

Им уж жалко было даже ста рублей за стакан золота.

И эта цена казалась им слишком высокой, в особенности для крестьян.

– Конечно. Да и куда им столько денег? – совершенно искренно воскликнул Федор Покосов. – Все равно пропьют.

Но тут вставил свое мнение и молодой Покосов:

– Перепугаете и ничего не получите.

– Как это?

– А так: скажут, что никакого золота у них нет и не было.

– И это может быть, – согласился Степан Алехин. – Можно и спугнуть. Не стоит, однако, их пугать. А вот с Семеном Березой что нам делать: неужто платить ему по пятьдесят рублей за стакан? За чужое-то золото! Вроде как за «здорово живешь»!

– Жирно будет! – мрачно и злобно блеснул глазами Покосов.

– Вот и я тоже думаю. Только… Как же нам с ним устроиться?

– А очень просто: сказать ему, что с собой денег у нас нет, а когда приедет в город получать деньги, выгнать его в шею. И только.

– А он пойдет и заявит полиции, что вы купили золото, – опять вставил свое слово молодой Покосов.

– Ну и пусть заявит. А мы скажем, что никакого золота и в глаза не видели, – резко возразил ему отец.

– И все же вам это дороже обойдется, чем по пятьдесят рублей за стакан, – стоял на своем молодой Покосов. – А то и в тюрьму угодишь.

– Пожалуй, что он и тут прав, – согласился Алехин. – Так не годится. Нужно что-нибудь другое придумать.

– Ничего не придумаете, – грубовато перебил молодой Покосов. – Ведь не станете же вы его убивать?

– А почему бы и не убить. Что он, святой?

– Дело не в святости. И святых убивают. А сумма нестоящая.

– Как это нестоящая?

– А так, посчитайте, так и увидите, что нестоящая. Сколько, вы думаете, стаканов золота будет у них?

– Ну, скажем, тридцать?

– Кладите даже сорок или пятьдесят, и тогда Семену Березе придется заплатить две – две с половиной тысячи. Стоит из-за этого на убийство идти?

Федор Покосов почесал за ухом.

– Да. Оно и правда – не особенно много ему придется получить с нас.

В это время в сенях послышался стук, и в избу вошел Семен Береза.

– Что же ты, один? – спросил его Алехин.

– Один.

– А они что же?

– Не идут.

– Как не идут?

– Так… боятся.

– Чего же они боятся?

– А кто их знает? – вопросом на вопрос ответил Семен. – Не пойдем, говорят, да и только. Насильно не потащишь.

– Зачем насильно тащить. А только как же быть-то?

– Туда придется идти, к ним.

– Гм… Как ты думаешь, Федор? – спросил Степан Алехин.

– Что ж. Они сюда не идут, так нам придется к ним идти. Ничего не поделаешь.

– Ну тогда идем.

И Алехин встал с лавки. Но Береза остановил его жестом руки.

– Вот еще что: они говорят, чтобы кто-нибудь из вас один пришел.

– Это зачем?

– А чтобы лишних свидетелей пока не было.

– Гм… А они ограбят, если я хоть бы пойду.

– Боишься, так деньги тут оставь, Федору.

– И то правда! – согласился Степан и вытащил из бокового кармана довольно толстый бумажник.

– На, Федор!

И он передал бумажник Покосову.

– А теперь идем, Семен, я готов, – обратился Степан к Березе и за спиной у него положил в карман револьвер.

И они вышли.

Ночь была лунная, теплая, почти весенняя. Деревня почти вся уже спала. Только в одной избе еще светился огонек.

– Вот, это у них огонь-то светится, – указал рукой Береза. – Ждут.

Через пять минут они подошли к указанной избе. Семен стукнул в окно три раза.

– Кто там? – послышалось из избы.

– Я, Семен! – ответил Береза.

– Ты один?

– Нет, не один.

– А сколько вас?

– Вдвоем со Степаном Алехиным.

– Сейчас отопру. Идите во двор.

В избе сидели трое крестьян. И больше никого не было.

– А где же у вас бабы-то? – спросил Алехин, поздоровавшись с мужиками.

– У меня нет бабы, я овдовел, – ответил молодой еще крестьянин. – Да бабам и не место при таком деле. Без них спокойнее.

– Это верно. Так показывайте товар-то, ежели думаете продавать.

– Отчего не продать.

– А хотите продать, так показывайте. Нечего зря время терять.

– Да что его смотреть-то? Золото как золото.

– Всякое бывает золото-то! – возразил Алехин. – А бывает и так, что продадут золото, а купишь медь. И это бывает.

– Оно конечно. Бывает и это, – согласился хозяин избы. – А только мы сначала в цене столковаться желаем. Сойдемся в цене, тогда смотри сколько хочешь. А не сойдемся, и смотреть нечего.

– Ладно, – кивнул Алехин. – Пусть будет по-вашему. Давайте о цене говорить. Сколько же желаете?

– А у нас цена уже известная. По двести рублей за стакан.

И он указал на стоящий на столе стакан довольно больших размеров.

– Что же это вы так? Другим по сто рублей продавали, а с меня хотите двести? – обидчиво заявил Степан.

– Это точно, продавали по сотне за стакан, – сознался хозяин избы. – А только теперь уж по этой цене не отдадим. Дешево.

Степан стал убеждать крестьян, что они просто разорить его хотят.

– Это мне в убыток придется продавать его.

– А в убыток, так не бери! – стояли на своем крестьяне.

– Да ведь вам нужно же кому-нибудь продать его. А двести рублей вам никто не даст.

– Дадут.

– Я вам говорю: не дадут. Я знаю цену-то, не впервой мне покупать. И вам лучше мне продать. Я все оптом беру. А по мелочам будете продавать, еще попадетесь. Это товар опасный.

Долго еще спорили, торговались.

Наконец крестьяне согласились отдать по сто пятьдесят рублей за стакан с условием, что Степан возьмет весь запас золота.

– А сколько у вас его?

– Три ящика всего-то было, пуда по четыре каждый. Да продали мы семь стаканов. Дураки были, продешевили! – вздохнул хозяин избы.

– Семь стаканов! – не удержался Степан. – Эх вы!

Но он тотчас смолк, сообразив, что если он будет упрекать их, что они отдали золото даром, то они набавят цену.

– Ну уж, что было, то прошло, – по виду спокойно сказал он. – Ну а теперь показывайте золото.

Двое крестьян вышли, долго были в отсутствии. Наконец в сенях послышались тяжелые шаги, и в избу был внесен ящик с золотом.

Степан даже вздрогнул, увидев размеры ящика.

– Все такие? – спросил он дрогнувшим голосом.

– Все одинаковые, – ответил хозяин избы.

– Да тут пуда четыре должно быть, ежели это золото, – соображал Степан.

– Теперь не будет четырех, – сказал хозяин. – Мы из этого ящика семь стаканов продали.

Ящик поставили на лавку и вскрыли.

Степан взял свечу и близко поднес ее к драгоценному металлу. Золото было крупное, ровное, как отборное. Степан взял щепоть и высыпал на ладонь. Удельный вес металла оказался очень тяжелым. Не было никакого сомнения, что это золото, и очень ценное золото. Тем не менее Степан как бы с некоторым сомнением сказал:

– Д-да. Может быть, это и золото. Только очень уж легкое. Плохонькое. Не много я на нем наживу. Если бы раньше видел, ни за что такой цены не дал бы.

– Дело твое, – ответил хозяин избы. – Ежели не подходящий товар, то не бери. Найдем покупателя.

– Нет, что же. Я своему слову хозяин, сказал – беру, так, значит, и возьму. Несите остальные ящики: будем мерять.

– А деньги?

– Деньги хотя и не со мной, а есть. Думаю, что хватит.

– А где они у тебя?

– На квартире у товарищей.

– Верно это, Береза? – обратился хозяин избы за подтверждением.

– Верно.

– То-то! – успокоился крестьянин. – Деньги чтобы здесь уплатить. В город мы не поедем с золотом.

– Уплачу здесь, – согласился Степан.

Крестьяне опять ушли и через полчаса возвратились с двумя ящиками. Золото перемеряли стаканом, причем немало было споров. Степан все старался встряхивать стакан, а крестьяне не позволяли.

Наконец все было кончено. Береза сходил за Федором. Тот пришел с сыном. Расплатились, забрали ящики и пошли на квартиру. А рано утром они уже возвращались в город.