На другой день после удачной экспедиции в карман Алехина Звонарев позвал к себе в кабинет своего помощника Ломягина и «старшего» Костеренко и хвастливо выложил перед ними только что полученные в банке деньги.

– Вот, извольте смотреть! Это прямое доказательство того, что я был прав, когда говорил вам, милейший Полуэкт Васильевич: «Бросьте вы поимку заказных писем, и пойдемте в другое ведомство»!

Но «доказательство» имело обратное действие на Ломягина и Костеренко. Не восторг, а зависть вызвали в них кучи денег. И они не без ехидства заявили:

– А нам-то какая польза от этого?

– А вот сейчас увидите! – возбужденно заявил Звонарев. – Вы помните мой доклад о необходимости перенести «веселые дома» с Чиновничьей улицы на Беспардонную?

– Ну помним, – угрюмо ответили Ломягин и Костеренко.

– А помните, так слушайте: не далее как через месяц дома будут переведены!

– Что же из этого?

– А вот что: завтра моя Анна Алексеевна пойдет в управу и купит все пустыри по правой стороне Беспардонной улицы. А послезавтра идите вы и покупайте пустыри по левой стороне.

– Да зачем они нам?

– Зачем? Эх вы! Не знаете, где жареным пахнет! Да ведь им, содержателям-то домов, некуда будет деваться: они к нам и придут. А мы назначим им хорошенькую аренду.

– А где мы возьмем деньги на постройку домов?

– Никаких денег и не надо. Мы будем отдавать пустыри, а строить они будут сами. Я и условия выработал: двадцать саженей по улице и тридцать саженей вглубь. Цена пять тысяч рублей в год. Дома должны быть построены стоимостью не менее десяти тысяч рублей каждый, и через три года переходят в нашу собственность!

– Ого! – не выдержал Ломягин.

– Условия хорошие, – улыбнулся в ус и Костеренко.

– Для плохих условий и канитель заводить не стоит, – горделиво сказал Звонарев.

– Но только как начальство на это посмотрит? – выразил сомнение Ломягин.

– А пусть как хочет, так и смотрит! – презрительно ответил Звонарев. – Для нас важно заключить условия и чтобы были построены дома. А дальше и сорвется, то не важно: мы будем обеспечены.

На этом почтенная компания и порешила. На другой день Звонарев явился в управу и заявил, что желает купить все пустыри по правой стороне Беспардонной улицы. Заявление произвело в управе сенсацию. Вся управа всполошилась:

– Таскал письма за двадцать пять рублей в месяц, а теперь получает восемьдесят три рубля тридцать три копейки в месяц – и целую улицу покупает.

– Я сколько лет служу, получаю сто пятьдесят в месяц, а до сих пор и имею что гнилую развалюшку! – не без зависти заявляет член управы.

– И где только вы деньги берете?

– Не я, это не я! – отмахивался руками Звонарев. – Это моя супруга. Прошу и документы на ее имя написать. На имя Анны Алексеевны Звонаревой.

Сделка заключена, деньги внесены. А на другой день являются в управу помощник Звонарева – Ломягин и «старший» Костеренко.

– Желаем купить пустыри по левой стороне Беспардонной улицы.

Это заявление окончательно ошеломило управских служащих:

– Господи! Да вы, должно быть, нашли золото, которое на Гиблой Пади ограблено! – вырвалось у кого-то из служащих.

– Прошу не забывать, с кем вы разговариваете! – внушительно проговорил Ломягин и показал на свой мундир, проведя рукой по светлым пуговицам.

– Да помилуйте! Вчера Звонарев одну сторону улицы скупил, сегодня вы – другую!

– Что же тут особенного? – пренебрежительно проговорил Ломягин. – Пустыри покупаем. Деньги небольшие.

Служащие замолчали. Но между собой переговаривались:

– Откуда-то хапнули! Только откуда?

– Грабежей больших в городе не было.

– И приискатели еще не приехали.

– Не Алехин ли поделился? – высказал предположение один из служащих.

– А ведь это мысль! – вскрикнул бухгалтер. – Весьма и весьма возможно, что Алехиных поприжали.

Так все и остались в уверенности, что Звонарев с помощником и «старшим» сорвали с Алехина солидную сумму. Недоумевали только, зачем им потребовалось скупить все пустыри по Беспардонной улице?

Но и это недоумение скоро разрешилось. Не прошло и двух недель, как было объявлено, что все «веселые дома» переводятся с Чиновничьей на Беспардонную улицу.

– Вот оно что! – почесали в затылке обыватели. И многие, очень многие пожалели, что упустили случай. А содержатели «веселых домов» всполошились и бросились в управу, чтобы заарендовать или купить участки по Беспардонной улице. Но всем им был один ответ:

– Две недели назад все участки были куплены Звонаревым, его помощником и «старшим».

– Что же нам делать? – в недоумении останавливались содержатели веселых предприятий.

– Обращайтесь к Звонареву, – иронически улыбались служащие. – Он ваш начальник и покровитель.

– Д-да, покровитель, – уныло говорили просители и просительницы. А про себя думали:

«Обдерет он нас теперь».

«Не пожалеет, для этого и перевод на Беспардонную затеял».

«Д-да, об этом надо подумать».

И вот на другой день все содержатели «веселых домов» собрались на совещание. Но как ни совещались, как ни прикладывали, а все выходило так, что к Звонареву и Ко идти нужно. Но совещание решило:

– Предложить свои условия и на них стоять.

Выработали условия:

– Цена участка в год шестьсот рублей. Дом стоимостью две тысячи рублей. Срок аренды семь лет.

С предложением этих условий пошли к Звонареву четыре депутатки. Депутаткам был дан наказ ни в каком случае не отступать от выработанных условий.

Звонарев встретил депутаток с распростертыми объятиями:

– А! Почтеннейшие дамы! Пожалуйте!

И тут он отпустил такое словечко, что даже и «эти дамы» покраснели. А одной из них тотчас вспомнился пароход «Добровольного флота», партия каторжников и она сама в этой партии.

«Вот там один конвойный точно так же ругался! – подумала она. – Потом эту ругань повторял весь Сахалин. Уж не с Сахалина ли и сам Звонарев?»

– Ну-с, с чем пришли? – спросил Звонарев.

– Мы не от себя, ваше благородие… Мы депутация.

– Депутация! Ах вы… Ну, говорите, что же вам поручили ваши почтеннейшие доверители?

– Насчет участков под дома.

– Ну!

– В управе сказали, что вы все участки по Беспардонной скупили?

– Был тот грех. Что же дальше?

– Арендовать желали бы.

– С моим удовольствием. Рад служить. Для вас и старался. Арендуйте с Богом.

– Спасибо, ваше благородие. Мы насчет условий, собственно, сомневаемся.

– Что же тут сомневаться? Скажите ваши условия.

«Дамы» изложили выработанные условия. Звонарев внимательно слушал, а когда дамы кончили, спросил:

– Все?

– Все.

– Ну а теперь слушайте мои условия. Слушайте внимательно. Мои условия интереснее ваших.

Дамы, чуя недоброе, побледнели.

А Звонарев, отчеканивая каждое слово, начал излагать свои условия:

– Участок двадцать сажен по улице и тридцать вглубь двора. Аренда в год пять тысяч рублей. Стоимость дома не менее десяти тысяч. Срок аренды три года. По истечении срока аренды все постройки переходят в собственность владелицы земли, моей жены Анны Алексеевны Звонаревой…

Две депутатки вскрикнули и повалились на ковер. Но Звонарев так зычно крикнул на них, что они тотчас вскочили и, сложивши руки, как на молитву, взмолились:

– Батюшка! Ваше благородие! Да ведь это разорение!

– Не разоритесь! – сурово ответил Звонарев. – Идите и передайте ответ остальным. Ну! Марш! Живо!

«Дамы» испарились. Когда они сообщили ответ Звонарева остальным, то поднялся невообразимый гвалт.

– Это грабеж!

– Это разбой!

– Мы полицмейстеру будем жаловаться!

Но, успокоившись и рассудивши хладнокровно, решили идти к Звонареву всем составом.

Звонарев их ждал и даже приготовил закуску, не скупясь на продукты и вина, благо все это было прислано теми же содержателями домов.

– Пожалуйте, пожалуйте! – радушно приглашал хозяин гостей. – Прямо за стол пожалуйте… Выпьем, закусим, а потом и о деле потолкуем!

Гости волей-неволей подчинились желанию хозяина, хотя им кусок в горло не шел.

– Ну-с! – обратился Звонарев к гостям, когда выпили по третьей рюмке. – Согласны ли вы на мои условия?

– Батюшка, ваше благородие! – загалдели содержательницы домов. – Ведь это разорение для нас.

– Где мы возьмем такие деньги?

– Это уж три шкуры драть с нас хотите!

– Молчать! – крикнул Звонарев. – Дурака не валяйте. А слушайте, что я скажу. Вы говорите, что я три шкуры хочу драть с вас? Так?

– Так, ваше благородие…

– А я вам скажу: не я с вас буду драть, а мы с вами вместе, в компании, будем драть три шкуры с приискателей. Приедут приискатели, и все расходы в один день возвратите. Поняли?

– Поняли, ваше благородие. Ежели вы будете помогать?

– Буду. И разговору конец. Завтра заключим условие. У Ломягина и Костеренки тоже есть участки. Условия одинаковые со мной.

На другой день договоры были написаны и подписаны.