У Арносовых собирались гости. Прислуга то и дело выбегала на звонки в переднюю. В гостиной было уже довольно людно, когда вошел Балюшевич. Увидав его, Илья Макарыч быстро вскочил со стула и, взявши в обе руки руку Балюшевича, стал долго и сильно трясти ее.

– Вот спасибо, что не поленились посетить нашу хату! Большое, от всей души говорю, спасибо. А то статочное ли это дело? Сколько уж времени знакомы, так сказать, наружно, везде встречаемся, а к нам хоть бы на пять минут забежал. Уж давно я жену за это журю, как это она до сих пор не догадалась просить вас, батюшка, к нам пожаловать. Очень рад, очень рад. Пожалуйста, знакомьтесь сами, с кем еще не знакомы.

Балюшевич подошел к Софье Марковне, поцеловал, как настоящий столичный кавалер, в руку и начал обходить гостей. Софья Марковна пытливо глядела на мужа. Иван Макарыч весело улыбался, на его лице было выражение полного довольства.

«Я ошибалась, – решила Софья Марковна, – он ничего худого не задумал. Должно быть, Леонтий действительно нужен ему для дела».

В столовой подали самовар. Стол был уставлен всевозможными печеньями, тортами, вареньями.

– Не хотите ли чаю? – предложила, вставая с места, Арносова. – Проходите к столу, в столовую.

– Ну, чай – это по дамской части, – заметил, улыбаясь, Иван Макарыч. – Чай – сырость в желудке разводить. Ты бы, Софочка, велела нам, кавалерам, сюда в гостиную мадерки да хересу подать, да и посудинок соответствующих. Да пивка бутылочек несколько. Кто до чего охоч, то себе и наливай. Не так ли, господа?

Гости ничего не ответили на этот вопрос, но по тому, что никто из них не двинулся в столовую, можно было безошибочно заключить, что все они согласны с мнением хозяина насчет пользы чая.

В гостиной появились бутылки.

– А может, в датскую игру по маленькой! – предложил Арносов, развертывая ломберный столик.

– Пожалуй, до ужина побаловаться можно, – раздались голоса.

Гости уселись за зеленое поле, в том числе и Алехин, находившийся среди гостей. Иван Макарыч категорически отказался принять участие в игре, заявив, что ему как хозяину надо быть свободным и везде присматривать.

Балюшевич тоже отказался.

– Сколько раз ни пробовал, никогда не выигрывал. Что же наверняка на проигрыш идти? – объяснил он.

– Что верно, то верно, – подтвердил Арносов. – Карты – наше дело, стариковское, а вы человек молодой. Вам больше по дамской части пристало. А кому в любви везет, куда ж еще и в карты выигрывать? Сядем-ка, батюшка, лучше в стороночку да за стаканчиком винца поговорим малость. Кое о чем поговорить с вами надо было мне, дельце, может, одно сварганим.

Арносов с Балюшевичем уселись у маленького столика. Остальные занялись игрой. Один из игроков заметал замечательно удачно банк. Груда денег с каждой картой все увеличивалась и увеличивалась.

– Ишь как прет! – заметил полный блондин.

– Словно тому, что в Гиблой Пади золото без промывки намыл.

– Ну, как бы это золото да боком не вышло. Доберутся и закатают, – заметил ехидно другой.

Балюшевич, говоривший о чем-то тихо с Арносовым, устремил проницательный взор прямо на Алехина и громко произнес:

– Невозможно. Если за дело умеючи взяться, все сойдет. Требуется только хладнокровие и разум.

Алехин бросил быстрый взгляд на Балюшевича. Последний спокойно его выдержал.

«Умный парень, – подумал Алехин, – надо поближе познакомиться».

Балюшевич стал продолжать разговор с Арносовым, Алехин продолжал как ни в чем не бывало играть. Ни один мускул на его лице не дрогнул, как будто он не знал ни Гиблой Пади, ни даже того, что означает самое слово «золото».

В столовой накрыли ужин. Гости, прекратив игру, потянулись к столу, уставленному бутылками и разными закусками, холодными и горячими. Алехин подошел к Балюшевичу, как бы случайно отодвигая от стола ближайший стул, сказал:

– Сядем-ка рядом: с приятным да умным соседом и аппетита прибавится.

Балюшевич с низким поклоном принял предложение. Арносов замешкался еще в гостиной. Усаживаясь на стул, Алехин случайно взглянул перед собой. Через раскрытую дверь гостиной он увидел зеркало, висевшее там под углом, и застыл на месте. В зеркале было видно отражение хозяина дома, всыпавшего что-то из бумажки в недопитый стакан вина. Вслед за тем из гостиной раздался голос Ивана Макарыча.

– Господин Балюшевич! Пожалуйте-ка сюда! Стаканчик-то свой не допили. Неужто зло дому моему желаете. Так нельзя.

Балюшевич начал отодвигать стул от стола, чтобы пойти на зов хозяина, но старик Алехин предупредил его, быстро прошел в гостиную, сбросил на пол стаканчик и шепнул Арносову:

– Дурак! Из-за бабы полезного человека погубить вздумал.

Арносов как-то сразу осел. Все произошло в один момент. Когда подошел к столику Балюшевич, Алехин налил два стаканчика вином и, подавая один из них Балюшевичу, сказал:

– Очень рад, что с вами познакомился. Готов помочь в деле, если потребуется, и меня, коли что, прошу без совета не оставить. Чокнемся-ка дорогим вином, а то что простой водкой знакомство начинать. Пусть оно будет нам так же приятно, как аромат сего вина.

Они чокнулись и выпили.

– Ну а теперь идем на свои места! Иван Макарыч, идем вместе. Зачем хозяину от гостей отставать.

Начался ужин.

Когда гости расходились, Алехин вышел на улицу вместе с Балюшевичем и, прощаясь у подъезда, сказал:

– Ко мне прошу. К обеду, как свободны будете. Чем скорее, тем лучше. Очень буду рад.

Балюшевич крепко пожал руку Алехина и обещал зайти, как только будет возможно.