На третий день после того, как Лебедев с товарищами устроились в тюремной камере, на прогулке к Лебедеву подошел новенький, только что прибывший арестант и сунул ему в руку бумажку. Лебедев развернул бумажку. Это была записка всего в несколько слов: «С этим человеком можете разговаривать откровенно».

Подписи не было. Но она и не нужна была. Лебедев, как только прочитал записку, так весь просиял:

– Ага! Значит, он нас не забыл, будет выручать… Не пропадем… Он, если захочет, и отсюда высвободит…

– Знаешь, от кого записка? – спросил его новенький.

– Еще бы не знать!

– От кого?

– От того, кто тебе ее дал, – усмехнулся Лебедев.

– Что же ты скажешь?

– А что тебе нужно, чтобы я тебе сказал?

– Где зарыто золото?

– Вот что он хочет знать! – насмешливо протянул Лебедев. – Ну, этого я пока не могу тебе сказать. Насчет этого нужно посоветоваться с товарищами.

– Советуйтесь!.. Только торопитесь… Сегодня вторник, а в четверг, самое позднее в пятницу, меня отсюда освободят.

– Как это?

– А так… Я нарочно «засыпался»… Только чтобы с вами поговорить. За бесписьменность меня взяли… Ну а в четверг Василий Алексеевич представит мой паспорт и заявит, что знает меня пятнадцать лет… Так условлено у нас с ним.

– Та-а-ак… Ну а еще что он поручил сказать?

– Да чтобы вы не беспокоились и стояли на своем, что в тайгу ездили хищничать… А что следует на вашу долю, он выплатит, когда будете на воле… Это ежели укажете, где золото…

– Так-так… Хорошо, насчет этого мы посоветуемся…

– Вот. Вы еще что!.. Можете сослаться. Тут вот списочек есть свидетелей… Ну они будто знают, что вы делали разведки… И места неподалеку от Пади указаны.

И посланец Алехина передал Лебедеву другую бумажку, которую тот, не читая, спрятал в карман.

– А денег он не прислал? – спросил Лебедев.

– Прислал, ежели укажете, где золото.

– Та-а-ак. Ну а что говорят в городе?

– Насчет золота?

– Ну!..

– Весь город гудёт! – усмехнулся собеседник Лебедева.

– Только и разговоров об этом…

– Да что говорят-то? – с досадой перебил Лебедев.

– Да вот об этом и говорят, о золоте…

– Да о нас-то говорят что-нибудь?

– О тебе все больше, об одном. Будто ты все это устроил.

– Ну а про Алехина упоминают?

– Говорят и про него, – как-то нерешительно сознался новенький.

– Что говорят-то? – раздражительно спросил Лебедев.

– Да вот, будто видели его, как он к тебе приезжал на квартиру… И после этого ты вскорости пропал из города… А тут и эта история с золотом случилась… Только про это пока так глухо говорят: видели, а кто видел – неизвестно. Полиция, однако, шнырит, нюхает… У твоих соседей были сыщики… Только ничего из этого пока не вышло. Соседи сказали, что не видали Алехина.

– А все же подозрение, значит, есть?

– Есть.

– Это хорошо.

– Что тут хорошего? Василия Алексеевича очень беспокоит это.

– Пусть побеспокоится, – загадочно проговорил Лебедев.

Прогулка кончилась, Лебедев уже на ходу бросил своему собеседнику:

– Завтра дадим ответ.

Через час в камере все участники «золотой экспедиции» собрались в углу на нарах на совещание. Лебедев подробно передал товарищам свой разговор с посланцем Алехина.

– Беспокоится, значит! – усмехнулся Сахалинец.

– Беспокоится, однако, – подтвердил Лебедев.

– Это хорошо.

– И я так думаю…

– Ты вот что, Лебедев! – перебил его Сахалинец. – Там, что и как решим, это сейчас видно будет. А не забудь, когда будешь говорить с посланцем-то, скажи ему, что мы эту записочку почтеннейшего Василия Алексеевича сохраним на всякий случай. Так и вели передать Алехину… А со своей стороны мы, мол, покорнейше ходатайствуем перед ним о заступничестве… Он поймет.

– Как не понять? Мужик умница!

– Ну, насчет ума-то мы ничего не знаем. Хитрый – это правда… Ну а хитрость – это еще не ум. Как бы был по-настоящему умный, не написал бы эту записку…

– Так полагаю, что это он с перепугу…

– Может быть. Тогда, значит, его как следует за бока берут. А это нам на руку. Он человек сильный и… чтобы себя не погубить и нас вызволить… Ну а теперь будем советоваться. Как насчет золота?

– Я думаю, не сказывать, – высказался первым Яков Кривой.

– Я тоже думаю, – согласился и Лебедев.

– По-моему тоже, ответ на это может быть только один: выйдем на волю и золото предоставим! – авторитетно высказал свое мнение Сахалинец. – А пока сидим тут, и золото пусть лежит в земле: не сгниет. На этом и порешили.

– А насчет денег скажи, что, пока мы сидим здесь, у нас в деньгах недостатка не должно быть, – продолжал свое заключение Сахалинец. – Об этом уж пусть заботится сам Василий Алексеевич, ежели хочет, чтобы все по-хорошему было. Так и скажи посланному!

– С ним сейчас деньги, видимо, есть, – заметил Лебедев. – Как с этим быть?

– Возьми, ежели отдаст. Деньги никогда не мешают. А не отдаст, скажи, что у нас пока хватит на месяц-два, а там, чтобы озаботились. Ну а теперь давай список свидетелей.

Лебедев вытащил из-за подкладки пиджака мелко исписанную осьмушку листа бумаги. В бумажке было подробно прописано, кто, где и когда видел Лебедева с товарищами в тайге на разведках золота. Места и урочища были указаны близ Гиблой Пади.

– Это хорошо! – проговорил Сахалинец, когда чтение окончилось. – Это надо нам заучить хорошенько всем… А потом мы будем друг друга допрашивать, как будто у следователя… Чтобы в одно говорить.

Из восьми указанных в записке лжесвидетелей четверых знал Лебедев, двоих Сахалинец и одного Яков Кривой. Восьмого не знал никто – и его решительно выбросили из списка.

– А то при очной ставке можно напутать, – мотивировал это решение Сахалинец. – А относительно остальных каждый из нас будет указывать только тех, которых знает. Такой-то, мол, пришел с неизвестными мне людьми и видел, как мы били шурф. Поняли?

– Поняли.

– А теперь вот что, Лебедев. Садись и пиши, как и что будет каждый из нас показывать относительно этих свидетелей, очевидцев, значит…

Достали чернильницу и перо и начали писать «протоколы» будущих показаний, каждого из участников отдельно. Эта работа заняла весь день, до вечера. Для себя была оставлена копия. А оригинал взял Лебедев для передачи «на волю». В конце была сделана приписка, совет лжесвидетелям: не пускаться в подробности, а ограничиться только указанием, что тогда-то и там-то видели на разведках Лебедева и его товарищей.

– Разыграем, как по нотам! – самодовольно улыбнулся Лебедев, когда последнее слово было написано.