До Гиблой Пади оставалось не больше десяти-двенадцати верст, как Лесной Дед заметил на снегу в стороне от дороги подозрительные следы.

– Остановись-ка! – толкнул он в спину Якова Кривого, исполнявшего обязанности кучера.

Кошевка остановилась.

– Надо, товарищи, осмотреть эти следы, – обратился Лесной Дед к своим спутникам. – Вылазьте-ка из кошевы.

Все вышли. С дороги вглубь тайги шел след от полозьев, лошадиные и человеческие следы.

– Останьтесь двое тут да будьте настороже, а мы пойдем посмотрим, что это за след, – распорядился атаман.

У кошевы остались Яшка Кривой и Ванька по прозванью Дунькин, оба молодые, здоровые ребята, природные таежники. Остальные четверо с маузерами наготове пошли по следам. Шагах в пятидесяти от дороги Лесной Дед движением руки остановил свой маленький отряд.

– Иди-ка сюда, Никита! – позвал он одноглазого. – Ты природный таежник, и глаза у тебя острые… Вот тут мелкий снег, и они шли рядом, а не гуськом… Надо посмотреть хорошенько, сколько их.

И они оба внимательно стали рассматривать ясно отпечатавшиеся на снегу следы.

– Китайцы! – минуты через две решил Никита. – Маленькие ноги и обувь не русская…

– И я так думаю, – подтвердил Лесной Дед.

– Семь человек… Да в кошевке должен быть один… Пара лошадей… Кошевка сильно нагружена: полозья-то до земли прорезывают снег.

– Верно! – опять согласился Лесной Дед. – Д-да… китайцы… А коли китайцы, так, значит, хунхузы и приехали за тем же, за чем и мы… Помеха!.. Ну, теперь айда назад, надо хорошенько обдумать.

Компания повернула назад, как вдруг в тайге гулко разнесся звук выстрела.

– Наши стреляют! Айда живо!..

И все четверо побежали к кошевке.

У кошевки с маузером наготове стоял Яков Кривой, а Ванька карабкался на соседнюю скалу, цепляясь за кусты.

– Что тут такое? – спросил Лесной Дед.

– Китайца подстрелил Ванька.

Оказалось, что китаец подбирался к кошеве, прячась за камнями. Но зоркие глаза таежников заметили его, как только показалась голова из-за скалы. Ванька быстро вскарабкался на скалу и, остановившись на один момент, тотчас присел на одно колено, вскинул маузер к плечу и выстрелил.

– Что там такое?

– Еще китаец.

К Ваньке на помощь бросились Сахалинец и Никита.

Все трое зорко оглядели окрестность и затем крикнули вниз:

– Больше нет.

– Эти двое?

– Оба готовые. Не шевелятся.

– А!.. Вот что, товарищи! – крикнул Лесной Дед. – Это сторожевые были у них. Остальные шестеро тоже где-нибудь недалеко. Они слышали выстрелы и сейчас придут. Нам нужно засесть. Вы трое там оставайтесь, а мы с Лебедевым с этой стороны дороги засядем… Да шапки сверху снегом засыпьте, чтобы незаметно было… Да зря не стреляйте, ближе подпускайте, чтобы наверняка бить… А ты, Яков, заведи коней в эти кусты да завяжи им морды, чтобы не заржали… И чтобы ни звука.

Все пятеро живо разместились за камнями. Яков провел лошадей с дороги в проход между двумя камнями, с которых над лошадьми спускались кусты, густо обсыпанные снегом.

В тайге наступила полная тишина. Пятеро людей, засевшие за камнями, зорко всматривались в даль и были совершенно неподвижны. Даже белка, обманутая наступившей тишиной и кажущимся безлюдьем, беззаботно перепрыгивала с ветки на ветку над самыми головами засевших за камни людей.

Но вот вдали, впереди занятой позиции, послышался отдаленный оклик. Гортанный звук ясно обличал китайца. Лесной Дед ответил таким же гортанным окликом. Там еще раз окликнули. Лесной Дед еще раз ответил.

В ста шагах между кустами показалась группа китайцев с «магазинными» ружьями в руках. Легко и быстро шли китайцы, держа ружья наготове.

«Настоящие хунхузы!» – подумал Лесной Дед, зорко всматриваясь в подходивших противников. Через минуту китайцы остановились и огляделись по сторонам.

«Чуют опасность!» – решил про себя дед и окликнул их все тем же гортанным звуком. Только на этот раз звук получился приглушенный, как бы отдаленный.

Китайцы опять двинулись вперед. Теперь они вышли из зарослей и были совершенно на открытом месте. Лесной Дед прицелился и выстрелил в самого заднего китайца. Тот как бы споткнулся и тыкнулся лицом в снег.

Почти одновременно с Лесным Дедом выстрелил Лебедев. Один из китайцев вскрикнул и выпустил ружье из рук, но сам остался на ногах и тотчас поднял ружье левой рукой.

Четверо китайцев, между ними и раненый, бросились в разные стороны. Выстрелы со стороны засевших посыпались как горох.

– Не горячись! Не горячись! – крикнул Лесной Дед.

Раненный раньше китаец расставил руки, как птица крылья, и упал, сделав два шага вперед. Остальные трое бежали к зарослям.

– Целься хорошенько, не торопясь!.. Не упускай! – крикнул на всю тайгу Дед.

Ванька прицелился, не торопясь, в самого дальнего китайца и выстрелил. Китаец упал как подкошенный. Остальные двое засели за двумя небольшими камнями. Никита бросился было вперед.

– Стой! Ни с места! Садись за камень! – крикнул ему Лесной Дед.

Никита одним прыжком возвратился на старое место. Через его голову тотчас прожужжала пуля.

– Слушайте, товарищи! – крикнул Лесной Дед. – Глазастый и Яков Кривой останутся здесь. Яков, оставь лошадей, иди к Никите, ложись рядом с ним!.. Да не высовывайся. Никита, ты следи за тем, что направо засел, а ты, Яков, за тем, что налево. Так на мушке и держите их все время… А мы пойдем обходить их… Упускать их никак нельзя: они нам все дело испортят. Мы пойдем с правой стороны, а Сахалинец и Ванька с левой, не высовывайтесь. А то они нас всех перестреляют. Ну айда. Да не забывайте, там у них около лошадей должен быть еще один. Сторожко идите, чтобы он вас со стороны как не подстрелил…

Четверо людей поползли в противоположные стороны, прячась за камнями в ложбинках. Оставшиеся двое зорко следили за камнями, за которыми засели китайцы.

Вдруг из-за поворота дороги показалась кошева, запряженная парой лошадей. В кошеве стоял китаец и чутко всматривался по сторонам. Яков Кривой прицелился в него и выстрелил. Он как-то осел как куль и упал на задок кошевы, натянув вожжи, которые он держал в руках. Лошади остановились и даже несколько попятились.

– Ну и пусть стоят до времени, – проговорил Яков.

В это время с его головы слетела шапка, и тотчас послышался выстрел из-за камня, за которым сидел один из китайцев.

– Ловко целит, проклятый! – выругался Яков и осторожно потянулся за шапкой. Верхушка шапки оказалась простреленной.

– Смотри!.. Уползет! – крикнул Якову Никита Глазастый.

– Мой уползет?

– Твой!

– Мне не видно. Стреляй его, а я твоего послежу.

Никита выстрелил. Пуля вскинула дымку снега около головы китайца.

Никита выстрелил еще, китаец лежал неподвижно.

– Не то убил, не то прикидывается, – проговорил Никита и выстрелил еще раз, тщательно прицелившись. Китаец забился в судорогах.

– Один остался…

Но этот один встал на колени, отбросил ружье и поднял руки кверху.

– Сдается… Стрелять, что ли?

В это время раздался выстрел с правой стороны, и китаец покатился на снег.

– Все.

– Кажется, все.