На другой день после истории с Кудеяровым весь город толковал о поддельном золоте. Каким-то образом обывателям были известны все подробности. Откуда все узнали, все раскрыли? Необъяснимая вещь. Кудеяров и Алехин ничего не говорили. Пьяная компания и извозчики только и слышали от Кудеярова бессвязное обвинение в ограблении у него двадцати тысяч рублей и о намерении утопить его. Но и это они забыли тут же как несуразную болтовню пьяного человека. Все участники компании, не исключая извозчиков, не меньше других удивлялись, когда им рассказывали подробности операций с поддельным золотом. Известны были даже имена китайцев, купивших первый раз «золото», и имена китайцев, купивших второй раз то же «золото».

Обыватель захлебывался от восторга, переживая все дела и происшествия:

– Ну и Василий Алексеевич!

– Сорок тысяч ни на чем взял!

– Другой бы растерялся… А он – на тебе! И деньги свои отобрал, и золото другой раз продал.

– Башковитый старик! Рвет везде, где только попадет…

– Не упустит!

– Волк настоящий…

– Еще бы, он еще в Тяглом в молодых годах разбоем занимался да у башкир на фальшивые деньги скот скупал.

– Ну, фальшивыми-то деньгами он и здесь не пренебрегал… Кудеярову-то, слышь, за его фальшивое золото наполовину фальшивыми деньгами заплатил.

– Потом и эти отобрал!

– Ловко!

– Башковито! Тонко обделал дело.

– И сыновья тоже.

– Ну сыновья-то уж не то!.. Разбойники – это так! Ну а голова-то не отцовская… зачем они Кудеярова топить повезли? Отомстить хотели? Ну и прирежь тут на месте!.. А они повезли топить через весь город! Ладно, эти пьяные не придали веры его словам. А ежели бы поверили да сцапали тут же?! А у них в кармане двадцать тысяч рублей, а из них половина фальшивые!..

– Д-да! Не умно поступили… Была бы история.

– Злоба-то волчья, отцовская, а голова-то не того…

А между тем к Василию Алексеевичу стали заходить и заезжать нежданные гости. Старик морщился, но принимал по виду радушно. И все они, как бы между делом, сообщали новость:

– Слышали? В городе рассказывают про золото. Ловкое дельце… Золото поддельное, а по двойной цене прошло.

– Слышал… Мало ли что в народе болтают!.. – равнодушно, с пренебрежением говорил Василий Алексеевич. – Всего не переслушаешь.

– Это так, конечно, – соглашался гость. – Оно, пожалуй, что касается золота, то тут никакого криминала и нет. Медные опилки по дорогой цене никому не воспрещается продать… Продавай хоть по сто тысяч за пуд… Разве за мошенничество привлечь можно, – говорил гость и насмешливо смотрел на старика Алехина. – Да и то сомнительно: как посмотрит суд?.. А тут еще болтают, что за фальшивое золото фальшивыми деньгами наполовину заплатили! Это важнее…

– Болтают, что в голову придет, – невозмутимо отвечал старик Алехин. – Народ любит выдумывать всякие небылицы…

– И это верно! – соглашался гость. – А все же нельзя оставлять без внимания и народные слухи… Без огня дыму не бывает.

– Ну, бывает – и навозная куча дымится. Всяко бывает, – прерывал подходы гостя старик и демонстративно зевал, широко разевая рот. А вся его фигура так говорила: «Ну и скучную канитель ты тянешь, милый гость! Говорил бы уж прямо – что нужно?»

Но гость гнул свою линию:

– Д-да, это так… Кабы своя воля, разумеется, плюнул бы на все эти сплетни, да и отошел в сторону. Да беда в том, что над нами начальство есть… спрашивают и с нас… А тут еще, говорят, покушение на убийство было… И пострадавшее лицо указывают: Кудеяровский.

– Да уж если молва пошла, так наплетут всего… Только слушай! – чуть-чуть с раздражением перебивал гостя Алехин.

– Да! Там болтают, а нам беспокойство, неприятности от начальства… А тут нужда кругом… Праздник подходит, расходы, а жалованье наше – сами знаете какое!.. Только на хлеб да на воду хватает… И из-за чего только мучишься – и сам не знаешь!

Молчание.

– А я к вам с просьбой, Василий Алексеевич! Не откажите!..

– Зачем отказывать? Хорошим людям у нас никогда отказу нет… Мы по старинке! Сам живи и другим жить давай. Прикажите только, а мы всегда с нашим удовольствием.

– Вот это хорошо! – вскакивал гость и жал руки Василию Алексеевичу.

Через пять минут гость, несколько смущенный, но довольный, выходил от Алехина. И таких гостей у него перебывало штук шесть. Все они говорили о слухах, о том, что начальство с них спрашивает, служить тяжело, жалованье маленькое, – и все уходили «несколько смущенные, но довольные». А старик по уходе их злобно ворчал:

– Шакалы! Настоящие шакалы. Почуяли падаль, и лезут, и лезут!

Целый день он ходил хмурый и злой. Сыновья боялись попадаться ему на глаза. Еще после первого «гостя» старик позвал Степана и как-то прошипел:

– Видел? Наделали дела, дурьи головы! Топить, вишь, вздумали. А вот он теперь «уголовник»-то самих топит. Его-то не утопили, а он-то нас тянет. Так-то оно без ума руку подымать на человека!.. Эх вы!..

А за первыми гостями пошли гости второго разряда, мелочь всякая.

Приходили и без предисловий говорили:

– А я к вам, Василий Алексеевич, не одолжите ли дня на два четвертной билет?

Большинство этих гостей Алехин сурово выпроваживал, но с разбором, не всех. Некоторым из них он по виду добродушно говорил:

– А что, ребятишкам на молочишко не хватает?

– Не хватает, Василий Алексеевич! – соглашался скромный гость.

– Ну что ж, нужно помочь. По христианству мы должны помогать друг другу. А ты все служишь, для нас, обывателей, стараешься. На вот!.. Чем могу…

И он давал четвертную. Гость брал, недоверчиво осматривал бумажку и клал в карман.

«Вишь ты, смотрит еще: хороша ли? – думал Алехин. – Как будто заработал… Эх, люди!»

А потом пошли просто пьяницы. Встретится где-нибудь.

– С прибылью позвольте поздравить, Василий Алексеевич! На чаек с вашей милости полтинничек следует!..

– Что у меня, ворованные, что ли, полтинники-то! – крикнул на первого «поздравителя» Алехин. – Пошел прочь!

– Что очень кричишь? – ответил тот. – Не ворованные, так ограбленные! Это все единственно. Из сорока-то тысяч можно полтинник бедному человеку дать!

После этого Василий Алексеевич не стал выходить пешком. Но пьяницы лезли и во двор. Их гнали, а они выкрикивали разные обидные слова. Совсем они озлобили старика. Он рвал и метал. Сыновьям просто житья не стало от него. А тут еще пошли слухи, что в Гиблой Пади не все хорошо вышло. И повисла туча над домом Алехиных. Они, как волки, сидели в своей норе, грызлись друг с другом и не выглядывали наружу.