Лесной Дед и Лебедев занялись весьма деятельно подготовкой экспедиции на Гиблую Падь. А в это время совершенно неожиданно у Алехиных разыгралась целая трагедия, окончившаяся, однако, для них весьма выгодно.

В один прекрасный день к Василию Алексеевичу пришел знакомый ему спиртонос, некто Кудеяров, и предложил купить у него около двух пудов золота, будто вывезенного им с приисков, где он торговал спиртом и другими запрещенными предметами.

Кудеярова Алехин знал как крупного спиртоноса, занимавшегося этим предметом в широких размахах. Поэтому и не удивился, что у него на руках такая большая партия золота.

Тогда это было не в диковинку. Золото, минуя казну, в широких размахах сбывалось китайцам.

Сделка была заключена без особых затруднений, чему способствовало и то, что несколько дней назад группа китайских купцов поручила Алехину купить партию золота тысяч на двадцать рублей. На другой день золото было принято, и деньги, двадцать тысяч, уплачены. Алехин потирал руки. Он тут наживал около десять тысяч рублей, так как по количеству золото стоило не менее тридцати тысяч. В этот же день вечером китайские купцы получили от Алехина золото и ушли делить товар. Деньги с них Алехин получил сполна, все двадцать тысяч рублей. Но не прошло и трех часов, как те же китайские купцы уже опять стучались в запертые ворота алехинского дома. Доложили Алехину. Велел впустить китайцев.

– В чем дело?

– «Машинка» есть! – заявили встревоженные до крайней степени китайцы. – Это не золото. Тут нет золота. Вот смотри!..

И купцы поставили мешочки с золотом на стол.

Оказалось, что спиртонос надул Алехина, продал ему подделку под золото.

Много было шуму, аханья, волнений, но кончилось тем, что китайцы ушли ни с чем. Алехин стоял на одном:

– Не я вас обманул, а меня обманули. Вы мне поручили купить, я купил, заплатил двадцать тысяч ваших денег да своих еще десять. Вот смотрите! – И он показал китайцам «золото», которое он как излишек оставил для себя.

– Вот видите? Такое же, как у вас. А я за него своих собственных десять тыщ заплатил. Не вас только в убыток ввели – и меня тоже. Что поделаешь с мошенниками? И в суд нельзя жаловаться: торговля золотом воспрещается (тогда запрещалась) законом. Жаловаться – значит донести на самих себя, в тюрьму посадят.

Возразить против этого было нечего, китайцы погоревали-погоревали и ушли. И поддельное золото оставили Алехину.

А он, проводив китайцев, не только не горевал, что и на его долю тоже досталось не золото, а ничего не стоящий металл, но и даже особенно как-то оживился и потирал руки.

– Да! Это так… Надо это сейчас же оборудовать, – говорил он себе в бороду.

И как только заперли за китайцами ворота, он велел позвать двоих сыновей. Те с заспанными физиономиями тотчас явились на зов отца.

– Вот посмотрите на это золото! – обратился к ним отец и показал на мешочки с золотом.

Сыновья покорно развязали мешочки и стали смотреть, пересыпая крупинки на руках.

– Ну что? – спросил старик.

– Да что же, ничего… Золото как золото…

– Да! Золото!.. Смотрите хорошенько… Я тоже думал – золото!

– А что, разве подделка? – встревожились сыновья.

– То-то, что подделка!

– Но откуда ты его взял?

– У Кудеярова купил…

– И много заплатил?

– Двадцать тысяч рублей.

– Двадцать тысяч! – ахнули сыновья. – Вот так ограбил.

– Именно, ограбил.

– Что же думаешь делать?

– Что же тут думать? Отобрать надо деньги! – решительно заявил старик.

– А как их отберешь? Он, поди, в банк их положил уж.

– Нет, в банк он не мог положить. Деньги я ему заплатил только сегодня около пяти часов вечера. Банки были уже заперты. Деньги при нем. Поезжайте сейчас к нему и отберите! Он один в доме. Семья его, он говорит, на заимке живет… Завтра он на заимку уедет, и тогда будет уже поздно.

– Но как к нему попасть? – спросил старший сын. – Он нас не пустит, догадается…

– Я это уже обдумал. Вы поезжайте и постучите в окно не с улицы, а из переулка… Вот через эту форточку и скажите ему, что отец, мол, по ошибке дал ему тридцать сторублевок фальшивых… Они, мол, вместе с настоящими были – ну и ошибся. А теперь ошибка выяснилась, и отец послал нас обменять деньги на настоящие: боится, что пойдешь деньги сдавать в банк, а тебя там с ними и зацапают, а ты и отца выдашь…

– Понимаю, – кивнул старший сын, – а только… Ежели он сначала посмотрит деньги – а там все настоящие?

– Пусть посмотрит! – усмехнулся старик. – Посмотрит и увидит, что не обманываете.

Сыновья покачали головой, а про себя подумали: «Ну и старик! Нигде своего не упустит».

– Постарайтесь только, чтобы он пустил вас в дом, а там уж действуйте по усмотрению.

– Знаем! – лаконически ответили сыновья и вышли.

Через час к домину Кудеярова подъехала кошевка со стороны переулка. Из кошевы вышел закутанный в доху человек и постучал согнутыми пальцами в окно.

В домике было тихо, ни звука. Хотя откуда-то, вероятно из отдаленной комнаты, пробивался свет. Человек в дохе постучал сильнее.

Свет заколебался и стал, видимо, приближаться. А через минуту светлая полоса из окна перерезала переулок.

– Кто там? – спросил Кудеяров, подошедший к окну с лампой в руке.

– Я – Алехин, Степан! – ответил человек в дохе. – Открой форточку.

Кудеяров открыл.

– Ошибка вышла, – зашептал Степан. – Отец тебе тридцать фальшивых сторублевок дал: вместе лежали с настоящими – он ошибся… Он теперь боится – попадешься ты с ними да и его втянешь в дело. Так вот обменять надо бы…

Кудеяров сначала остолбенел, не мог выговорить ни слова. Когда Степан назвал себя, он ожидал, что вот его начнут уличать в обмане. А тут, оказывается, его самого обманули!

И он совершенно растерялся:

– Тридцать, ты говоришь? Сторублевок!

– Ну да, посмотри, если не веришь!

– Я сейчас, подожди тут…

И Кудеяров скрылся с лампой в дальних комнатах.

На улице воцарилась темнота. Степан подошел к брату, сидевшему в кошевке, и тихо сказал:

– А не лучше ли позвать его к нам домой: там, мол, обменяешь?

– А деньги-то? Ежели он с собой только фальшивые возьмет?

– Да!.. Ну, там видно будет.

В окне опять показался свет. Степан подошел к форточке.

– Ты, Степан? – спросил Кудеяров.

– Я.

– Верно, фальшивые.

– А то, врать, что ли, будем. Ошибка вышла… Не для тебя готовили.

– Только их не тридцать, – растерянно говорил Кудеяров, – больше я насчитал.

– Сколько?

– Не знаю хорошенько, у меня в глазах рябит… Очень уж вы меня, как обухом.

– Что ж, может быть, и больше, – спокойно по виду сказал Степан. – Отец тоже растерялся. А ты вот что… Бери деньги, и поедем к нам… Там отберем все фальшивые и обменяем… Отец и сам теперь, поди, разобрался, сколько у него не хватает фальшивых.

– Я сейчас! – заторопился Кудеяров и пошел одеваться.

Степан подошел к брату и что-то зашептал ему на ухо. Тот только закивал. Потом кошева выехала из переулка и остановилась у крыльца. Младший брат вылез из кошевы и присел на корточки около крыльца Степан сел в кошеву. Дверь подъезда отворилась, на улицу вышел Кудеяров и пошел к кошеве. Из-за крыльца бесшумно поднялся младший Алехин, сделал один шаг и ударил Кудеярова гирей по затылку. Кудеяров, не вскрикнув, ткнулся лицом в снег.