Сообщник Искариотовой, после того как был опустошен чемодан старика, бросился было в магазин, чтобы забрать и там более ценные вещи, но Искариотова прикрикнула на него:

– Куда пошел, дурак!

– А что? – удивился тот.

– Вещи хочешь забрать? – ответила Искариотова вопросом на вопрос.

– Да.

– А потом тебя заберут с ними!

– Зачем заберут?

– Дурак! – коротко ответила Искариотова. – Бери вот саквояж и иди. А я сейчас за тобой.

И она вошла в помещение магазина. Тут она нашла свои часы, уже завернутые в бумагу, и взяла их, а затем тотчас повернулась и, даже не взглянув на остальные вещи, вышла. На улице впереди себя шагах в пятидесяти она увидела своего сообщника с саквояжем в руках и быстро пошла следом за ним, не сокращая, однако, расстояния между ним и собой. Через пять минут они оба повернули за угол и скрылись из виду. Ни она, ни ее сообщник не заметили, что за ними наблюдал от скуки лежавший в соседнем подъезде ночной сторож. Инвалид-сторож полулежал, облокотившись на дверь, но не спал и видел, как Искариотова со своим сообщником вошла во двор ювелира-немца, а минут через десять и вышла с тем же спутником.

– И зачем же это она ходила так рано к немцу? – любопытствовал сторож. – Какой-то сверток вынесла оттуда. Может быть, починять отдавала что-нибудь? Но зачем так рано? А мужчина с саквояжем?

В конце концов сторож, не разрешив своих недоразумений, поднялся со своего жесткого ложа и пошел домой.

Улица начала оживляться. Проезжали подводы с кладью, легковые извозчики с пассажирами, пешеходы, удильщики с длинными удилищами – и все это большей частью направлялось к Амуру на пароходные пристани. В семь часов утра к магазину немца подошел его преемник и начал стучать в окно, сначала тихо, потом сильнее, но ответа не получал.

– Что же это такое? – недоумевал он. – Назначил в семь часов, а самого не добудишься.

А между тем начали открываться соседние магазины. На стук нового владельца обратили внимание:

– Что, не можешь достучаться?

– Да просто удивительно! Мертвый, кажется, проснулся бы.

– Да, удивительно, – соглашались и соседи. – Он всегда аккуратно в семь часов открывал магазин.

– Он и мне назначил прийти в семь часов, говорил, в девять часов на пароход пойду.

– Удивительно!

– Уж не случилось ли что-нибудь с ним? – сделал предположение один из присутствующих.

– А ты со двора не пробовал постучать?

– Нет.

– Пойдем со двора постучим.

И толпа человек в десять вошла во двор. Впереди шел новый владелец магазина.

– Дверь отворена, – с дрожью в голосе проговорил он и, приостановившись, оглянулся на своих спутников.

– Да… отворена.

– Что бы это значило?

– Может быть, он уехал на пароход?

– Не может этого быть! – запротестовал ближайший сосед немца. – Он человек аккуратный и открытым магазин не оставит. Что-нибудь случилось с ним, что-то неладное.

– Войдем или сначала пошлем за полицией?

– Войдем, что тут…

– Иди! Ты хозяин магазина, – подталкивали преемника немца.

Тот нерешительно двинулся к двери.

– Иди, иди, что боишься? Нас много. А в случае чего свидетели есть.

Тот растворил широко дверь и хотел переступить порог, но тотчас отступил назад.

– Вот он. Лежит на полу!

– Лежит, – подтвердили и другие.

– Карл Иванович!

– Карл Иванович!

Ответа не было. Распростертая на полу фигура не шевелилась. Наконец один из присутствующих осмелился, вошел в помещение и взял убитого за руку, но тотчас отскочил.

– Мертвый!

– Мертвый? – И вся толпа ввалила в комнату.

– Кровь!

Преемник убитого бросился в магазин. У него сейчас же мелькнула мысль, что магазин разграблен. Но, войдя в помещение магазина, он с удивлением остановился: все было на своих местах, ничего не тронуто.

– Что же это такое? – развел он руками. – Все цело! – поделился он своим открытием с остальными. – Зачем же его убили?

– А вот смотри сюда! – указал кто-то из присутствующих на раскрытый чемодан убитого. – Из-за этого его и убили. Он ведь уезжать собирался?

– Да, собирался.

– Ну вот его и подкараулили.

– Однако надо за полицией послать, – догадался кто-то.

– Да-да. Надо послать.

– Сходите кто-нибудь за полицией.

Но никто не двигался. Все готовы были послать другого, но никто не хотел идти сам. Больше всех, конечно, беспокоился преемник немца, но он не мог оставить магазин. Собравшаяся толпа, заполнившая уже весь двор, могла растащить товар. Наконец во двор, увидя толпу, вошел случайно проходивший по улице городовой.

– Что такое? Что собрались? Разойдись! – крикнул блюститель порядка.

– Зачем разойдись!

– Тут убийство!

– Хозяина-немца убили! – заволновалась толпа.

– И ограбили.

– Из чемодана все забрали.

Городовой стоял посреди толпы и поворачивал голову во все стороны.

– Убийство! Кто смеет? По какому праву?

В толпе засмеялись:

– Эх ты! Разве по праву убивают?

– Тебя не спросились!

– Нашелся начальник!

Городовой рассердился:

– Разойдись, говорю! А то… – И он схватился за шашку.

– Чего кричишь-то? Ты лучше сходи за приставом! – начали урезонивать его из толпы.

– За приставом? Не наше дело.

– Как не ваше дело?

– Человека убили, а он «не наше дело»!

– Не наше дело, – стоял на своем городовой.

– Да почему же не ваше дело?

– Мы не здешнего участка.

– Вот возьми его голыми руками, – загорячился толстый господин. – Кричать без пути – это его дело. А сообщить приставу, следователю – не его дело, не нашего участка.

– А убийцы в это время, может быть, на пароход садятся.

Но городовой повернулся и ушел со двора. Толпа начала «тюкать» ему вслед. Но он даже не оглянулся. Таким образом, только в одиннадцать часов утра на место преступления явились следователь, врач и пристав. Врач констатировал:

– Смерть произошла от раны, нанесенной в малый мозжечок острым колющим орудием.

И все. На этом следственные действия пока и окончились. На вопрос, кто убил, не было никакого ответа.