Мэгуми Маэда остановилась у маленького скверика на углу улиц Роккаку и Фуятё. Обернувшись, она обнаружила, что ее дочь Аоба стоит, потупившись, в сторонке у входа в узкий проулок. В груди вспыхнуло раздражение, и Мэгуми коротко вздохнула, чтобы немного успокоиться.

– Аоба, идем скорее. Ты мешаешь людям пройти, – окликнула она.

Дочь с явной неохотой подошла. Ученица четвертого класса младшей школы, Аоба выглядела еще совсем ребенком, к тому же казалась расстроенной, так что Мэгуми сразу почувствовала себя виноватой. Но она устала от бесполезного хождения кругами и решила, что сейчас не время сюсюкаться. По странному адресу, который дочь узнала у друзей, и впрямь нашлась больница. Однако…

– И Лиза, и Томо говорили, какая хорошая тут клиника и хороший доктор. И дочка подруги их мамы тоже тут была, правда.

– Мы только что там были. Клиника-то клиника, но ведь совсем не та, что нужно.

Конечно, Мэгуми стоило самой хорошенько разузнать все, прежде чем идти сюда. Это она понимала. Но недовольство в голосе все равно не удалось сдержать.

С тех пор, как Аоба пошла в четвертый класс, с ней стало сложно. Дочь начала жаловаться на школу – мол, и скучно там, и учеба сложная, и часто ходила притихшая и грустная. А неделю назад вдруг заявила, что хочет сходить в психотерапевтическую клинику доктора Кокоро в Накагё.

Сначала Мэгуми посчитала, что в четвертом классе ребенку ни к чему психотерапевт, но когда как бы невзначай завела об этом разговор с другими мамами, то узнала, что в нынешнее время даже у детсадовцев бывают проблемы по этой части. Теперь Мэгуми уже не могла отмахнуться. Если не послушает Аобу, наверняка подруги посчитают ее никудышной матерью со старомодными взглядами. Пришлось браться за дело. По приложению для навигации они пришли в клинику Суды в районе Накагё, где работал доктор Кокоро Суда. Однако то оказалась не психотерапевтическая клиника. И не детская. Да даже не человеческая.

Когда мать с дочерью вошли в маленькую старую клинику в переулке, то сразу увидели собаку, сидевшую в коридоре перед дверью кабинета. И на стене в коридоре висело множество фото с кошками да собаками и их хозяевами.

«Клиника доктора Кокоро» оказалась ветеринарной. Мэгуми поддалась порыву и отправилась сюда с дочерью, чтобы не выбиваться из круга подружек-матерей, но не стоило так бездумно верить сведениям Аобы.

– Пойдем домой. Мне еще ужин готовить.

– Но ведь мы же не нашли клинику!.. Она должна быть где-то здесь, – нахмурилась Аоба.

– Нашли ведь! Ветеринарную.

– Нет, нужна другая. Она на пятом этаже. И там есть хороший доктор, с которым можно поделиться, чем угодно. Лиза и Томо сказали, он даже дал им телефон и сказал звонить, когда угодно.

– Звонить, когда угодно, говоришь?.. – устало улыбнулась Мэгуми.

Друзья просто дурили Аобу. Мэгуми слышала от подружек, что в последнее время у детей стали модными «консультации у психотерапевта». Ровесники Аобы ходили на дополнительные курсы, учились в хороших школах, имели свои телефоны, а обсуждать тревоги предпочитали не с родителями или учителями, а с профессионалами. Это казалось им «крутым». Чем взрослее становилась дочь, тем сложнее становилось понять, что творится у нее в голове.

– Если хочешь обсудить что-то, можешь поговорить со мной после того, как закончишь с домашней работой.

– Ты хотя и говоришь так, на самом деле совсем меня не слушаешь. Даже не пытаешься, – заявила Аоба.

Мэгуми окончательно вышла из себя.

– Тогда ищи свою клинику сама, – отрезала она и молча зашагала прочь.

Дошла до конца улицы и только тогда обернулась. Аоба стояла в нескольких метрах от нее и показывала в сторону какого-то проулка.

– Мама, тут есть поворот.

– Чего? Быть не может. Тут сроду не было пешеходных улиц.

– Сама посмотри, – возмущенно топнула ногой Аоба. – Посмотри же! Видишь – дорога!

– Наверняка проход на парковку или вроде того. На частную территорию заходить нельзя.

Мэгуми раздраженно подошла к Аобе и действительно обнаружила поворот. Тесный темный проулок.

– Видишь, видишь? Тут есть дорога. Я же говорила, – гордо заявила Аоба.

Наверняка «дорога» была просто коротким срезом на следующий проспект. Но Мэгуми и правда пропустила его, когда шла мимо. Она нехотя заглянула в проулок. В конце его виднелся тупик, окруженный со всех сторон старыми домами. Темно, сыро – идти туда не было никакого желания. Однако Аоба уже сорвалась с места и направилась к офисному зданию в глубине.

– Наверняка это здесь!

– А ну стой! Место подозрительнее некуда! Нечего там делать.

– Но ты ведь сказала «ищи свою клинику сама»!

Аоба забежала внутрь. Мэгуми поспешила за ней.

Дверь в клинику оказалась ужасно тяжелой. И после всех сложностей, которыми сопровождался поиск больницы, их встретил холодный взгляд медсестры. В приемном кабинете оказался лишь один стул для пациента, и Мэгуми пришлось ждать доктора стоя.

Скоро пять часов. Если они слишком задержатся – не успеют к приходу старшего сына. Подростка, у которого мысли только о еде и который всегда притаскивает из школы гору грязной одежды после занятий в спортивной секции.

Зайти в супермаркет они уже вряд ли успеют… Ну, да ладно. Кажется, в холодильнике еще что-то оставалось? Кстати, надо еще решить, что бы захватить к чаю на посиделки с другими мамами. Да и придумать тему для разговора – в последнее время у Мэгуми они совсем иссякли. Мысли в голове у Мэгуми так и метались. А вот Аоба выглядела очень довольной.

– Какая тут медсестра красавица! Мне кажется, я ее где-то видела… Она похожа на какую-то знаменитость. Тебе так не кажется?

– Аоба, не шуми.

Мэгуми бросила на дочь строгий взгляд, и та сразу потупилась. Тут из-за занавеси, отгораживающей часть кабинета, появился врач. Никогда прежде Мэгуми не видела таких молодых врачей с такими слащавыми лицами.

– Ой, ничего себе! Вы прямо телезвезда! – воскликнула Аоба.

Мэгуми даже вздрогнула – дочь озвучила ее собственные мысли.

– Аоба, это невежливо. И будь потише, – невольно одернула она девочку.

Та снова уткнулась глазами в коленки. Не стоило ругать ребенка прямо перед психотерапевтом. Не посчитают ли ее плохой матерью? Нынче все раздувают из мухи слона, когда дело касается детей… Мэгуми бросила на доктора тревожный взгляд. Тот улыбался.

– Вам нужно поменяться местами.

– А?..

– Мамочка, вам нужно сесть. Вы ведь пациент?

Мэгуми не сразу осознала вопрос. Затем она вспыхнула.

– Нет, нет, напротив. Я привела дочь на прием.

– Правда? – Доктор окинул Аобу внимательным взглядом. – Не похоже, что тут есть проблемы… Ваши имя и возраст?

– Аоба Минамида, десять лет.

– С чем вы к нам пожаловали?

– Ну… – Аоба, сидя на стуле, принялась болтать ногами. – Все дело в школе… Вы меня выслушаете?

– Конечно. Рассказывайте.

– Вы знаете, что такое «фракции»? Так вот, в моем классе ученики делятся на фракции.

– Аоба. Нашла, о чем с доктором…

– Все в порядке. Надо же, какие умные слова знают нынешние младшеклассники. Да, я знаю, что это такое. Я все-таки врач. И что не так с фракциями?

– Понимаете, сейчас в моем классе два лидера. И нужно обязательно примкнуть к кому-то из них. Мне совсем не хочется во все это лезть, но тот, кто останется в стороне, окажется на самом дне класса. И я переживаю, как же поступить. Мои друзья, Ризэ и Томоми, советовались об этом со своим психотерапевтом… Вот и я решила к вам прийти. – Аоба говорила бодро и спокойно, словно пересказывала сюжет любимого аниме.

Мэгуми опешила. В последнее время дочь казалась приунывшей и задумчивой, поэтому она согласилась сходить к ней в клинику, чтобы приободрить ее. Кто бы мог подумать, что дело в такой ерунде!

– Аоба, тут не место, чтобы советоваться по пустякам. Сюда приходят с серьезными проблемами. И у доктора много работы, ты не должна занимать его время попусту.

– Ой, не переживайте, – улыбнулся доктор. – Вообще-то я не планировал этим заниматься, но пошли слухи, вот люди и начали приходить. Хотя мы-то ждем только пациентов по записи. Но, похоже, их и сегодня не будет. Давненько мы дожидаемся.

– Они записаны, но не приходят? – удивилась Аоба.

– Именно. А мы все ждем и ждем… И где они запропастились, интересно? Может, дверь оказалась тяжеловата? – задумчиво протянул доктор.

До чего он странный. Говор старомодный, а манера себя вести – моложавая. Мэгуми уже жалела, что пришла сюда. Они явно ошиблись с выбором. К тому же, как оказалось, Аобе и говорить-то не о чем.

– Мама тоже жаловалась, что тут тяжелая дверь, – с улыбкой подняла на нее взгляд Аоба.

– Держи язык за зубами, – нахмурилась Мэгуми.

Дочь снова опустила голову. Опять неловко вышло. Но у них нет времени тут прохлаждаться. Пора домой. Дел еще невпроворот.

– Доктор, простите, что потревожили из-за пустяков. Дочь настаивала, чтобы мы пришли. Но в школе у нас есть кабинет психотерапевта – мы лучше обратимся туда.

– Но это не пустяки, – пробормотала Аоба, не поднимая взгляда. – Просто для тебя любые мои слова – пустяки.

– А что, я не права? Ну, все, идем домой. Мне еще ужин готовить. За едой расскажешь об этих ваших фракциях.

Но Аоба даже не пошевелилась.

– Ты меня не слушаешь. Ну почему ты никогда меня не слушаешь?

– Что значит, не слушаю? Мы же всегда разговариваем за ужином.

– Только ты ничегошеньки не понимаешь. От тебя только и слышишь – «сама виновата» или «не стоит переживать по пустякам». Я и про фракции тебе рассказывала, и ты так же ответила. Мол, пустяки это все, просто забудь об этом.

– Нет, я не…

Разве Аоба рассказывала? А она так отвечала?.. Даже если так – едва ли Мэгуми запомнила бы этот разговор. У нее совершенно нет времени разбираться в заморочках младшеклассников, которые к тому же чуть ли не каждый день новые.

– Да, так дело не пойдет… – пробормотал доктор, скрестив руки на груди. – И дверь тяжелая была, говорите?.. Тут нужна кошка посильнее. Титосэ, принесете?

Из-за занавески появилась медсестра с переноской в руках.

– Никэ, вы уверены? К нам в любой момент может прийти пациент по записи, – выгнула она бровь. Тон у нее был недовольным. Доктор горько усмехнулся.

– Ха-ха, если придет – думаю, согласится немного подождать. Вон, сколько мы ждем.

– Ну, смотрите, я предупреждала, – холодно обронила медсестра и ушла, оставив переноску на столе.

Мэгуми проводила ее изумленным взглядом. Медсестра, а ведет себя, словно тут главная. Еще и про них с дочерью говорит таким тоном, будто только и ждет, когда они наконец уйдут.

– Мама… – пробормотала Аоба.

Мэгуми уже решила, что дочь снова озвучит ее мысли, однако та смотрела на переноску на столе.

– Смотри, там котик.

– Что? Да быть такого не может. Это же не ветеринарная клиника.

– Да ты посмотри! – рассердилась Аоба. – Прислушайся ко мне!

Махнув рукой, Мэгуми присела перед пластиковой переноской. За решетчатым окошком спереди что-то белело. Кот. Еще совсем котенок. Белый. Маленький, с тонкой, мягкой на вид шерстью, нежно-розовым носиком, узкой мордочкой и огромными глазами. На одном ушке отчетливо виднеется черное пятнышко.

– Юки… – ошеломленно пробормотала Мэгуми.

– Ты что, знаешь его? – повернулась к ней Аоба.

– Нет, нет… Это невозможно. Юки, он ведь… – выдавила из себя Мэгуми.

Она глаз не могла отвести от котенка в переноске. Шерстка легкая, словно пух одуванчика. Кажется, дунешь – и разлетится. Мэгуми отчетливо вспомнила то свое первое впечатление. Она тогда была в третьем классе младшей школы…

– Мами, Мэгу, скорее!

Подгоняемая криками Рэйко, Мэгуми бежала за подругой. Большой ранец трясся за спиной. Вскоре они оказались на небольшом пустыре в стороне от привычного пути домой из школы. В углу у старого бетонного забора притулилась картонная коробка. Возле нее и сидела Рэйко. Мэгуми заглянула внутрь через голову подруги и так и ахнула – на грязном полотенце среди обрывков газет копошились три маленьких котенка.

– Ой! Котята!

У Мэгуми дыхание перехватило от восторга. Она иногда гладила соседскую собачку, однако к кошкам никогда в жизни не прикасалась. Даже вблизи котят видела впервые. Они оказались такими крохотными – не больше мягкой игрушки. «Миу, миу», – пищали котята, распахивая маленькие рты. В них можно было даже рассмотреть клыки. Правда, очень хрупкие и тонкие на вид.

– Какие милые…

Сбросив ранцы, девочки сгрудились вокруг коробки и, затаив дыхание, наблюдали за котятами. Те зевали, умывались, облизывали друг друга, и выглядели потрясающе умилительно. Вокруг на пустыре росло много одуванчиков, и некоторые уже превратились в пушистые белые шарики. Котята были такими же пушистыми и белыми.

Первой протянула к коробке руку Рэйко. Она была лидером их маленькой компании – сообразительная, активная и училась лучше всех. Рэйко достала из коробки одного из котят. Следом взяла котенка Мами. Под ожидающим взглядом подруг Мэгуми, ужасно робея, осторожно подхватила последнего. Он оказался удивительно легким и мягким.

Пушистая шерстка котенка растрепалась и, кажется, могла разлететься от одного дуновения ветерка. На одном ушке у него виднелось черное пятнышко. В остальном он был совершенно белый, с нежно-розовым носиком и огромными глазищами. Какое-то время девочки возились с котятами. Затем Рэйко поднялась с места.

– Я заберу котенка себе домой.

– А? – Мэгуми с Мами переглянулись.

– Заберу. Жалко ведь! – уверенно повторила Рэйко. Затем окинула подруг взглядом сверху вниз. – Я попрошу у мамы его оставить. Может, и вы родителей попросите?

– Ну… – Мэгуми потупилась, все еще прижимая к себе котенка. – Думаю, мама мне не разрешит. Дом у нас небольшой…

– Но ведь пока не спросишь – не узнаешь. У меня вот мама часто на работе пропадает. Школьные учителя очень занятые. Но я все равно спрошу.

– Хорошо, но…

В доме у Мэгуми никогда не держали животных. Разве что младший брат иногда летом таскал домой жуков в пластиковом контейнере. И то он просто оставлял контейнер где-то в прихожей, и непонятно, ухаживал ли за ними вообще.

Стоило лишь вспомнить лицо матери, как становилось ясно: тащить домой котенка – не лучшая идея. Но взгляд Рэйко словно насквозь прошивал. Тут и Мами вскочила на ноги.

– Я тоже попрошу маму!

– Здорово! Молодец, Мами!

– Жалко ведь бросать их тут одних. А если мама скажет нет, я папу попрошу.

Ощутив невидимую связь, возникшую между Рэйко и Мами, Мэгуми запаниковала. Она поспешно поднялась с земли и выпалила:

– Я тоже попрошу! Если мама не разрешит – спрошу у папы.

– Так и поступим! Возьмем себе по котенку.

– Да-да! У каждой свой.

Мэгуми так обрадовалась, получив похвалу от Рэйко, что у нее сразу прибавилось смелости. Котенок копошился в руках, но она держала его аккуратно и крепко. Он уже казался ей «своим».

– Давайте придумаем им имена! – предложила Рэйко, и каждая дала имя котенку. Мэгуми назвала своего Юки[9]. Потому что он беленький, как снег. Только на ухе черное пятнышко, которое делает малыша еще милее. Она обязательно защитит его! Мэгуми нежно прижала крохотное тельце к груди. Матери очень кстати не оказалось дома. Мэгуми постелила в прихожей газетку и опустила на нее Юки. Ее младший брат, Ёсихито, уже пришел со школы и наблюдал за ней с лестницы.

– Ты хочешь оставить его у нас?

– Да! Смотри, какой милый!

– Уверена? Мама рассердится…

Мэгуми бросила на Ёсихито обеспокоенный взгляд.

– Ой, помолчи. Наверняка разрешит. Я ведь сама буду за ним ухаживать. А тебе его трогать нельзя! Он мой, – отрезала Мэгуми. Брат тут же всхлипнул. Всего на год младше, а такой плакса. – Ну, чего ты сразу в слезы. Ладно, ладно. Или сюда. Можешь погладить.

Ёсихито тут же спустился и присел перед Юки.

– Какой маленький… И милый такой.

– Ага.

Дети молча наблюдали за котенком. Тот попискивал, глядя на них снизу вверх. Словно пытался что-то им сказать. Входная дверь хлопнула, и на пороге дома показалась мама с пакетами из супермаркета. Из-за большого живота, выдающегося вперед, ее движения казались неуклюжими. Через пару месяцев у Мэгуми и Ёсихито должен был появиться младший братик. Мать громко втянула в себя воздух. Стоило ей увидеть котенка, сидевшего между детьми, как лицо ее исказилось.

– Это еще что?!

Голос ее был таким громким и сердитым, что Мэгуми оцепенела. Она ожидала, что мать немного поругается. Но Юки ведь такой милый. Девочка надеялась – может, его очарование растопит сердце матери, и та даже улыбнется, увидев его… Однако ее ждало жестокое разочарование. Мать раскричалась, не успев даже занести покупки в дом.

– А ну неси его, где взяла! Сейчас же!

– Но мама, он же такой маленький… Жалко ведь…

– Что ты несешь? Ишь чего удумала – котов домой тащить! Мы не можем его оставить! Верни его!

Мать орала, выпучив глаза. Она иногда кричала на Мэгуми, когда та забывала сделать домашнюю работу или ссорилась с братом, но такой рассерженной девочка ее никогда не видела. Ёсихито разревелся в голос. Лицо его сморщилось. Мэгуми сама с трудом сдерживала слезы.

– Мама, послушай… Котят Рэйко нашла… Их трое было… Но она сказала – ей мама разрешит взять только одного, поэтому мы с Мами тоже решили попросить…

– Причем тут твоя Рэйко! Кота притащила ты! Вот откуда взяла – туда и вернешь! – припечатала мать и прошла мимо дрожавшей от непролитых слез Мэгуми на кухню. Затем обернулась и снова прикрикнула: – Ёсихито, а ну хватит реветь! Ты скоро старшим братом станешь, нельзя больше быть таким плаксой!

Услышав мамин сердитый голос, Ёсихито заплакал еще горше. Так, что за его ревом уже не слышно было тихого писка Юки. Из глаз Мэгуми тоже закапали слезы – они с шуршанием падали на газету у ног. Однако мать только нахмурилась.

– Чтобы духу его тут не было. И унеси его до темноты, – с этими словами она скрылась в глубине дома.

Мэгуми подняла Юки вместе с подстеленными газетками и поплелась к пустырю. Мама – настоящий демон. Злобная, жестокая. От обиды и гнева на мать слезы так и катились по лицу. Юки крепко вцепился в одежду Мэгуми маленькими коготками. Как можно выбросить маленькое живое создание, которое так за тебя цепляется? Когда Мэгуми дошла до пустыря, там уже была Мами. Она сидела у коробки.

– Мами…

Подруга обернулась. Ее лицо было красным от слез. В коробке сидел котенок – тот, которого Мами забрала совсем недавно. Мэгуми присела рядом.

– Не разрешили? Мне тоже…

– Ага. Мама ужасно рассердилась, и заявила, чтобы я его немедленно выбросила.

– Моя тоже. Просто зверь. Вот у Рэйко мама учительница. Она-то точно не заставит ее выбросить котенка. Надо было ей всех троих забрать. Это же она их нашла.

– Вот-вот.

На душе у Мэгуми стало легче благодаря разговору с Мами. Та утерла рукавом мокрое от слез лицо и поднялась на ноги.

– Мне пора домой. Если опоздаю на занятия музыкой, мама будет ругаться.

– Мне тоже надо идти.

Меньше всего Мэгуми хотелось остаться тут одной. Она поспешно посадила Юки в коробку. Оба котенка тут же принялись пищать.

– Простите… Пока!

Мами бросилась бежать прочь. Мэгуми поспешила за ней. Коробка на заросшем одуванчиками пустыре быстро пропала из виду. Распрощавшись с Мами, Мэгуми побежала домой. Маму она нашла на кухне. Не оборачиваясь к ней, та спокойно спросила:

– Вернула котенка? Кстати, где вы их нашли-то?

– На пустыре на углу. Там, где сакура растет.

– Ясно. У тебя же еще домашняя работа, да? Сделай ее до ужина.

– Хорошо.

Мэгуми поспешила ретироваться из кухни. Она боялась, что по возвращении на нее снова набросятся с криками, но мама выглядела до странного спокойной, и от этого стало еще страшнее. Лучше не говорить с ней больше о котятах. И уроки сделать поскорее.

К ужину все вернулось в прежнюю колею. Мама сердилась на то, что Мэгуми не хочет есть морковь, ест слишком медленно, спорит с братом из-за того, какой канал смотреть. Мэгуми переживала из-за Юки, но потом вспомнила, что завтра выступает с игрой на флейте перед классом, и ее мысли перескочили на это. Ужасно хотелось посмотреть серию любимого аниме, а вместо этого пришлось репетировать – обидно было до слез.

Отец работал допоздна, и Мэгуми почти не видела его в будние дни – только по выходным. И ужинали, и принимали ванну они втроем – с мамой и братом. Только спали они отдельно вдвоем с Ёсихито, на соседних футонах. Вот и сегодня Мэгуми, как обычно, лежала в постели, когда услышала какой-то звук с первого этажа.

Что это, интересно? Мэгуми покосилась на брата, но тот крепко спал, раскинув в стороны руки и ноги. Девочка решила, что ей почудилось, и снова задремала, но вскоре снова услышала его – на этот раз отчетливо. Кто-то закрыл входную дверь. Дом у них был старый, поэтому скрип хорошо слышался даже на втором этаже. Кто-то пришел. «Может, отец?».

Мэгуми попыталась выглянуть в окно, но снаружи было слишком темно. С улицы тянуло холодом, и ей захотелось в туалет. Потирая сонные глаза, она спустилась вниз. На первом этаже царила полутьма. В тесной гостиной, куда вела лестница, мама сидела за столом, уткнувшись лицом в ладони.

– Мама?..

Услышав голос Мэгуми, мама вздрогнула и вскинула голову. В темноте ничего было не разобрать, но Мэгуми показалось, что она отерла щеки тыльной стороной ладони.

– Что такое? Ты в туалет?

Все как обычно, но что-то тут не так. Голос матери казался грустным и безжизненным. Мэгуми охватило беспокойство. Почему-то она испугалась, что мама вдруг может куда-то пропасть.

– Что-то случилось?..

– С чего ты взяла? Не говори глупостей. Скорее возвращайся в постель. И поправь одеяло на Ёсихито, если он снова его сбросил. Ты же старшая, – скороговоркой выпалила мама, вновь вернувшись к привычному раздраженному тону.

Вместе с облегчением Мэгуми ощутила злость. Снова все свелось к «глупостям». Что маме ни скажешь – в ответ услышишь лишь это. Мэгуми сходила в туалет и вернулась в постель. Ёсихито спал, скинув с себя одеяло, но она нарочно это проигнорировала. «Терпеть не могу маму, – подумала она. – Она совсем меня не слушает, только ругается без конца». Накрывшись с головой, Мэгуми зажмурилась.

– И что потом стало с котятами?..

Голос Аобы раздался как будто издалека. Сердце Мэгуми сжалось. Сидевший в переноске котенок вылизывал лапки. Они казались непропорционально большими по отношению к телу, и это выглядело необычайно трогательно. Кажется, котенок заметил направленное на него внимание: он замер и поднял голову. Во взгляде его не было ни капли страха и настороженности – как у ребенка, который еще не знает опасности.

Конечно, это не может быть Юки. Мэгуми подобрала котенка и вернула на место через пару часов больше тридцати лет назад. Однако этот малыш выглядел точь-в-точь, как Юки. Белый пух. Чуть затуманенные голубые глаза. Черное пятнышко на ухе. И как она могла забыть о нем? Почему только сейчас вспомнила, как жестоко поступила?..

– Я уже и не помню, что было дальше. Думаю, мама больше об этом не вспоминала, и все вернулось в свою колею. Не припоминаю, чтобы мы обсуждали это с подругами… И я не знаю, что случилось с теми котятами… С Юки и остальными.

Смутные воспоминания из детства возрождались в памяти. Еще совсем юная Мэгуми быстро позабыла о котятах. Едва ли она опять ходила на тот пустырь их проведать. По крайней мере, в памяти это не сохранилось.

До чего это было невежественно, жестоко и безответственно. А если вспомнить ситуацию в семье в то время, то и гнев матери тоже вполне понятен. Кроме того, теперь Мэгуми понимала, куда мама уходила тем поздним вечером. Наверняка она в одиночестве отправилась на пустырь посмотреть, как там котенок, которого подобрала Мэгуми. Мать не могла позволить взять котенка. Не могла ничем ему помочь. Но и удержаться от того, чтобы хотя бы сходить проведать его, было выше ее сил. Она просто не могла оставить все как есть. Не как родитель, а просто как человек.

Котенок в переноске запищал: «миу, миу». Наверняка те котята из коробки пищали, потому что им было грустно, голодно, холодно. В детстве Мэгуми не понимала даже этого и все равно притащила Юки домой. Да, она хотела как лучше… Но это было настоящее ребячество. Только теперь Мэгуми поняла, как глупа была в то время. Доктор, который молча выслушал ее рассказ, пододвинул переноску и открыл дверцу.

– Этот кот очень эффективен. Вы сразу заметите улучшение. – Он достал котенка и поднял, придерживая одной рукой за животик, а другой – снизу, под лапками. – Вот так его правильно держать. Он очень мягкий и легкий, надо быть аккуратнее, чтобы не выскользнул. Вот, попробуйте.

– Э…

Доктор вручил котенка опешившей Мэгуми таким плавным движением, что тот будто перетек ей в руки. Он оказался маленьким и очень теплым. Прижав его в груди, Мэгуми поняла – этот котенок больше, чем Юки. В нем еще ощущалась детская неуклюжесть, но тело уже было гибким и крепким. Котенок завозился у нее в руках, пытаясь вырваться.

– Ой, как бы его не уронить!

– Не переживайте, можете ухватить его покрепче.

– Легко говорить…

Видно ведь, что котенку не нравится. Его мягкая шерстка уже больше не напоминала невесомый пушок одуванчика, а скорее кисточки травы-щетинника.

– Мама, дай подержать, – потянулась к котенку Аоба, но Мэгуми отпрянула. Разве ребенок справится с таким брыкающимся котенком?

– Нет. Ты его уронишь.

Впрочем, и сама Мэгуми все никак не могла перехватить его поудобнее. Тут котенок вцепился в ее одежду и извернулся.

– Ой!

Малыш выскользнул из рук, но Аоба ловко подхватила его.

– Есть! – Девочка обняла котенка. – Ой, какой пушистый! И маленький! Тише, тише, не дергайся.

Она ловко ухватила котенка двумя руками и прижала к груди.

– Доктор Никэ, я правильно его держу?

– Да. Молодец, – улыбнулся доктор.

Аоба просияла.

– Ужасно милый. Прямо как младенчик. И такой крохотный, даже страшно.

Девочка держала котенка крепко и уверенно – так, чтобы точно не упал. Только что беспокойно барахтавшийся малыш притих, поднял голову и принялся лизать руку Аобы.

– Ой, щекотно! Мама, у кошек такие странные языки! Шершавые!

Мэгуми во все глаза смотрела на смеющуюся Аобу. Как давно она не видела ее такой радостной? А еще Мэгуми удивило то, как ловко Аоба управилась с котенком. Она считала, что дочери это не по силам, а та показала себя куда лучше нее. Котенок словно понимал, что попал в надежные руки, и совсем перестал вырываться. Мэгуми постоянно отмахивалась от дочери – ну что под силу ребенку? Но сейчас котенок чувствовал себя в руках Аобы куда увереннее, чем в ее собственных.

– Мама, а может этот котенок – потомок Юки? Раз уж они так похожи, – беззаботно спросила Аоба, потеревшись носом о белую шерстку.

Прежде Мэгуми наверняка ответила бы, что Аоба ничегошеньки не знает о жизни. Таких чудес не случается. Этот котенок не может иметь отношение к Юки. Да, если бы кто-то подобрал тех котят на пустыре – было бы здорово. Но мир не так прост. Не бывает таких прекрасных совпадений, и все тут.

– Все может быть, – едва сдержав слезы, ответила Мэгуми.

Она испила той же горечи, что и ее мать тогда, – в одиночестве, чтобы дети ничего не заметили. Аоба радостно улыбнулась.

– Наверняка так оно и есть! Доктор Никэ, а вы как думаете? Котенок может быть сыном Юки?

– Как знать, – протянул доктор. – Коты слабые, но упорные. Жизнь у них короткая, но они крепко держатся за этот мир… И порой возвращаются, когда их совсем не ждут. В общем, всякое бывает.

– Это как? – Аоба недоуменно посмотрела на него. Тот лишь усмехнулся.

– Сам не знаю. Ну как самочувствие, мамочка? Голова не кружится?

– А? Нет… – растерялась Мэгуми.

До чего странный доктор. Только болтает и улыбается, но за весь сеанс по сути ничего и не сделал.

– Вот как. Ну и отлично. Похоже, кот помогает. Большинство тревог легко исцеляются кошками. Но чтобы получить рецепт на кота, нужно самому прийти к нам и своими руками открыть дверь клиники. Иначе ничего не выйдет, и нам останется лишь ждать.

– Даже так…

Ничего не понятно. А доктор уже переключился на Аобу.

– Теперь насчет переживаний о том, к какой фракции лучше присоединиться. Вы ведь поэтому пришли?

– А… Да! – бодро ответила Аоба, милующаяся с котенком.

Доктор утвердительно кивнул.

– Тут все просто. Нужно присоединиться к тем, у кого лидер сильнее. Сильный лидер всегда крупнее, и морда у него шире. Вот кто больше и мордастее – того и держись.

– Морда? – изумилась Аоба. – Морда?..

– Да. Чтобы широкая была и взгляд уверенный. Кто из лидеров класса покрупнее?

– А… Эм… Рэна, наверное…

– Значит, ее и стоит держаться. Ну, побочных эффектов вроде не проявилось, так что можете идти домой. Кота я верну на место.

Доктор протянул руки, и Аоба очень неохотно отдала ему котенка.

– А это ваш кот?

– Нет. Он из помета домашней кошки из дома неподалеку. У нее много котят родилось, вот, ищем им дом. Надо будет дать объявление в Интернете. Пока котята маленькие, их быстро разбирают.

Котенка вернули в переноску, и он тут же запищал.

– Ну, до свидания, – улыбнулся доктор.

Похоже, ему не терпелось выпроводить их. Уже все? Мэгуми вдруг ощутила сосущую пустоту. Аоба посмотрела на нее. Похоже, она чувствовала то же самое.

– Мам, давай заберем этого котенка.

В груди у Мэгуми все сжалось. Возиться с маленьким котенком наверняка очень хлопотно. В детстве она этого не понимала. А теперь – другое дело. Неудивительно, что мама отказала ей тогда. Едва ли в том возрасте Мэгуми смогла бы сама позаботиться о котенке. В то же время Мэгуми вдруг ясно осознала: если она сейчас не выслушает дочь внимательно, не обдумает все хорошенько, то ее снова затянут беспощадные будни с их хлопотами и заботами. Может, ей в начальной школе и не хватало ответственности… Но это ведь не значит, что Аоба такая же?

– Доктор, а много времени нужно уделять котенку? – спросила Мэгуми. – Он ведь уже умеет кушать самостоятельно? За ним необязательно присматривать круглые сутки?

– Как сказать. Котенку два с половиной месяца от роду. Он уже начал есть твердую пищу, но пока только переходит от детского питания к взрослому. Совсем без внимания его оставлять нельзя. Кормить придется трижды в день и присматривать, как он воспринимает еду. К тому же, может, сейчас он и кажется тихим, но котята вообще-то очень активные. В общем, хлопот не избежать. Не бывает кошек, которым не нужно уделять время и силы.

– Трижды в день…

Получится ли забегать домой в обеденный перерыв? А утром, когда дел невпроворот, будет ли Мэгуми успевать заниматься им? Да и вечером обычно немало хлопот… Останется ли время на котенка? Сколько ни думай – все предсказать невозможно. Потребуется много подготовки, много практики. Легко не будет. Аоба сжала руку притихшей Мэгуми.

– Мама, я буду им заниматься. Приходить из школы сразу домой, и утром пораньше вставать. Я присмотрю за ним. Честное слово.

Лицо у Аобы было очень серьезным. Как бы искренне ни говорила дочь, конечно, она не сможет взять все хлопоты на себя. Однако…

– Я бы не советовал. Сложнее всего придется вам, – сухо улыбнулся доктор.

Мэгуми прекрасно понимала – он прав – и прикусила губу. «Юки, прости. Прости, что бросила. Мне так жаль».

– Позвольте забрать котенка. Мы о нем позаботимся. У нас ему будет хорошо.

– Вы уверены?

– Пожалуйста. Я буду за ним ухаживать. – Мэгуми склонила голову в поклоне.

– Часто говорят, что кошки очень непредсказуемы. Но на самом деле люди куда более переменчивы, – заметил доктор.

Мэгуми не видела выражения его лица, но по голосу ей показалось, будто он с самого начала ожидал этой просьбы. Аоба подскочила с места и тоже поклонилась.

– Доктор Никэ, я сама буду ухаживать за котенком. Обещаю, он будет счастлив. Пожалуйста, позвольте его забрать.

– Как скажете. Обратитесь к медсестре в регистратуре перед уходом – она расскажет, как за ним ухаживать, – неожиданно легко согласился доктор. – А если совсем ничего не выйдет – несите его обратно.

Доктор наклонился к переноске и заглянул в глаза котенку. Тот затих.

– Ступай. Не переживай, тебе есть куда вернуться, если что.

Кажется, котенок его понял.

– Вот. – Никэ протянул Аобе переноску.

Та аккуратно подхватила ее двумя руками. У выхода медсестра окликнула их и вручила бумажный пакет. Лицо у нее было все такое же нелюбезное. Мэгуми заглянула внутрь.

– А что это?

– Принадлежности для котенка. Тут только самое необходимое на первое время. Остальное докупите сами. У вас есть ветеринарная клиника недалеко от дома? Советую сразу найти что-нибудь в окрестностях и чтобы принимали даже ночью.

– О, кажется, в ветеринарной клинике Суды принимают экстренных пациентов. Знаете ее? Мы пока вас искали сегодня, зашли туда по ошибке.

– Да. – Медсестра чуть прищурилась. – Конечно, знаю. Это клиника доктора Кокоро. Он в свое время очень помог и мне, и Никэ. Если еще с ним пересечетесь – обязательно передавайте ему привет от Титосэ.

Медсестра не изменилась в лице, но голос у нее стал живее и радостнее. Мэгуми не стала вдаваться в расспросы. По содержанию котенка лучше посоветоваться с ветеринаром. Надо будет завтра зайти в клинику Суды. Когда они вышли в полутемный коридор, там было по-прежнему тихо. Тут Аоба с переноской в руках вдруг сказала:

– Мама, я вспомнила, где видела эту медсестру.

– И где?

– На уроке танцев у Кадзусы. Она занимается традиционными японскими танцами и как-то позвала меня с собой посмотреть на занятия. Там была эта женщина. В кимоно и с прической, как у майко[10]. Но лицом – в точности та медсестра.

– Хм… – хмыкнула Мэгуми и чуть не отмахнулась по привычке словами «что за глупости». – Вряд ли майко может параллельно работать медсестрой.

– И то верно. Видимо, они просто очень похожи… – задумалась Аоба.

Тут им навстречу вышел мужчина в яркой рубашке: из тех, от кого хочется подальше держаться. Мэгуми старалась не смотреть в его сторону, когда они разминулись, однако мужчина почему-то очень пристально разглядывал их. Не хватало еще, чтобы прицепился. Когда Мэгуми уже готова была схватить Аобу за руку и поспешить прочь, их окликнули.

– Вы хотите снять это помещение?

Во взгляде мужчины читалось сомнение. А еще он казался чем-то обеспокоенным. Мэгуми замялась. Он что, про помещение клиники, откуда они только что вышли?..

– А… Нет. Да и помещение ведь уже занято. Там психотерапевтическая клиника.

– О чем вы? Оно пустует который год. У него то еще прошлое, поэтому арендаторы там не задерживаются.

– Мама, что значит «то еще прошлое»?.. – беззаботно переспросила Аоба.

– Это значит, там произошло кое-что скверное, – мрачно усмехнулся мужчина. – Говорят, даже призраки водятся.

– Призраки?..

– Ага. Голоса слышатся, а иногда и видится что-то. Вот я и решил – если хотите снять эти помещения, лучше вас предупредить.

Мужчина скрылся за соседней дверью. Мэгу-ми бросила взгляд на табличку и поджала губы. «ООО “Здоровье и процветание”». Подозрительнее некуда.

– Призраки? О чем это он… – с беспокойством протянула Аоба.

– Просто неудачная шутка, – улыбнулась Мэгуми. – Странный парень. Ну, идем скорее. Надо покормить котенка, да и самим еще ужинать.

– Ага! – просветлела лицом Аоба. Затем опустила взгляд на переноску. – Если он – сын Юки, давай назовем его Коюки[11]?

Мэгуми молча кивнула. Впереди ждут непростые времена. Конечно, ей было и страшно, и беспокойно. Но ничего, они с дочерью со всем справятся.

– Кстати, Аоба. Расскажи мне еще раз про ваши фракции?

– А? – поморщилась Аоба. – Но я уже много раз рассказывала!

– Расскажи еще разок. На этот раз я выслушаю.

– Ладно, что поделать, – вздохнула девочка. А затем вдруг бросила на нее быстрый взгляд. – А ты расскажи мне о ваших посиделках с другими мамами.

– Что?

– Ты каждый раз, когда на них собираешься, мрачнеешь. Тебе же на самом деле не хочется туда ходить, да?

Столь точное попадание привело Мэгуми в замешательство.

– С чего ты взяла? Вовсе нет.

– Ну, ладно. Думаю, что наши фракции, что ваши сборища – все одно. Да, Коюки? Люди такие странные.

С этими словами Аоба решительно зашагала вперед. А Мэгуми так и застыла, глядя ей вслед. Дочь выглядела еще совсем ребенком, но… До чего быстро и незаметно взрослеют девочки!

– Мама, давай скорее!

Аоба уже махала ей рукой на выходе из проулка. Все еще не оправившись от изумления, Мэгуми последовала за ней – к их новой семье.

Глава и одновременно единственный сотрудник ООО «Здоровье и процветание» Акира Сиина поднимался по лестнице на пятый этаж. Шагал он легко и ни чуточки не запыхался. Предприятие у него скромное, но все же он представляет компанию с громким названием. Нельзя запускать себя – в том числе и для того, чтобы продвигать магнитные омолаживающие подвески, которыми он торгует.

Акире было далеко за тридцать, но кожа его оставалась гладкой и здоровой, а тело – крепким и подтянутым. Дела шли неплохо, и он давно подумывал переехать из сомнительного офисного здания на задворках в место поприличнее. Заодно и компанию расширить. Нынешний бизнес-центр хотя и носил громкое название «Накагё билдинг», но из-за тесноты переулка сюда почти не проникал солнечный свет, и лифта не было. К тому же соседнее помещение пустовало. Когда два года назад Акира заезжал в помещение, от случившегося по соседству не осталось и следов, но все равно когда он поднялся на пятый этаж, ему почудился странный запах. И арендаторы по соседству не задерживались. Наверняка там водятся призраки.

Более того, вокруг этих помещений царила какая-то активность. Акира слышал за стеной звуки, даже голоса, и порой встречал перед соседней дверью людей. Причем те не походили на риелторов или потенциальных арендаторов, что пришли осматривать помещение.

«Ну и жуткое место…» Мать с дочерью, с которыми он недавно разминулся, говорили что-то про клинику. А еще Акира успел разглядеть в руках у девочки переноску. Там сидел маленький белый котик. Акира слышал от риелторов, что произошло в том помещении, и при виде кота его пробрала дрожь. Неужели там снова происходит что-то подобное?.. Если так – он не желает находиться рядом. Не то чтобы Акира так уж любил животных… Но от беспринципных мошенников его воротило.

Поднявшись на пятый этаж, Акира вышел в коридор и направился к своему офису – последнему в коридоре. У дверей пустующего помещения по соседству он увидел женщину. Акира даже с шага сбился – до того она была хороша. Белокожая, стройная. Проходя мимо, он успел рассмотреть ее украдкой. Черные волосы женщины были красиво убраны. Непростая прическа. Какая красавица, однако! Заходя к себе, Акира все поглядывал на незнакомку, что с грустным видом стояла у двери, прикрыв глаза. Когда Акира уже закрывал за собой дверь, он услышал ее голос.

– Возвращайся. Пожалуйста, вернись… Тисэ, милая…

В голосе у женщины звенели слезы. Дверь за спиной Акиры захлопнулась, и он весь содрогнулся. Жуть… Ну и соседство. Как бы и в его офисе не началась чертовщина. Нет, определенно пора съезжать!