– Я одеваюсь. Я выйду через секунду, – пропела женщина, когда Рэйчел постучала в дверь отремонтированного старинного фургона.

Он был припаркован на краю кемпинга под ветвями живого дуба с видом на океан.

Когда женщина распахнула алюминиевую дверь, поздний утренний солнечный свет был настолько ярким, что ей пришлось прикрыть глаза ладонью, словно в знак приветствия. Дружелюбное выражение ее лица сменилось настороженностью, как только ее глаза привыкли к солнечному свету и она увидела Рэйчел – незнакомку, а не еще одного посетителя кемпинга, которого она ожидала увидеть, когда услышала стук в дверь.

– Ты кто? – недоверчиво спросила она.

– Я Рэйчел. А ты Шаз?

– Почему ты спрашиваешь?

Настороженное отношение не сочеталось с ее вольной натурой. На ней был сине-зеленый сарафан с круговым узором и длинное ожерелье из бисера, дважды обернутое вокруг шеи. Ее волосы были выкрашены в ярко-бордовый цвет. Серебряные браслеты на лодыжках звенели, когда она босиком спускалась по лестнице фургона.

– Я ищу Мэддисон, – сказала Рэйчел. – Мне сказали, что ты ее знаешь.

– Я знаю много людей.

Шаз спрыгнула на траву и принялась снимать одежду, развешенную на веревке, тянущейся от фургона к ветке ближайшего дерева. Не обращая внимания на Рэйчел, она бросала одежку в плетеную корзину для белья, лежавшую на траве возле ее босых ног.

Рэйчел обошла бельевую веревку, чтобы оказаться с Шаз лицом к лицу. Женщина продолжала снимать одежду и бросать ее в корзину, изо всех сил стараясь не замечать Рэйчел.

– Я слышала, что несколько дней назад здесь был мужчина, который расспрашивал о Мэддисон, – сказала Рэйчел.

Шаз уставилась на Рэйчел, отказываясь отвечать.

– С чего ты взяла?

Она свернула пляжное полотенце и сердито швырнула его в корзину.

– Вон тот парень с гитарой видел, как он с тобой разговаривал.

Рэйчел указала в сторону пляжа, где мужчина с гитарой бренчал струнами, напевая слова песни «Tangled Up in Blue».[22]

– Гэри должен заниматься своими делами.

– Что этот человек хотел от Мэддисон? – спросила Рэйчел.

– Я не уверена, что доверяю тебе больше, чем тому мерзавцу. Рыскал вокруг, как лиса в поисках ужина. – Шаз подняла корзину с бельем и развернулась, чтобы отнести ее в фургон. – А тебе-то какая разница?

– Мэддисон пришла ко мне за помощью, – сказала Рэйчел.

Шаз замерла, не успев подняться на ступеньку, ведущую в фургон.

– Зачем Мэддисон понадобилась твоя помощь?

– Я репортер. Мэддисон оставила мне голосовое сообщение. А теперь она не отвечает ни на сообщения в соцсетях, ни на звонки. И на вечере для инфлюенсеров ее вчера тоже не было.

Рэйчел была осторожна в своих объяснениях. Она пообещала Мартинесу не разглашать информацию об исчезновении и вероятном убийстве Мэддисон до тех пор, пока ФБР не будет готово все обнародовать.

– У меня плохое предчувствие, что Мэддисон в беде.

Больше Рэйчел раскрыть не могла, если не хотела нарушить обещания, данного Мартинесу.

– Почему ты думаешь, что она в беде?

Шаз выглядела заметно обеспокоенной.

– В сообщении, которое она мне оставила, голос Мэддисон звучал испуганно.

Шаз пристально смотрела на Рэйчел, словно оценивая ее.

– Вокруг рыскал не только тот человек. Вчера здесь был полицейский в штатском, задавал вопросы. Как бельмо на глазу. Не люблю я полицейских. Я с ними не разговариваю. И уж точно им не доверяю.

– Хорошо, я им тоже, – сказала Рэйчел. – Я здесь, чтобы помочь Мэддисон. Вот и все.

Враждебный тон Шаз смягчился, когда она услышала искренность в голосе Рэйчел. Она села на ступеньку фургона и начала складывать белье на колени.

– Что ты хочешь знать?

– Начнем с того человека, которые приходил сюда и задавал вопросы. Что ты можешь о нем рассказать?

– Он приходил три дня назад. Мэддисон была в центре города. Потом я узнала, что он заинтересовался фургоном Мэддисон. Спросил у рюкзачников, кому принадлежит фургон. Они-то и сказали ему ее имя. Позже он постучал в мою дверь, поболтал со мной, чтобы втереться в доверие, а потом спросил, где он может найти Мэддисон.

– И что ты ему ответила?

– Что я ее не знаю, – сказала Шаз. – Ох, не понравился он мне. Ни капли. Помогать я ему не собиралась.

– Как он выглядел? Этот человек.

– Он был в бейсболке. С рыжей бородой и в солнцезащитных очках. Поэтому я не могу описать его лицо. Одежда была деловой и хорошо сшитой. Это я помню. Но было в нем что-то неприятное.

– Ты имеешь в виду поведение?

– Я имею в виду запах, – сказала Шаз. – От него чертовски странно пахло. Очень похоже на гниющий мусор, только хуже. Он пытался скрыть его за обилием лосьона после бритья, но у меня хороший нюх. Я учуяла его, несмотря на весь одеколон. Ты знаешь, кто он?

– Нет, – покачала головой Рэйчел. – Мэддисон не выходит на связь, поэтому я не знаю, почему она обратилась ко мне за помощью.

– Я бы так не переживала. Мэддисон может быть такой.

– Какой?

– Взбалмошной. Непредсказуемой. Мы часто сталкиваемся на #vanlife, так что я знаю ее довольно хорошо. Уверена, она свяжется с тобой, как только будет готова, – сказала Шаз, складывая джинсы. – Почему Мэддисон обратилась к тебе за помощью, если вы не знакомы?

Рэйчел достала из сумочки визитную карточку «Виновен или нет» и протянула ее Шаз.

– Она знает меня по моему подкасту.

– Да, я слышала о нем, – сказала Шаз.

Она сунула визитку в карман джинсов и продолжила складывать оставшуюся одежду, рассказывая Рэйчел о том, как в последний раз видела Мэддисон. Они поехали в Дайтону на попутке с другим туристом, вместе пообедали, после чего разошлись по своим делам. Но Мэддисон на месте встречи так и не появилась. Не отвечала она и на звонки. В итоге оба пассажира вернулись в кемпинг без нее.

Мэддисон появилась спустя несколько часов, не извинившись и не объяснив, почему она их бросила.

– Я была в бешенстве. Мы поговорили. Я не люблю, когда мне хамят, и я из тех людей, кто открыто высказывает свое мнение, – рассказывала Шаз. – Мэддисон извинилась. Потом я наконец рассказала ей, что незадолго до этого приходил мужчина, который про нее расспрашивал. Мэддисон попросила меня описать его. Я рассказала ей практически то же самое, что и тебе.

– А она не сказала, знает ли она его? – спросила Рэйчел.

– Я поняла все по ее реакции.

– Что ты имеешь в виду?

– Когда я упомянула о его гнилом запахе, Мэддисон побелела как простыня и покачнулась, будто хотела упасть в обморок. Она села на эту ступеньку и как бы отключилась. Затем она поблагодарила меня за то, что я ей все рассказала, и поспешила обратно в свой фургон. А потом я увидела, как она уезжает из кемпинга. Мчалась так, словно за ней гнался призрак.

– Мэддисон уехала сразу после того, как ты рассказала ей о мужчине?

– Через двадцать минут. Я серьезно. Никогда не видела, чтобы кто-то так быстро собирался и уезжал. Когда она выезжала, я помахала ей, чтобы остановилась. Она опустила окно и сказала, что, если кто-то спросит, я должна сказать, что не знаю, кто она такая. И добавила, что это ради моей же безопасности. Затем она нажала на газ и уехала.

– Есть идеи, куда она могла поехать?

– Могу только гадать.

– А есть какие-то идеи? – уточнила Рэйчел.

– Она могла поехала погостить к кому-нибудь в Дейтоне.

– Есть идеи к кому?

– Хм, у меня сложилось впечатление, что она выросла где-то здесь. Так что у нее могли остаться знакомые.

– А почему ты так подумала?

Шаз рассказала, что Мэддисон всегда знала лучшие места, где можно поесть. Лучшие пляжи. Лучшие магазины.

– Она хорошо здесь все знала, – сказала Шаз. – С этим не поспоришь. Я могу ошибаться, но у меня сложилось впечатление, что Дейтона-Бич – родной город Мэддисон. Она знала это место как свои пять пальцев. Но в то же время не думаю, что она особо любила это место.

– Она когда-нибудь рассказывала почему?

– Нет. Мэддисон не такая, – сказала Шаз, откладывая в сторону аккуратно сложенное белье. – Она очень закрытый человек. Я уже тебе говорила.

– Знаю. И потому удивляюсь, – сказала Рэйчел.

– Почему?

– Мне казалось, что человек, который тратит так много времени на съемку своей личной жизни для соцсетей, не сильно заботится о конфиденциальности.

– Это все выдумки, Рэйчел. Вся эта история с инфлюенсерами. Я видела, как блогеры-путешественники и инфлюенсеры-фургонщики приходят и уходят. – Шаз бросила Рэйчел простыню и попросила ее взяться за один конец, чтобы было удобнее складывать. – Они думают, что это потрясающая идея – путешествовать и зарабатывать деньги. Проблема в том, что большинство из них зарабатывают не так уж много.

– Я думала, что быть инфлюенсером прибыльно, – сказала Рэйчел, складывая простыню пополам. – По крайней мере, на «БаззКоне» все говорили именно так.

– Может, некоторые и зарабатывают. Но по своему опыту скажу, что все остальные очень много работают. Каждый аспект их жизни становится товаром. Каждый закат. Каждый обед. Все, что они покупают, зависит от того, как отреагирует их аудитория. Все, что они заказывают в ресторане, зависит от того, сколько лайков они получат в Instagram, – объяснила Шаз. – Они становятся рабами своих соцсетей. Я видела подобное слишком часто. Мечта о популярности легко превращается в кошмар.

– Я все больше склоняюсь к тому же выводу, – кивнула Рэйчел.

– Возьмем Мэддисон. Она постоянно в сети. Ее настроение то поднимается, то падает в зависимости от того, достаточно ли лайков и репостов получают ее посты. Ее счастье напрямую зависит от того, насколько успешным был ее день в Instagram. Или «ТикТоке». Или еще где-нибудь.

– Значит, ей несвойственно ничего не постить несколько дней подряд, – заметила Рэйчел.

– Не совсем, – сказал Шаз. – Мэддисон иногда практикует, как она говорит, цифровую детоксикацию. Она утверждает, что это помогает ей не сойти сума. Возможно, сейчас она как раз занимается детоксикацией. Подожди еще несколько дней. Она выйдет на связь. Когда будет готова.

Шаз говорила уверенно.

Но Рэйчел продолжали мучить сомнения. Она вспомнила видео, снятое Мэддисон в момент похищения. Ее охватил страх. Что, если ее нашел тот мужчина, который рыскал в кемпинге? Мэддисон явно боялась его. И покинула пляжный кемпинг, как только узнала, что он расспрашивал о ней. Возможно, в тот день она перебралась в отдаленный кемпинг в городском лесу, откуда ее и похитили.

– А Мэддисон не рассказывала тебе, как можно было бы связаться с ее семьей?

Шаз сложила последнее предмет гардероба и поднялась со ступеньки фургона, сунув корзину с одеждой под мышку.

– Когда мы только приехали сюда, нас подвез в город один из туристов. С тех пор он уже уехал. Мэддисон попросила его подбросить ее до захудалого домика на окраине города. Прежде чем мы отъехали, я слышала, как она остановила кого-то, выходящего из-за ворот, чтобы спросить дорогу. Она хотела знать, где найти квартиру четыре D.

– Четыре D? – переспросила Рэйчел.

– Я почти уверена, что услышала именно это, – сказала Шаз, открывая свободной рукой дверь фургона.

– А Мэддисон не говорила, почему она хочет туда поехать? – спросила Рэйчел.

– Ни слова. – Шаз вошла в фургон и повернулась лицом к Рэйчел, держа дверь полуоткрытой. – А я и не спрашивала. По-моему, каждый имеет право на секреты.