Над прибрежной зоной кемпинга висела расслабленная тишина. Посетители звякали столовыми приборами о посуду для пикника, молча завтракая у своих палаток, словно не желая нарушать тишину природы. На деревьях, разбросанных по территории кемпинга, щебетали птицы. Спокойную атмосферу дополнял шум прилива, доносящийся через дорогу.

На территорию кемпинга, погруженного в утреннюю благодать, въехал синий автомобиль, высадил пассажира и снова уехал, колесами вздымая пыль.

Рэйчел приехала в кемпинг на попутной машине сразу после того, как оставила Джо Мартинеса у пирса. Его расследование резко усложнилось после того, как Рэйчел назвала ему имя утопленника, чью фотографию она увидела в телефоне агента.

– Это Джонни Мейкон, – потрясенно воскликнула Рэйчел.

– Откуда вы его знаете?

Мартинес отозвал ее в сторону, ближе к набережной, чтобы они могли поговорить без лишних ушей.

– Я познакомилась с Джонни вчера вечером. На вечеринке после «БаззКона». Он успешный фитнес-инфлюенсер. Один из именитых гостей «БаззКона». Мы немного поговорили. Трудно поверить, что человек, с которым я разговаривала всего несколько часов назад, мертв.

Рэйчел вздрогнула. Она вспомнила, как смотрела вслед исчезающему в темноте Джонни. Он шел в направлении пирса, где сегодня утром было найдено его тело.

– Это только лишний раз подтверждает, что тебе следует вернуться домой, Рэйчел.

– Не смешите. Какое вообще это имеет ко мне отношение?

В ответ Мартинес пролистал фотографии тела, которые сделал. Он показал Рэйчел снимок лодыжки Джонни Мейкона. Кожа была бледной, совершенно бесцветной, если не считать небольшой татуировки. Рэйчел потрясенно подняла взгляд на Мартинеса. Он кивнул.

– Еще один Уроборос, – прошептала она.

– Два тела найдены за два дня. Оба с символами Уробороса, – сказал Мартинес. – Точно такой же символ вытатуировал на своей руке Теренс Бейли.

– Он сидит за решеткой. Откуда он узнал, что этот символ окажется на трупах?

– Если только он не замешан в этом. Если только он не знает убийцу, – размышлял Мартинес. – В любом случае Уроборос – связующее звено между всеми этими делами: Мэддисон, девушка в грязи, Джонни Мейкон. И…

– И что? – спросила Рэйчел.

– И вы, Рэйчел.

– К слову, Джо, между Мэддисон и Джонни Мейконом есть еще одна связь, помимо Уробороса. У них была небольшая интрижка.

– Насколько быстрая? – резко спросил он.

Очевидно, для него это было новостью.

– Я слышала, они сблизились несколько дней назад. К большому разочарованию девушки Джонни.

– Кто его девушка?

– Ее зовут Рени. Я не знаю ее фамилии. Она инфлюенсер. Занимается благополучием.

– Какое, к черту, благополучие? – спросил Мартинес.

– Она пишет в социальных сетях о том, как поддерживать здоровье. Она разработала собственную философию и план здорового образа жизни после того, как поборола серьезное заболевание, которое, по ее словам, чуть не разрушило ее жизнь.

Рэйчел не стала упоминать, что Эрик рассказал ей за завтраком. То, что Рени обвиняли в мошенничестве, Рэйчел восприняла с некоторой долей скептицизма, поскольку девушка Эрика, Зои, была одной из главных соперниц Рени. Рэйчел подозревала, что Зои была готова на все, лишь бы насолить своим конкурентам.

– Я отправил людей, чтобы они позадавали вопросы участникам «БаззКона», но это что-то новенькое, – сказал Мартинес, заметно расстроенный, что услышал сказанное от Рэйчел, а не от своей команды.

– Я участвую в мероприятии как инфлюенсер, под псевдонимом. Так что мне проще общаться с другими участниками, – сказала Рэйчел. – Могу снова порасспрашивать. Там настоящая помойка из сплетен. Кто-нибудь обязательно расскажет больше о короткой связи Мэддисон и Джонни.

– Хорошо, – неохотно согласился Мартинес. По его тону было понятно, что он не хотел впутывать Рэйчел в свои дела. – Дайте мне знать, если что-нибудь узнаете. Трудно выудить из них информацию без предъявления значков. Но пожалуйста, Рэйчел, будьте аккуратны. Разгорающиеся в соцсетях сплетни – последнее, что нам сейчас нужно. И мне бы хотелось, чтобы вы улетели домой до того, как Бейли завтра выйдет на свободу.

– Я подумаю об этом, Джо. Ничего не обещаю.

Перед тем как они расстались на набережной, Мартинес попросил Рэйчел держать информацию о смерти Джонни Мейкона при себе, пока они не известят его семью. Он также пообещал рассказать ей, если узнает что-то новое, однако Рэйчел не сильно на это надеялась. Она прекрасно понимала, что для Джо Мартинеса она – средство достижения цели. Он проинформирует ее только в том случае, если решит, что это поможет его расследованию.

Глядя, как тело Джонни Мейкона несли через пляж в мешке для трупов, Рэйчел решила не рассказывать Мартинесу о том, что планировала заехать в кемпинг на пляже, где, как она слышала, останавливалась Мэддисон за несколько дней до своего исчезновения. У Рэйчел были свои карты в рукаве. Как и Джо Мартинес, она пока не была готова их раскрывать.

Менее часа спустя Рэйчел шла через сонный кемпинг и думала о том, что всего совсем недавно Джонни Мейкон был главной звездой вечеринки. Его глаза блестели при виде облепивших его поклонниц. Среди его фанатов были как подобострастные руководители маркетинговых компаний, отчаянно пытавшиеся договориться с ним о рекламе их продукции, так и менее успешные инфлюенсеры, надеявшиеся, что его успех передастся и им.

Рэйчел чувствовала, что настоящий Джонни Мейкон был далеко не таким самоуверенным, как пытался казаться, отыгрывая роль восходящей звезды. Рэйчел списала его агрессивность на пляже во время вечеринки на выпитый алкоголь, потому что ранее он проявил себя искренне порядочным человеком. Он призвал своих подписчиков подписаться на @runninggirlRach, хоть она и не просила его о помощи. В его мире такой поступок был проявлением крайне степени щедрости. Рэйчел чувствовала, что в глубине души, за эгоистичной маской Джонни, скрывался хороший человек.

Призыв подписаться на @runninggirlRach, который Джонни бросил своим подписчикам, взорвал ее ложный аккаунт в Instagram. Настоящие подписчики. Их не покупали на Craigslist или через парня из Бангладеш, с которым планировал связаться Пит.

Эти подписчики существовали в реальной жизни. Невероятно, но Джонни Мейкон прославил @runninggirlRach в Instagram одним пьяным постом, в котором попросил своих подписчиков подружиться с ней. А теперь он был мертв.

Рэйчел шла по кемпингу, обходя палатки, расставленные под деревьями. На другой стороне грунтовой дороги начинался простой деревенский пляж, казалось, в сотне миль от шумных пляжных вечеринок Дейтоны.

Вчера вечером на «БаззКоне» Чад сказал Рэйчел, что инфлюенсеры-путешественники делились на две группы. Некоторые из них жили в роскошных отелях и на курортах и хвастались тем, что ведут активный образ жизни. Все они остановились в отеле «БаззКона».

Рэйчел видела некоторые из их постов в Instagram. Одна выложила фотографию, на которой она пила дайкири со льдом, лежа в ванне с пузырьками и смотря телевизор в своем гостиничном номере. Другой сфотографировал себя с бокалом виски, плавая в бассейне отеля размером с лагуну.

Были и такие приверженцы #жизнивфургоне, как Мэддисон. Они вели странствующий образ жизни, в котором отказывались от роскошных отпусков и стремились к приключениям.

На вечеринке Рэйчел разговорилась с бойфрендом известного влогера, который вел похожую кочевую жизнь без лишнего стресса, путешествуя по стране.

«Вам нужна только палатка и подходящий настрой», – хвасталась его подруга в подписи к фотографии, на которой она запечатлела себя во время своего путешествия автостопом, стоя на обочине дороги с вытянутой рукой и поднятым вверх большим пальцем.

Парень признался Рэйчел, что на время проведения «БаззКона» его девушка тайно поселилась в номере-люкс.

– Только не рассказывай подписчикам, – прошептал он. Его лицо раскраснелось от спиртного, развязавшего ему язык. – Они обвинят ее в предательстве. Как вегана, который тайком ест говяжий бургер. Это убьет ее бренд.

Рэйчел останавливалась, чтобы поболтать с отдыхающими, пока те завтракали возле палаток, сидя на раскладных тканевых стульях, и ловила себя на мысли, что людям, живущим в кемпинге, повезло больше, чем тем, кто жил в отеле. Неторопливый ритм давал им время насладиться каждым мгновением. Сиянием сменяющегося дня. Шумом прибоя. Даже музыкой, подумала Рэйчел, услышав доносящиеся с пляжа звуки гитары.

Поддавшись порыву, Рэйчел последовала за музыкой и пересекла грунтовую дорогу, отделявшую кемпинг от пляжа. Она прошла сквозь кустарник, вышла на песок и увидела бородатого седовласого мужчину в футболке и рваных джинсах. Он сидел на корявом бревне и бренчал на потрепанной гитаре.

Рэйчел молча села на песок, скрестив ноги, и смотрела на море, пока он играл на гитаре и пел последний припев народной песни времен войны во Вьетнаме. Временами его голос заглушал ветер.

– Ты выглядишь потерянной, – сказал мужчина, закончив песню.

– А ведь мы все такие, – улыбнулась Рэйчел. – Я ищу старую подругу. Мне сказали, что она остановилась здесь.

– Как ее зовут? – спросил мужчина, подкручивая струны своей гитары.

– Мэддисон, – ответила Рэйчел. – Мэддисон Логан.

Он отложил гитару.

– Ты знаешь Мэддисон? – спросила Рэйчел.

– Не могу сказать, что знаю. Кажется, она популярна. Кто-то еще приходил сюда и спрашивал о ней.

– Кто? – спросила Рэйчел.

Он проигнорировал вопрос, наяривая на гитаре первые аккорды мелодии Боба Дилана.

– Он так и не назвал мне своего имени, – продолжал он в такт музыке. – У него была рыжевато-коричневая борода, и он носил солнечные очки. Притворялся дружелюбным. Но дружелюбным он не был.

– Что ты имеешь в виду?

– У меня шестое чувство на людей, и у меня было плохое предчувствие насчет этого парня.

– Ты рассказал ему что-нибудь о Мэддисон?

– Ни слова.

– Он разговаривал с кем-нибудь еще, кроме тебя? – спросила Рэйчел.

– Он вынюхивал что-то в кемпинге – это точно. Думаю, он мог постучаться в дверь Шаз. Ее фургон вон там.

Он указал на небольшой классический темно-синий фургон, припаркованный на противоположной от пляжа стороне грунтовой дороги.