На песке мускулистые работники пляжа без футболок собирали пляжные зонтики и затаскивали шезлонги на хранение в сарай. Посетители собирали вещи и возвращались в свои отели, чтобы намазать кремом солнечные ожоги и расслабиться перед ужином и ночными вечеринками в клубах, усыпавших длинную прибрежную улицу.

Рэйчел определенно планировала закончить. Она подавила усталый зевок. День сложился совсем не так, как она предполагала, когда ложилась спать накануне вечером, намереваясь наверстать упущенное после длительного отсутствия, во время которого освещала судебный процесс в Неаполисе для будущего подкаста.

Теперь же она находилась на другом конце страны, в прибрежном кафе посреди липкой жары Дейтона-Бич, и разговаривала с адвокатом о его бывшем клиенте, Теренсе Бейли, человеке, о котором она никогда раньше не слышала, хотя он, судя по всему, знал ее.

Рэйчел посмотрела вдаль. Где-то в лесу Дельта-Спрингс судмедэксперты извлекали тело Мэддисон из грязной могилы рядом с тюрьмой, где содержался Бейли.

В то время как Рэйчел ненавязчиво допрашивала Дервента за остатками их ужина, она подумала, что раз всего через несколько часов после того, как Мэддисон посетила заключенного, обвиняющегося в убийстве молодых женщин, ее постигла та же участь, значит, смерть ее просто не могла быть случайным совпадением.

– Полиция когда-нибудь допрашивала Бейли об убийстве секс-работниц? – спросила Рэйчел у Дервента.

Ей не терпелось узнать больше о преступлениях, в совершении которых подозревали Бейли.

– Еще бы. Я был там, – сказал он. – Терри настаивал, что ничего не знает. Он очень спокойно относился к этой ситуации. За все время допроса он ни разу не вспотел. Детектив из отдела убийств, который с ним разговаривал, назвал его ледяным человеком.

– Предполагаете, что это признак его вины? – спросила Рэйчел.

– Это малоизвестный факт: невиновный человек, обвиненный в преступлении, которого он не совершал, всегда пугается гораздо больше, чем виновный, обвиненный в преступлении, которое он совершил.

Рэйчел подумала о том, как вел себя Теренс Бейли, когда она встретила его тем утром. Несмотря на юный возраст, в нем явственно ощущались жесткость, кипящий гнев, который, как она подозревала, помогал ему выдержать даже самые жесткие полицейские допросы. Только поэтому он продержался почти шесть лет в тюрьме. Этого человека было нелегко напугать.

– Я бы хотела поговорить с его родителями, – сказала Рэйчел.

Ей было интересно, сможет ли семья Бейли пролить свет на то, откуда он знал Мэддисон. Может быть, она была подругой детства или бывшей девушкой.

– У Терри не было родителей.

– У всех есть родители, – возразила Рэйчел.

– Но не у Терри. – Дервент решительно покачал головой. – Его бросили при рождении. Система опеки прожевала его и выплюнула.

– А как насчет приемных родителей? У вас есть их контактные данные?

– Какие приемные родители? – спросил Дервент. – У Терри было так много приемных родителей, что он сбился со счета. После его ареста никто не объявился. Определенно не было никого, кто заботился бы о нем достаточно, чтобы оплатить судебные счета. Мне пришлось их списать, – сказал он с ноткой горечи.

Рэйчел проверила время. Ей нужно было уходить, если она хотела успеть на свой рейс. Дервент подал знак, чтобы ей принесли счет.

– Я всегда усердно работал для своих клиентов, Рэйчел. Даже для виновных. Я бы добился смягчения обвинений до общественных работ, если бы нашел хоть одну брешь в защите, выстроенной окружным прокурором. У Терри не было судимостей. У меня было достаточно вариантов, чтобы не дать ему оказаться в тюрьме.

– Но в итоге вы не помогли ему выкрутиться, – заметила Рэйчел.

– Это не моя вина. Копы решительно желали засадить его за решетку. А еще им на руку сыграло то, что Терри отказался объяснять, зачем он вломился в квартиру той женщины.

– А вы как думаете – почему?

– С таким же успехом я мог бы спросить об этом вас, – вздохнул Дервент. – Знаете, Рэйчел, я мог бы написать книгу обо всех этих безумных историях, которые слышу от клиентов, пытающихся объяснить, почему они нарушили закон. Обычно я говорю им, чтобы они заткнулись, иначе у них будут еще большие неприятности. Терри был другим. Он не дал мне ничего, с чем можно было бы работать. Ничего. Это был тот редкий случай, когда разговор клиента мог бы помочь его делу.

– В итоге он отсидел шесть лет за преступление, за которое должны были дать не больше двух, – заметила Рэйчел.

– Шесть лет, которые могли бы быть условным приговором, – поправил ее Дервент. – Для правоохранительных органов все получилось как нельзя лучше. Чего не скажешь о Терри.

Дервент в недоумении покачал головой.

– Вы предполагаете, что копы все подстроили? Что они подговорили заключенного напасть на него, чтобы Бейли ударил в ответ и заработал обвинение в нападении, которое увеличило бы срок его заключения?

– Такое периодически случается, – сказал Дервент. – Вероятно, они решили, что делают нам всем одолжение, держа убийцу за решеткой.