Падение было недолгим — может, четыре метра, может, пять. Но вместо сухого удара о дно шахты я почувствовал, как меня что-то подхватило. Как будто упал на мускул, мышцу. Что-то мягкое, эластичное. Я даже не успел толком испугаться. Потом было ещё два метра падения — и вот я стою на чём-то, вполне напоминающем пол, но не бетонный, а из мягких, пульсирующих, как бы живых тканей.

— Неужели Слаги? — подумал я. — Дак вот почему шахта заброшена. Слаги подобрались к шахте совсем близко, зачистить их не успели, соответственно хана всему производству в этой локации.

В новом узком туннеле слышался ритм — тяжёлый, низкочастотный, как биение сердца. Где-то вдали эхом отдавались удары, пульсация гигантских вен, по которым перегонялась густая тёмная жидкость, похожая на кровь, но не человеческую. Цвет у неё был фиолетово-чернильный.

Нужно было выбираться. Наверху, в шахте, остались четверо из Стикса, у которых в крови вирус, делающий из людей кого-то ещё. За ними охотятся ликвидаторы, я должен помочь беглецам убежать от погони.

Пошёл вперёд. Сначала пригнувшись. Потом в полный рост. Стены шевелились от прикосновений. Один раз одна из вен резко выступила из стены, будто собиралась обхватить мне шею, я отпрянул, успел. Плоть, что образовывала потолок, местами светилась — свет мягкий, голубой, похожий на рассвет в дымке. А местами всё погружалось в непроглядную тьму. Где-то там, в темноте, что-то скреблось. Тихо. Едва слышно. Как будто когтем по железу. Я не останавливался. Шёл, пока туннель не вывел меня в небольшую пещеру высотой метров пять.

Биомеханическая плоть на стенах образовывала структуры, похожие на ребра и артерии. На полу были сгустки слизи, где-то булькала чёрная жидкость. Я замер, не двигаясь.

И тут показался один из туннельных обитателей.

Сначала я думал, что это просто часть стенки, узор. Но когда он начал двигаться, понял, что это ящерица. Чёртова слаговская тварь. Почти два метра длиной, с телом как у саламандры, и глазами, которые светились в такт пульсации стен. Она мимикрировала под биоструктуру. Я только сейчас различил её очертания — и понял, что не один. Она уже готовилась прыгнуть.

— Ну давай… — прошептал я, поднимая винтовку.

Раньше на зачистках у меня был только резак, дротикомёт, да огнемёт. Всё это эффективно, но не так, как плазменная винтовка в моих руках, снятая с трупа ликвидатора.

Она прыгнула. Сверху. Как знал — со стены, в ту же секунду, когда я нажал на курок. Первым выстрелом попал в брюхо. Взрыв — ящерицу отбросило вбок, но она не сдохла. Встала. Зашипела. Плазма прожгла ей бок, но тварь полезла опять. Я дал второй залп — прямо в морду. Голова лопнула. Остатки скользнули вниз по стене.

Времени рассматривать дохлую ящерицу не было, нужно было срочно искать выход.

Биомасса, из которой сделан этот организм, глушила всё. На карту на экране шлема надеяться не приходилось. Оставался только я, винтовка, скафандр и чуть-чуть везения.

Двигался вперёд медленно, останавливаясь каждые несколько шагов. Биомеханические структуры не просто хаотичны — они чертовски сложны. Один проход мог закончиться тупиком, через полминуты открыться снова. Вены отходили в стороны, как кабели, а некоторые двери приходилось открывать вручную, вдавливая в слизистую оболочку пальцы в перчатках скафандра и нажимая что-то вроде нервных узлов. Да, мерзко. Но работало.

Прошёл так, по ощущениям, примерно километр. Местами приходилось ползти по узким, скользким проходам, где потолок опускался почти до пола. Стены шептали. Серьёзно. Как будто кто-то тянул звуки сквозь десятки слоёв мяса и металла. Низкое, ритмичное бормотание, в котором ничего нельзя было разобрать. Один раз, мне показалось, как кто-то произнёс моё имя. Еле не выронил винтовку. Потом понял — перегрузка слухового фильтра, от переизбытка органики. Ну или уже крыша едет.

Один туннель вывел в большую пещеру. Там было нечто вроде капсулы — похожее на желудок, но с жёсткими рёбрами.

Шёл дальше. Второй час пошёл. В скафандре становилось душно, внутренний конденсат собирался на забрале шлема. Хотелось пить. Но главное — держать курс, хоть какой-то. Ориентировался по венам — шёл вдоль самых толстых. Где транспорт — там движение, где движение — там выход.

А потом я наткнулся на биомеханический лифт.

Сначала подумал, что галлюцинация. Но нет. Это была полусфера, чуть выше моего роста, с мясистыми лепестками по бокам, которые то открывались, то закрывались. В центре — углубление с костяными пластинами, сложенными, как лепестки лилии. Я аккуратно подошёл, сунул руку в управляющий узел — похожий на сгусток нервов. И — сработало.

Пол слегка дрогнул. Потом медленно, мягко начал подниматься. Без шума, без вибрации. Просто движение вверх, как будто меня проглатывало и выбрасывало обратно. Лифт вёл по вертикальному каналу, в котором пульсировали световые волны биолюминесценции, синяя и фиолетовая. Выглядело как интерьер в ночном кошмаре, но я был рад такой находке.

Сколько прошло — не знаю. Минут пять? Семь? Потом лепестки наверху начали расходиться. Яркий свет. Кирпичные стены. Арки. Полуразрушенные конструкции.

Я ожидал увидеть темный туннель шахты, знакомые угловатые коридоры, а вместо этого оказался внутри красно‑кирпичного здания. Полуразрушенного, с обвалившимися арками и разбитыми окнами. Кирпич? На Марсиате? Да ещё такого типа? На Марсиате я таких зданий ни разу не встречал.

Проверил интерфейс шлема, ожидая увидеть привычную голограмму карты: коридоры шахты и прочее. Но ничего. Вместо этого — пустота. Локация — неизвестна и координаты не показаны. Совсем не то.

Я вышел из здания.

Передо мной раскинулся квартал, самый настоящий городской квартал, как будто вырезанный из старой фотографии, из архива прошлого. Пятиэтажки, четырехэтажки, облезлый кирпич, бетонные панели, разбитые подъездные двери. Все здания однотипные, типичные, банальные.

Замер. Замолчал. Дал себе секунду. Только тогда заметил — над головой светло, но не ярко. Небо заволокло странным туманом.

Сделал шаг. Второй. Дорога старая, трещинами исполосована, куски асфальта кое-где отслоились. Я шёл вдоль улицы, будто плыл по воспоминаниям, которых у меня не было. Всё выглядело чересчур знакомо, но так, как если бы я видел это не своими глазами, а глазами другого — через кинохронику, сканированную память, виртуальный симулятор.

И тут вспомнились беглецы. Их слова. Они из Стикса, но не с Марсиата. Они ведь говорили, что у них 1998 год. Я тогда ещё подумал — глюк, бред, посттравматическая галлюцинация, или вирус какой. Но сейчас… Сейчас я стоял посреди их мира.

Посмотрел на обшарпанный подъезд. Рядом на стене висела табличка: ул. Ленина, д. 12. Выцвела, но читаема. Ленин. Блин. Да ведь это же из истории, из фильмов! Из того времени, когда ещё были мобильники с кнопками.

Прошёл мимо детской площадки — ржавые качели, перекошенные горки, облезлый турник. Всё заросло бурьяном. Никаких следов жизни, только шорох ветра и редкие щелчки в наушнике шлема — сигнал шёл, но глушился, как будто пространство само не хотело меня отпускать.

Я оглянулся на здание, откуда вышел. Обшарпанные кирпичные стены, выбитые окна, куски проводки торчат наружу. И всё бы ничего, да только не было здесь никакого возврата. Портал исчез, точка выхода закрыта. Я оказался там, куда слаговские туннели вели по своим, только им ведомым путям. Они всегда были странными, эти туннели. Полубиологические, полумашинные. И к ним еще добавился Стикс. Кто вообще знает, как работает перезагрузка кластеров? Так понимаю это ведь она произошла…

Иду дальше. Осторожно, неспешно. Рука на спусковом крючке — винтовка при мне, та самая, что снял с ликвидатора. В этом мире она всё ещё работает. Только заряд бы не закончился.

Свернул за угол, попал во двор. Песочница. Сломаный детский велосипед на земле. Обрывки проволоки. Чёрт, это не декорации. Это не имитация. Это реальность. Тот самый 1998, которого я никогда не знал, но который почему-то стал частью моего пути.

Рёв вырвался внезапно, хриплый, звериный, с такой яростью, что у меня на секунду перехватило дыхание. Он прозвучал близко — за домами. Я, не раздумывая, перевёл винтовку в боевой режим, прижал приклад к плечу, и, пригнувшись, побежал к углу дома.

Выглянул из-за угла. Увидел троих парней в легких куртках и джинсах, бегущих в мою сторону. Им на пятки буквально наступал монстр.

Огромный мускулистый силуэт. Уродливо-массивные плечи. Голова с тяжелыми увеличенными челюстями. Руки, длинные, мощные, с пальцами, заканчивающимися когтями, что вспарывали воздух с каждым шагом.

Я прицелился и выстрелил.

Плазменный сгусток пробил плечо монстра с шипением — мясо вспухло, потемнело, зашипело. Монстр издал нечеловеческий вопль, полный боли и злобы. Он замер и резко посмотрел на меня. Как будто в душу мне заглянул. Я — новый раздражитель, новая цель. И я слишком близко.

Второй и третий выстрелы я дал на автопилоте, но не попал в жизненно важные точки. Один ушёл в бок, второй — в грудную мышцу. Этого было недостаточно. Монстр взревел, рванулся вперёд. Я увидел, как его массивное тело рассекает воздух, быстро приближаясь ко мне, и понял, что увернуться не успею.

Удар пришёлся в лобовую пластину шлема.

Забрало треснуло, как лёд под сапогом. Хруст, боль, вспышка. Меня отбросило назад. Я рухнул, чувствуя, как через трещину начинает просачиваться воздух, чужой воздух Стикса, быстро наполняющий мои легкие.

Горло сжалось, я выдохнул, закашлялся, но это была уже не паника — а злость. Я перекатился в сторону, чувствуя, как очередной удар монстра прорезал воздух в сантиметрах от моей головы. После резкого переката я оказался у него за спиной.

Я выстрелил в затылок твари.

Сгусток энергии прожёг плоть. Монстр издал глухой хрип и замер на долю секунды. А потом рухнул, как поваленный столб на асфальт, в мёртвую тишину квартала.

Я остался стоять, тяжело дыша, трещина в забрале перед глазами плыла, как трещина между двумя реальностями.

Подошли те трое.

— Спасибо, вы нас спасли, — сказал один из парней, менее запыхавшийся.

— Кто вы? — выдавил я, немного отдышавшись.

— Мы студенты, — ответил другой парень. — Мы думали, что уже всё… нам не выжить.

Я кивнул. Потом медленно снял шлем. Треснувший — он уже не спасал. И так было понятно: теперь я часть этого мира. Вдохнул снова этот воздух. И он уже не казался мне враждебным.

Стою над монстром, в памяти всплывают слова Букваря:

Спораны в Стиксе добывают из таких вот тварей, потом растворяют их в алкоголе. Живец спасает от вируса.

Я вспомнил, как тогда на маяке на Марсиате вытащил пенал из скафандра ликвидатора. Там были странные шарики, из которых Букварь сделал коктейль.

Смотрю на монстра и вспоминаю, как я стрелял по нему из-за угла, как мои выстрелы не наносили ему сильного урона. Но стоило мне попасть ему в затылок, как невидимая нитка словно натянулась и оборвалась в тот же момент.

Присаживаюсь рядом с головой твари, смотрю на нарост на затылке. В центре — отверстие от выстрела плазмой. Достаю резак, активирую, плавно провожу лезвием по наросту. Он поддаётся. Резкое щелканье — и кожа расходится под давлением. Аккуратно раздвигаю створки нароста — вижу внутри странную паутину и в ней несколько шариков. Они слабо поблёскивают, серые, размером с виноградину, чуть влажные. Осторожно достаю каждый и кладу в нагрудный карман скафандра.

Всего получилось достать восем шариков. По описанию, это вроде как спораны.

— Парни, за мной! — буквально командую студентам и направляюсь к первому подъезду соседнего дома.

Решил не задерживаться на первом этаже, поднялся по бетонным ступеням на третий этаж.

Нужен был алкоголь, и не для пьянки. Надо было растворить спораны. Те самые, что я добыл из затылка убитого монстра. Студенты смотрели, как я копался в теле твари, и не понимали, зачем. Я бы тоже не понял, если бы не разговор с Букварём в шахте на Марсиате. Новый знакомый тогда говорил: В Стиксе, если наткнёшься на спораны, не выкидывай. Раствори в спирте, только через марлю процеживай, или тряпку на крайняк. Получается коктейль — реально дерьмовый на вкус, но организму помогает. Не будет слабости, похмельного синдрома.

Остановился у очередной двери. Пнул — дверь с треском открылась внутрь, вошёл первым. Квартира — как будто покинута вчера. Кухня — направо. Захожу. Все старое, облезлое. Шкафы навесные, посуда на столе. Начал рыться.

Первая секция — пусто. Вторая — пачка соли, макароны, каши, специи. Третья — бинго. Бутылка водки, закупоренная. Открываю. Запах — характерный. То, что надо.

Дальше — искать марлю. Проверил остальные верхние ящики — пусто. Шкаф под раковиной — опять пусто. Уже хотел плюнуть, но заметил что-то белое в нижнем ящике. Дёрнул — кусок марли. Сунул в карман.

На подоконике стоит литровая стеклянная банка — беру.

Открываю бутылку водки. Достаю из кармана скафандра один споран. Выливаю водку из бутылки в банку. Кидаю туда же споран. Растворяется. Реакция пошла. Жду несколько минут.

Так, нужна еще одна ёмкость, чтобы процедить в нее. Нахожу в нижнем ящике кухонного гарнитура еще стеклянные банки. Наматываю марлю на вторую банку, процеживаю из первой банки раствор, не до конца, чтобы не перелить осадок.

Пробую получившийся коктейль. Осторожно — один глоток. Проглотил. Вкус — будто старые ношеные носки замочили в воде и не стирали. Глотка хватило, чтобы вызвать рвотный рефлекс. Я сдержался. Сплюнул в сторону, вытер рукой губы.

Сердце билось ровно. Лёгкие не горели. Значит, пока всё в норме.

Запечатал бутылку, сунул в нагрудный отсек скафандра. Пусть будет. Мало ли, вдруг понадобится — не мне, так кому-то из этих троих. Или еще кому.

Пока я готовил живец, студенты ждали меня в зале. Я зашел в зал, присел у стены, мой скафандр с хрустом скользнул по обоям. Было видно, что студенты побаиваются меня. И причиной тому был мой внешний вид.

— Ну что, рассказывайте, как докатились до жизни такой, — будничным тоном сказал я студентам.

Парень, тот что покрупнее, начал говорить:

— Меня Паша зовут.

— Леха, — представился я в ответ.

Мы стояли у университета, — начал он. — Ждали начала пары.

— Сначала всё было тихо. Мы просто стояли, болтали. Погода была хорошая, поэтому ну улице много студентов прохлаждалось. И вдруг из-за домов прозвучал рёв. Такой, как будто Кинг Конг приближается.

— Из-за соседних домов выбежала группа тварей, штук десять-пятнадцать. Мы не сразу поняли, что произошло. Сначала казалось — люди. Но потом я подумал, что это зомби, как из фильмов. Потом — нет. Ну то есть часть была похожа на зомби, а часть на каких-то мутантов. Они не шли — они неслись. Вдоль стен домов, через дорогу, прыгали через лавки.

Он замолчал, вспоминая.

— Мы были дальше всех от входа в универ. Ближе к дороге. Раньше остальных разглядели, что за твари к нам приближаются. Поэтому быстрее всех рванули прочь, в сторону жилых домов.

Но один из монстров стоял на той стороне дороги и смотрел. Он был в два раза выше и шире остальных тварей и просто наблюдал за всем происходящим с высоты своего роста. Когда мы отбежали, он заметил это и погнался за нами. Не спеша. Уверенно. Как будто знал, что мы никуда не денемся.

— А потом, — парень замолчал на секунду, подбирая слова. — Мы выбежали на соседнюю улицу. И вдруг увидели яркие лучи, летящие из-за угла дома в нашу сторону. Один, второй, третий. Мы поняли, что кто-то стреляет в нашего преследователя. Это был ты. Ты начал стрелять по нему. Он взвыл. Мы побежали в твою сторону. А дальше ты знаешь.

— Теперь моя очередь рассказать вам что знаю, — начал я свой ликбез. — Я не специалист по этому миру, но знаю одно — вы и я попали в мир, называемый Стикс. Попали сюда ваши копии. А вы настоящие так и стоите у своего универа и ждете начала пары. Подробностей, как все устроено, я не знаю. Я сам тоже не из Стикса. И даже не из этого времени. Я из будущего, можете себе представить такое? Да в будущем люди осваивают другие планеты, кроме Земли. Но сейчас не об этом. У меня очень мало информации об Улье, Стикс еще так называют, потому что он состоит из кластеров, что-то типа сот в пчелином улье. Некоторые кластеры перезагружаются, то есть переносят копии всего, что на них находится в Стикс. На данный момент наша задача — найти старожилов Стикса. И уже у них все подробно разузнать.

Мой короткий рассказ прервал звук выстрела на улице.

— Ниже! — рыкнул я, поднявшись вдоль стены. — На пол! Быстро!

Студенты пригнулись, поползли к стене. Кто-то из них шепнул что-то, но я уже не слушал. Медленно шагнул к окну вдоль стены. Отодвинул занавеску на пару сантиметров. Затем аккуратно выглянул в окно одним глазом.

Улица под нами была видна, как на ладони. Ветер носил обрывки мусора, куски пластика, газеты. И на этом фоне — движение.

Мужики. Шесть человек. Камуфляж — армейский. Снаряга. Всё по делу. Бронежилеты, автоматы, рюкзаки. Все с калашами. Видел такие модели автоматов в фильмах про двадцатый век. Работают парами. Один прикрывает, второй двигается.

Против них — зомби, штук десять. Стандартный набор: рваная одежда, дерганные движения. Все в той или иной степени разложившиеся.

Судя по поведению бойцов — не в первый раз с такими встречаются. Выстрелы чёткие, все в голову. Подавили зомби быстро, минуты за три. Один зомби пытался обойти сбоку, но его быстро заметили и нейтрализовали. Группа шла грамотно. Без суеты. Видно было — не новички.

Но дальше началось самое интересное. Один из бойцов подошёл к мертвецам. Начал осматривать трупы и что-то вытаскивать из затылков. Что вытаскивал — догадаться несложно. Спораны. Я тоже освоил эту часть выживания в Стиксе.

Закончив сбор трофеев, рейдер подошел к своим и вся группа двинулась дальше, пригибаясь. Профи. Шли не спеша, по дуге, обходя пустые машины и мусор. Направление — к западной окраине квартала.

Я повернулся к студентам, лежащим на полу. Они смотрели на меня с немым вопросом в глазах.

— Нет, это не за нами. Работают по зомби. Что-то собирали. Наверное, спораны. Двум мертвякам головы ковыряли. Значит, что-то нашли.

— Это плохо? — прошептал один из студентов.

— Это значит, что нам лучше не высовываться. У них калаши, у нас одна винтовка на четверых. С таким раскладом встреча ни к чему хорошему не приведёт.

Я замолчал. Тишина — липкая, тягучая. Где-то скрипнула рама. За окном снова взвыл ветер. Я прислушался, но выстрелов больше не было. Тех шестерых уже и след простыл. Но осадок остался. От того, как они двигались. От того, что искали. Здесь, в Стиксе, каждый выходит за добычей. И плевать, что ты когда-то был врачом, инженером или студентом — сейчас ты охотник. Или дичь.

Я сел на пол. И только сейчас почувствовал, что у меня гудит голова, сушняк во рту, как будто после похмелья.

Достал бутылку с живцом, сделал глоток. Через несколько минут внезапно полегчало. Вспомнил Букваря, говорившего, что иммунным в Стиксе нужно принимать живец. Дак вот как всё устроено.

— Ждём час. Потом выдвигаемся в сторону, куда ушли бойцы, — сказал я студентам. — Они зачистят путь, а мы за ними. Будем стараться не выдавать себя, идя по проторенному пути.

Расположились на полу, прислонившись к стенам. Я отслеживал улицу из окна, остальные просто сидели. Разговаривать особо не хотелось — слишком уж хрупким казалось это временное затишье. Но, как всегда, оно оказалось слишком коротким.

Минут через тридцать я заметил неладное.

Сначала один из студентов стал теребить ворот своей куртки, словно его что-то душило. Он закашлялся. Потом резко замолчал, вскинул голову. Лицо вытянутое, губы пересохли, кожа начала бледнеть на глазах. Второй парень, наоборот, вдруг заёрзал, задышал часто, как будто в комнате стало нечем дышать. Я посмотрел на них внимательнее.

И понял. Глаза. Глаза мутнели, стекленели, а потом зрачки будто переставали быть нужными.

Первый студент застонал, и я, не раздумывая, поднялся. Быстро скользнул к нему и вмазал кулаком в висок. Тот завалился на бок, как подкошенный, даже не пикнул.

Второй перерождающийся тут же взвизгнул и попытался встать — и тут его вовремя уложил третий студент, тот самый, который рассказывал мне о погоне за ними и вожаке монстров.

— Что это с ними? — Паша отшатнулся, тяжело дыша.

— Начинается, — буркнул я. — Вирус Стикса в действии. Твои друзья оказались не иммунными. Последи пока за ними.

Я метнулся вглубь квартиры. Нашел маленькую кладовку. В ней обнаружил бухту хозяйственного шпагата. Вернулся обратно. Паша уже держал товарища за плечи, не давая тому дергаться.

— Связываем, быстро. Пока не очухались.

Связал сначала одного — руки за спину, потом ноги. Туго, до хруста. Проверил — не вырвется. Потом второго. Тот уже начал издавать странный звук — не стон, но и не хрип, а что-то среднее между рёвом и шепотом. Его глаза становились всё менее человеческими. Но он был связан.

Уложили их на пол, чуть поодаль друг от друга.

— Это что, это всё? Они обречены? — Паша стоял рядом, белый как мел.

— Не знаю. Может, и да. Может, есть способ. Но развязывать их точно нельзя.

Он молча кивнул. Я проверил винтовку. Заряд еще есть. Затем встал у окна, слушая тишину.

Двое лежат, связаны. Сколько времени до их полного превращения — неизвестно. Но их придется убить, это уже точно.

Повернулся к Пашке. Он сидел напротив, бледный, сжав зубы. Смотрел на своих друзей, как на покойников. Впрочем, они уже ими были.

— Ну что, Паш, как сам? — спросил я, стараясь сделать интонацию более уверенной.

Он моргнул, тяжело вздохнул, потом потряс головой, как будто пытался вытряхнуть оттуда боль.

— Мутит, голова как в тисках, слабость, как будто температура под сорок, только без жара, — голос у него был глухой, срывающийся.

Я присмотрелся. Зрачки на месте, вены не проступили. Ни судорог, ни подёргивания. Нет — не зараженный.

Я достал бутылку с коктейлем, протянул Пашке.

— На. Пей. Живец. Я сам хлебнул — помогло.

Паша взял бутылку, понюхал и сразу скривился. Запах был далеко не из приятных.

— Чего ждешь? Давай. Пока у тебя глаза не начали мутнеть, как у этих двоих, — кивнул я на связанных. Один уже головой начал мотать, слюна капала на пол. Второй задышал рывками.

Паша скривился и отпил. Сначала глоток, потом ещё один. На третьем его скрутило, он чуть не выплюнул всё обратно, но сдержался.

Сидим. Молча. Минут пять.

Один из студентов застонал, завыл. Перерождение идет полным ходом.

— Ну, полегчало? — посмотрел я Пашу.

— Странно, но да. Как будто пелена с глаз ушла, и шум из ушей пропал, — выдохнул Паша.

— Всё, Паш, их не вернуть, — тихо сказал я, смотря на студентов.

Он не ответил. Только поморщился, будто услышал что-то неприятное, противное, словно кто-то в ухо змеёй зашипел. Понимал, но принимать не хотел.

— Если их развязать — тебя загрызут первым.

— Они мои друзья, — буркнул он.

— Были, — ответил я. — Посмотри на них. Тебе правда кажется, что там ещё осталось что-то человеческое?

Минутная тишина. Только хрип второго, того что справа, усиливался.

— Они всё. Их больше нет, — жёстко отрезал я. — Они уже не вернутся. Это не болезнь. Это переход. С одной стороны — ты, с другой — они, а посередине Стикс.

Паша молча кивнул.

— Выдвигаемся, — сказал я, поднимаясь. — Пора уходить. Оставаться в этом доме опасно. Главное живец есть, а дальше видно будет.

Подошел к зараженным и закончил их мучения, вогнав плазменный резак каждому в затылок.

Медленно движемся по улице старого города.

Вдруг тишину разрывает пронзительный рык. Из-за угла выпрыгивают четыре зомби. Не ползут, не идут, перемещаются прыжками. Большими резкими прыжками преодолевают расстояние между нами за секунд десять.

Я уже готов к бою. Стою с резаком наизготовку.

Первый прыгун всё ближе. Прыжок. Я чуть подседаю, отправляю резак вправо, плазменный клинок проходит через его грудь. Пахнуло жаром, запах оплавленного мяса — зомбак падает замертво.

В это время другой прыгает со стороны, когтистая рука зацепилась за плечо скафандра. Резко стряхиваю корпусом. В ответ — звук растяжения мяса и хриплый взрык. Снова резак — дуга света, зомби падает, утонув в собственных кишках.

Прыжок третьего. Недопрыгнул. Ударил в колено скафа. Бью сверху. Резак ломает ключицу, рассечённая ткань, треск кости. Тварь сваливается боком.

Четвёртый — резвый. Летит на меня, кривая морда, только голод внутри. Мощным шагом отбрасываю его боком, тот скребет когтями по асфальту. Резкий удар резака сверху по голове твари — конец.

Паша тем временем схватил обломок ржавой арматуры. Покосился на меня, затем пошёл по дуге в обход четырех зомбаков, медленно ковыляющих позади кавалерии из прыгунов.

Четыре зомби шли медленно, что-то ворча и никуда не торопясь. Паша не терял времени, пока я сражался с прыгунами. Он оббежал медляков сзади и быстрыми ударами по затылкам тварей нейтрализовал их всех.

Всего за несколько минут улица заполнилась трупами зомбаков.

Тишина вернулась на улицу города. Мы стоим тяжело дыша, восстанавливая дыхание.

Немного отдышавшись, достаю живец, делаю несколько глотков, передаю Пашке. Живец как всегда помогает, дает заряд бодрости. Теперь нужно проверить затылки тварей. Начинаю с ближайшего ко мне прыгуна.

Я работал быстро: разрез, выдавить, собрать. Две трети споровых мешков были пустые. Удалось добыть пару серых виноградин, это вроде спораны. Не густо.

На третьем трупе почувствовал лёгкое покалывание в пальцах. Подумал — устал, бывает. Но тут же всё тело потянуло вниз. Как будто меня медленно и уверенно что-то тянуло в болото. Ноги отнялись первыми. Затем пальцы, потом спина. Я рухнул на бок, лицом в пыльный асфальт, хрипло пытаясь позвать Пашку.

Перед глазами заплясали чёрные мушки. И тут прямо передо мной из воздуха возник человек. Фигура. В полном армейском камуфляже, на голове — маска, непрозрачная. Лица не видно. Он стоял надо мной неподвижно, будто знал, что я даже не дёрнусь. Второй подошёл сзади — я не слышал шагов, только ощутил, как руки и ноги поддались чужому усилию. Меня связали, как куклу, толстыми пластиковыми хомутами. Щёлк, щёлк — и всё. Конечности перестали быть моими. Сдвинули мне ноги, как будто я тряпичный манекен.

Я лежал на спине. Шлем защёлкнут, но трещина в забрале зияет, открывая часть лица. Тень от фигуры рейдера заслонила мне свет. Он наклонился, медленно. Глянул прямо в эту трещину. И я что-то почувствовал. Как будто холодок скользнул по позвоночнику. Затем наступила темнота и я вырубился.