Утро началось так же, как и вчера. Я забрала завтрак в столовой и поела у себя в комнате. Затем, надев маску и плащ, вышла на улицу.

Я была уверена, что если свежаков привезли, то они будут у ворот, в ожидании сортировки. Но у ворот было пусто. Только бетон, большие железные створки, следы шин на утоптанной земле и двое охранников, скучающих у будки. Один сидел на кортах и щелкал семки, второй просто стоял, опираясь плечом о стену, и оба одновременно повернули головы, когда я подошла.

— Багира, — второй сектант отлип от стены и сделал шаг ко мне, — у вас к нам какое-то поручение?

Голос почтительный. Чуть настороженный. Значит, образ работает.

— Свежаков уже привезли? — спросила я резко, будто просто проверяя очевидное.

— Да, — кивнул охранник, — они уже у Капельника.

Вот тут мне пришлось удержаться, чтобы не выдохнуть слишком заметно. В голове мгновенно щёлкнуло: ну конечно. Капельник — знахарь. Проверка на иммунитет. Всё как всегда, в любом стабе, хоть у рейдеров, хоть у стронгов, хоть у этих психов с масками. Но спрашивать где Капельник — нельзя. Ни при каких условиях. Багира не спрашивает дорогу. Багира не нуждается в подсказках от охраны, которая для неё — расходник.

Я повернулась к охраннику всем корпусом, так, чтобы он напрягся.

— Пошли со мной, — сказала я, — поможешь не иммунных отконвоировать.

Это прозвучало не как просьба или пожелание. Это прозвучало как факт.

Он моргнул.

— Ааа… как же… ворота? — замялся он, оглядываясь на напарника.

Я позволила себе секунду молчания. Потом медленно положила ладонь на рукоять хлыста на поясе. Не сжимая. Просто обозначая.

— Ты ещё думать будешь? — голос стал холоднее. — Пошёл!

Он сглотнул. Видно было, как внутри у него что-то быстро сложилось: иерархия, страх, привычка подчиняться. Напарник отвёл взгляд, делая вид, что это его не касается.

— Есть… — пробормотал охранник и развернулся.

Он пошёл первым, быстрым шагом, чуть сутулясь, будто хотел побыстрее оказаться где угодно, только не рядом со мной. Я пошла следом, выдерживая дистанцию в пару метров. Не отставая, но и не приближаясь слишком близко.

Мы углублялись на территорию Завода. Мимо серых корпусов, мимо труб, мимо ржавых конструкций. Я запоминала дорогу. Охранник время от времени оглядывался через плечо, будто хотел убедиться, что я всё ещё здесь. Я молчала. Пусть сам ведёт туда, куда нужно.

Через несколько минут сектант вывел меня к нужному зданию. Перед входом было людно. Человек двадцать, не меньше. Свежаки. Недавно пойманные. Вокруг — охрана. Шесть надсмотрщиков с автоматами.

Я шла спокойно, не ускоряясь и не замедляясь. Маска Багиры сидела на лице привычно, тело уже начало подстраиваться под её походку — чуть тяжёлую, уверенную, без суеты. Охранник, который меня вёл, даже не оглянулся. Просто прошёл мимо толпы свежаков и толкнул дверь цеха. Я вошла следом.

Внутри было пусто и гулко. Просторный зал, высокий потолок, остатки кран-балки под самым верхом. Пол бетонный, местами в пятнах. Посреди зала стоял стол. Перед ним — стул. На стуле сидел человек. Свежак. Молодой, худой, плечи напряжены, руки лежат на коленях, пальцы сжаты. Взгляд направлен в пол.

За его спиной стоял мужчина в белом халате. Я сразу поняла — Капельник. Он водил ладонями над головой свежака, словно считывал что-то из воздуха.

Справа от стола стояли свежаки, выстроенные в неровную шеренгу, человек восемь. Сзади них и по бокам — надсмотрщики с автоматами.

— А, Багира, — сказал знахарь громко, даже не поворачиваясь в мою сторону. — Я почти закончил. Ещё пара свежаков — и всё, можешь их забирать.

Я не стала подходить ближе.

— Я на улице подожду! — ответила ему громко от входа.

Развернулась и сразу вышла. Чем меньше времени он на меня смотрит — тем лучше. Знахаря не проведешь, может почуять подмену.

— А мне куда? — тут же спросил охранник с ворот, оказавшийся рядом, когда я вышла.

— Свободен, — бросила через плечо.

Я вышла из цеха и встала чуть поодаль от толпы свежаков. Поза уверенная, руки расслаблены. Багира ждёт. Багира контролирует процесс.

Стояла я недолго. Минуты через две из двери цеха вышел свежак. За появился надсмотрщик. Он сразу направился ко мне.

— Багира, все готовы!

Я даже не кивнула. Просто чуть повернула голову.

— Ведите, — сказала коротко, командным тоном.

План у меня созрел простой: я не делаю ничего сама. Я приказываю. Пусть они бегают, открывают, строят, тащат. Чем меньше я суечусь — тем меньше шансов спалиться. Багира — не та, кто суетится. Багира — та, под чьим взглядом суетятся другие.

Надсмотрщики сработали чётко. Пара коротких команд — и свежаков выстроили в колонну по двое. Кто-то запнулся, кто-то попытался обернуться, но приклад в спину быстро объяснил, что это плохая идея. Колонна двинулась вглубь территории Завода.

Я пошла следом. Не спеша, на нужной дистанции. Так, чтобы видеть всех и чтобы меня видели. Мы шли недолго. Очередное здание — типовой бетонный короб, без вывесок, без окон. Дверь массивная, металлическая. Колонна остановилась.

— Ну что встали?! — спросила я громко, с раздражением, которое даже не пришлось изображать.

— Закрыто, — ответил один из сектантов и чуть развёл руками, будто это многое объясняло.

Вот тут внутри у меня щёлкнуло. Вспомнилось сразу, как будто кто-то подсказал изнутри: ключи. Я машинально опустила руку в карман. Там действительно была связка. Тяжёлая. Если Багира — правая рука Лектора, то ключи у неё должны быть от всего. Или почти от всего. И сейчас это либо подтвердится, либо мне конец.

Я подошла к двери. Все ждали. Никто не сомневался, что я сейчас просто открою. Достала связку. Ключей было штук восемь. Все похожие: тёмный металл, потёртые бороздки, никаких меток. Отлично. Просто замечательно.

Первый ключ — не пошёл. Замок даже не повернулся. Я не остановилась, не выругалась. Просто спокойно выбрала следующий. Второй ключ — тоже мимо. Слишком свободно, не тот профиль.

Вот тут биение сердца слегка ускорилось. Не паника — ещё нет. Но близко. Я чувствовала, как время начинает тянуться медленнее. Как будто кто-то подкрутил ручку скорости у реальности.

Третий ключ.

Я вставила его в замочную скважину и повернула. Замок щёлкнул — чётко, уверенно, как надо. Металл отозвался знакомым звуком. Я толкнула дверь — она поддалась.

Всё. Я даже не выдохнула. Просто открыла дверь шире и отступила на шаг.

— Загоняйте! — громко скомандовала через плечо.

Надсмотрщики тут же ожили. Колонна двинулась внутрь.

Я вошла последней. Дверь за спиной захлопнулась с глухим стуком. И ровно в этот момент охранники изменились.

Ещё секунду назад — ровные шаги, спокойные движения, почти вальяжная ленца. А сейчас — пинки, резкие толчки, удары прикладами в спины свежаков. Без криков, без лишних эмоций. Свежаков погнали вперёд. Кто-то споткнулся, кто-то закричал, но крики тут же утонули в грохоте и эхе ангара.

Через десяток метров первые начали исчезать. Не падать — именно проваливаться вниз. Пол там обрывался внезапно, без предупреждения. Один шаг — и пустота. Крик резко менялся, уходя вниз, становился глухим, будто его накрывали бетонной плитой. За первым ушёл второй, третий. Паника накрыла остальных, но это было уже не важно. Их просто толкали дальше.

Я подошла ближе и посмотрела вниз. Внизу был бетонный резервуар. Пустой бассейн. Высокие стены, следы крови, грязи, обломки костей. Свежаки валялись там кучей, стонали, пытались подняться, карабкались друг на друга. Некоторые уже не вставали вовсе.

Как я поняла — все эти свежаки не были иммунными. Перерождение начнётся скоро — время шло на часы. И когда оно начнётся, в этом бетонном мешке они будут делать то, что всегда делают заражённые: рвать, жрать, выживать любой ценой. Это был не отстойник. Это был инкубатор. Я пошла дальше, вглубь ангара. Шаги отдавались гулко, звук множился, возвращался эхом. И там я увидела несколько таких бассейнов.

В одном уже были бегуны. Резкие, дёрганые. Они кидались друг на друга, сталкивались, кусали, отскакивали. В другом — медляки стояли поодиночке или небольшими группами, раскачиваясь с носка на пятку, будто прислушиваясь к чему-то внутри себя. Иногда кто-то резко вскидывал голову, втягивал воздух, щёлкал челюстями.

Ферма. Самая настоящая. Промышленное производство бегунов. Сырьё — свежаки. Контроль качества — Капельник. Выход — боеспособная тварь. Мне стало по-настоящему мерзко.

Я видела заражённых. Убивала их. Убегала от них. Пряталась. Но здесь всё было иначе. Здесь не было хаоса Стикса, его случайности и дикости. Здесь была система. Холодная, выверенная, поставленная на поток.

Я надолго не задержалась. Сделала вид, что мне всё равно, развернулась и пошла к выходу. За спиной остались рыки, удары тел о бетон, хруст. Дверь ангара закрылась за мной, и шум внутри стал приглушенным, словно всё это происходило где-то очень далеко.

Сделала несколько шагов по территории — и вдруг навстречу мне из-за угла соседнего здания вышел громила в маске.

— Всё, завели уже? — спросил он бодро.

— Да, — ответила я так же бодро.

— А я задержался по делам, — сообщил он, будто оправдываясь.

Я даже не остановилась.

— Закроешь, — бросила через плечо.

И пошла дальше, к центру Завода. Шла ровно, не ускоряясь, держа спину прямо. А внутри крутилась одна мысль — навязчивая, неприятная: сегодня мне повезло. Чертовски повезло. Потому что если бы я замешкалась с ключами, если бы кто-то присмотрелся повнимательнее… я бы сейчас была в одном из этих бассейнов.

— Багира! — вдруг окликнул меня басовитый голос сзади. — Не в службу, а в дружбу, можешь слесаря ко мне отправить?

Я остановилась, развернулась. Из цеха-фермы вышел громила Костолом.

— Мне отскочить надо ненадолго, — добавил он, подходя ближе. — Там механизм заедает, нужно починить его.

— Конечно, сейчас позову, — ответила я на автомате.

И только когда слова уже слетели с губ, я поняла, что есть зацепка. Механизм. На ферме. Значит, там не просто двери и бетон. Значит, есть что-то ещё. И если уж судьба сама подсовывает мне ниточку — глупо было бы за неё не потянуть.

Я кивнула Костолому и пошла к центру Завода. В голове уже крутился проверенный план. Командовать, не объясняя. Приказывать, не оправдываясь.

Увидела первого попавшегося охранника.

— Ты, — бросила коротко. — Слесаря ко мне! Живо! Я здесь жду.

— Есть! — ответил он без вопросов и рванул выполнять.

Я остановилась в центре территории, откуда было видно половину Завода. Встала так, будто именно здесь мне и положено стоять. Руки в боки, подбородок чуть вверх. Стала ждать.

Минут через пять охранник вернулся. За ним шёл раб в кандалах.

— Вот, — сказал охранник. — Слесарь.

Я окинула его быстрым взглядом.

— Идёте за мной, оба, в цехе-ферме механизм барахлит!

Я развернулась и пошла в сторону цеха-фермы. Охранник двинулся следом, слесарь — между нами.

По дороге бросила через плечо, как бы между делом:

— Часто там клинит?

Слесарь сначала напрягся, потом осторожно ответил:

— Бывает… Там нагрузка большая.

— На что именно? — уточнила я, не оборачиваясь.

— На приводы… — он замялся. — Двери, заслонки, иногда цепь тянет.

Вот уже интереснее.

— Значит, без тебя никак, — добавила я. — А то бегуны нервные, ждать не любят.

Слесарь хмыкнул.

Во второй раз в цех-ферму я заходила уже иначе, без того первого шока. Теперь я знала, что именно здесь происходит. Я шагнула внутрь и сразу жестом пропустила слесаря вперёд.

— Иди. Чини, — коротко скомандовала.

Слесарь пошел, охранник двинулся за ним.

Я выдержала паузу. Специально. Дала им уйти вперёд, а сама пошла медленно, не спеша, будто просто совершаю обычный обход. Глаза скользили по бассейнам, и я заставляла себя смотреть внимательно, запоминать.

Последний бассейн был дальше всех от входа. Именно туда направился слесарь. Я подошла к нему, когда он уже стоял у края, а охранник контролировал сзади.

И тут я увидела то, что упустила в первый раз. Рядом с одной из стен бассейна, наверху, крепился большой железный рычаг. Рядом — железный люк, квадратный, с толстой крышкой, утопленный в бетон.

Слесарь откинул крышку люка и полез вниз. Затем из люка донеслись глухие металлические звуки — стук, скрежет. Прошло минут десять. Наконец слесарь вылез. Лицо мокрое от пота, руки в ржавой грязи.

— Всё, — сказал он, тяжело дыша. — Починил.

— Что было? — спросила я, будто из праздного интереса.

— Шестерёнки, — ответил он. — От влаги ржавеют, начинают клинить. Я почистил, смазал, теперь не заедает. Можно открывать-закрывать без проблем.

Я кивнула, как будто ожидала именно этого.

— Хорошо, — сказала я. — Выходим.

Задерживаться здесь мне не хотелось ни минуты дольше.

Мы вышли. Уже снаружи я остановилась, повернулась к охраннику.

— Отведёшь раба обратно, — приказала.

— Есть! — отозвался он.

Они пошли обратно. Я пошла в столовую. Но теперь у меня появилась обнадеживающая идея, эти ворота в бассейне — путь к свободе.

Железный рычаг. Люк. Механизм. Всё просто. Слишком просто. Вот только за этой простотой скрывалась цена побега. Если открою эти двери — побегу не только я, со мной побегут бегуны, а в туннеле от них не убегу. Я шла и думала, как совместить невозможное: уйти самой — и не выпустить ад следом за собой. И пока ответа у меня не было.

Уже привычно забрала обед с собой. Пообедав у себя в комнате, я какое-то время просто сидела на узкой кровати, упершись локтями в колени и глядя в бетонную стену напротив.

Мысли возвращались на ферму, к бассейнам с зараженными. К рычагу. К люку. Я снова и снова прокручивала в голове картину, прикидывала расстояния, время, скорость. И каждый раз упиралась в одно и то же — бегуны. Их нельзя было просто обойти или перехитрить. В туннеле они будут быстрее. Всегда будут быстрее.

Я встала, одёрнула одежду, проверила, как сидит маска. Из отражения в зеркале на меня смотрела Багира — холодная, уверенная.

В центральный цех, где ставили метки, пошла без суеты. Это место я помнила слишком хорошо. Не так давно мне здесь тоже ставили клеймо. Тогда я ещё была никем, очередной фигурой в чужом плане. Сейчас — я здесь как контролёр. Ирония Стикса, как она есть.

Дорогу искать не пришлось. И не пришлось использовать отработанную схему с вызовом охранника: покажи, проводи, свободен. Я быстро дошла до нужного здания. У ворот цеха уже стояли надсмотрщики. Двое. Спокойные, привычно настороженные, с оружием на ремнях.

Ждать пришлось недолго. Вскоре в цех завели группу рабов из первого барака. Того самого, где был Термит и компания. Сердце в груди заколотилось быстрее. Я тут же подавила эту реакцию. Багира не реагирует. Багира наблюдает.

Рабов выстроили. Быстро, жёстко, без лишних слов. Кто-то хромал, кого-то толкнули прикладом, чтобы пошевеливался. В середине строя стоял Термит. Он держался чуть напряжённо, но далеко не был подавлен. Голова приподнята. Взгляд внимательный. Мне нельзя было смотреть на него долго. Нельзя было выдать себя ни взглядом, ни движением. Я встала в стороне, рядом с Костылём. Он был спокоен, сосредоточен на процессе.

Карга работала быстро, уверенно. Она брала руку раба, фиксировала, наносила новую метку на предплечье поверх старой — резкое движение, запах жжёной кожи, короткий вскрик или стиснутые зубы. Один за другим. Без пауз. Без разговоров.

Мне отводилась роль тени. Присутствие. Контроль. Галочка в чужом журнале: Багира была. Всё прошло по плану.

Я стояла и смотрела. И старательно искала хоть малейшую возможность дать знак Термиту. Любой. Взгляд. Жест. Что-нибудь, что Термит мог бы уловить, понять, запомнить. Но возможности не было. Я не могла подойти ближе. Не могла задержать взгляд. Не могла сказать ни слова. Любое отклонение от сценария здесь заметили бы мгновенно.

Карга закончила. Последний раб дёрнулся, когда метка легла на кожу, и его тут же толкнули в спину.

— Уводите, — скомандовал Костыль.

Колонна двинулась к выходу. Я проводила их взглядом — ровно настолько, насколько это позволяла роль. Термит так и не обернулся. Как только колонна рабов и надсмотрщиков вышла, я вышла за ними, стараясь больше не общаться с Костылем. На этом день закончился.