До стаба доехали без проблем. Трасса была пуста. Дорога гудела под колесами, мотор работал ровно. Я сидел на своем месте, рядом — Студент, напротив — Шельма.

После короткой проверки на КПП нас впустили, и всё пошло по заведённому порядку — разгрузка, отчет, сдача снаряги. Гренадер мелькнул в проходе, махнул рукой — мол, живы, молодцы — и пропал. С него станется потом вызвать на ковер, но сейчас ему было не до нас. Рейд прошёл успешно, а значит, начальство довольно.

Первым делом я пошел в общий душ на этаже. Без этого — никак. Вода текла ржавая, чуть теплая, но после рейда — всё равно кайф. Студент задержался на первом этаже, общался с каким-то стронгом.

До обеда оставалось минут двадцать. Желудок уже начинал возмущаться. Решил не тянуть, пошёл сразу в столовую. Там, как обычно, шум, пар, запахи еды, кто-то хохочет, кто-то спорит, кто-то просто ест, уткнувшись в тарелку.

Взял поднос, стандартную пайку — и уже собирался идти к привычному столу, где обычно садимся со Студентом, как вдруг заметил Шельму.

Она сидела за дальним столом и сосредоченно поглощала пищу. На ней был серый комбез, волосы убраны в хвост, лицо спокойное. Без оружия и бронежилета она выглядела иначе — не как жёсткая бойчиха, а почти… нормальная.

Я колебался секунду. Потом махнул мысленно рукой и направился к ней. Хотелось просто поблагодарить. Да и сидеть одному не хотелось.

— Не занято? — спросил я, подходя к её столу.

Шельма подняла глаза, кивнула, жуя.

— Нет, — промычала она с набитым ртом.

Я сел напротив. Тишина повисла на пару секунд, пока я устраивался с подносом. Потом сказал:

— Спасибо тебе. За то, что сегодня подстраховала, когда я повис на борту. Если бы не ты и Студент — не забрался бы.

— Не за что, — она пожала плечами, продолжая жевать.

Ответила просто, без пафоса. Но в голосе не было холодка, который обычно присутствовал. В этот раз — теплее, спокойнее.

— Всё равно, — сказал я. — Помню, как ты ухватила меня за разгрузку. Уже почти сорвался, а потом бах — ты и Студент меня тянете. Если бы топтун на метр ближе подскочил — не помогли бы никакие дары.

Шельма чуть усмехнулась, ковыряя ложкой гречку.

— Повезло тебе. Ещё пару секунд — и не стало бы Термита.

Я кивнул. Она, кажется, тоже понимала, насколько всё было близко к финишу.

Мы ели молча какое-то время. Слышался гул голосов, стук ложек о металлическую посуду, бряцание подносов. Казалось, что этот шум — как защитный купол. Пока он есть, всё нормально.

— Слушай, — сказала она вдруг, не поднимая глаз, — ты метко стреляешь. Для свежака это редкость.

Я чуть усмехнулся.

— Не из офиса в Стикс попал.

— А топтуна чего не добил? — спросила она, без издёвки, просто по-деловому.

— Как-то времени не было думать куда стрелять. Главное его затормозил, и у нас мотор завёлся уже.

На обеде она была в хорошем, непривычном для неё настроении. Может, просто отлегло после рейда. Может, просто день такой. Даже улыбнулась один раз — коротко, как вспышка. Я ел и думал, что, наверное, не зря подошёл.

В столовой стоял гул голосов и звяканье алюминиевых ложек, но для нас троих всё это ушло куда-то на второй план. Мы сидели втроём — я, Шельма и Студент — и уже почти доели свои порции, когда всё вокруг вдруг перестало казаться серым. После рейда просто сидеть за столом и пить сладкий компот казалось почти праздником.

— Ну, — сказал я, поднимая стакан, — за первый совместный рейд! Пусть дальше всё будет хотя бы не хуже!

Студент молча кивнул, даже чуть улыбнулся. Шельма хмыкнула, но тоже подняла стакан. Стекло тихо звякнуло о стекло, и я вдруг понял, что, пожалуй, впервые за долгое время чувствую себя частью какой-то команды.

Пока пили компот, я решил немного разговорить Шельму.

— Слушай, Шельма, — начал я небрежно, — а где ты вообще обитаешь в стабе? Я тебя ни разу на втором этаже не видел.

Она чуть прищурилась, будто оценивая, стоит ли отвечать, потом пожала плечами и неожиданно спокойно сказала:

— На первом живу. Комната рядом с санчастью.

— Ааа… — протянул я. — Ну всё понятно. Я-то думал, ты вообще где-то на складе ночуешь.

Шельма усмехнулась, коротко, почти беззвучно, но всё же усмехнулась. Видно было, что компот, хоть и без градуса, но разогрел.

— Женщин в стабе мало, — сказала она, не глядя на меня. — Только я, повариха с кухни и медсестра. Нас поселили отдельно. Меньше будет глупостей от тех, кто давно женщин не видел.

Я кивнул. Тут спорить было не с чем, народ в Стиксе нервный. Лучше уж пусть будут стены потолще и двери с засовом, чем потом искать виновных в очередной глупости.

— Ладно, — сказал я, чувствуя, что настроение действительно поднимается. — Тогда за знакомство! Вы ведь, по сути, только сейчас друг друга узнали. Студент, не молчи, поднимай стакан!

— За знакомство! — ответил Студент, поднимая стакан.

Мы чокнулись ещё раз, и я добавил, глотнув компота:

— Знаете, я бы не против продолжить банкет, только с чем-нибудь покрепче.

Шельма посмотрела на меня в упор, в глазах мелькнуло что-то вроде искорки.

— Покрепче, говоришь? — она отставила стакан и чуть склонила голову. — У меня в комнате есть медспирт, настоящий. Не то пойло, что Коптёр продает за спораны на складе.

Я присвистнул:

— Серьёзно? А я думал, медспирт есть только в санчасти и для медицинских нужд.

— Всё верно, — спокойно ответила она. — Но я же рядом живу, тем более с медсестрой.

— Тут не поспоришь, — сказал я, уже чувствуя, как внутри зашевелилось что-то вроде предвкушения. Настроение после рейда было странное: смесь усталости, облегчения и тихого, приглушённого адреналина.

Я посмотрел на Студента:

— Ну что, пошли?

Тот пожал плечами, но по глазам было видно — не против.

Мы встали из-за стола, убрали подносы, как положено, и направились к выходу из столовой.

Дошли до Санчасти быстро. Шельма открыла ключом соседнюю дверь. Комната оказалась маленькой, но ухоженной. Четыре койки, по две у противоположных стен. Тумбочка у каждой койки. У третьей стены несколько железных шкафчиков.

— А где твои сожительницы? — спросил Шельму.

— Дак еще рабочий день, работают. Это у нас уже свободное время.

— Точно, совсем с этим рейдом счет времени потерял.

Мы сели со Студентом на одну койку. Она подошла к шкафу, достала оттуда бутыль с надписью спирт и три железные кружки. Потом подошла к койке напротив, достала из прикроватной тумбочки пустой графин. Весь этот набор она поставила на тубаретку межу кроватями. И уже собралась разливать спирт, как Студент возмутился:

— Чистоганом чтоли собралась?

— Да, шучу! — рассмеялась Шельма. — Сейчас за водой схожу.

Шельма вышла из комнаты и через несколько минут вернулась с графином с водой. Затем долила в графин одну треть спирта.

— Студента-химика не проведешь! — рассмеялся я.

Когда в кружках блеснул разведенный спирт, я поднял свою:

— Ну что, за удачу, за рейд и за то, чтобы дальше было не хуже!

Металл кружек звякнул друг о друга. Мы выпили. Спирт обжёг горло, но сразу разлил по телу приятное тепло. Я выдохнул и понял, что, пожалуй, впервые за последние дни просто живу — без тревоги, без мыслей, просто здесь и сейчас.

Мы выпили несколько раз, затем Студент сказал, что его клонит в сон. Задерживать его не стал. И мы остались с Шельмой вдвоем.

Спирт оказался крепче, чем я ожидал. Горло жгло, глаза слезились, но внутри стало легче. Мы сидели вдвоём, напротив друг друга.

— Как ты вообще сюда попала? — спросил я, лениво, больше чтобы что-то сказать, чем из любопытства.

Шельма пожала плечами.

— Как и все, — ответила она. — Туман, головная боль, потом меня нашли рейдеры. Забрали.

Сказано было спокойно, без эмоций. Как будто про погоду. Но в глазах мелькнуло что-то, что не успел уловить. Может, просто отблеск лампы.

Шельма вдруг встала, подошла к двери, повернула защелку. Металл коротко лязгнул, отрезая нас от остального стаба. Затем обернулась и посмотрела прямо в глаза. Она подошла ближе. Между нами повисло молчание — густое, вязкое, будто воздух стал плотнее. Я почувствовал, как страсть рвется из груди наружу. А дальше — всё слилось в одну вспышку.

Близость, тепло, запах пота и спирта, тяжелое дыхание. Не было слов, не было мыслей, только жесткий животный секс.

И вдруг — всё оборвалось.

Щёлкнул металл. Кто-то снаружи пытался открыть замок. Звук короткий, настойчивый. Сердце ухнуло вниз, как камень.

— Быстро, — прошептал я.

Шельма отстранилась, мгновенно. Мы оделись быстро на автомате, без слов, словно тренировались сто раз до этого. Шельма подошла к двери, открыла.

На пороге стояла женщина — темные волосы, уставший взгляд. Её глаза скользнули по мне, по кровати, по бутылке. Ничего не сказала. Просто кивнула Шельме, мол, пройду? Шельма ответила тем же холодным кивком.

Я не стал ждать. Вышел, даже не глядя в их сторону. Коридор встретил тишиной и тусклым светом. Воздух был спертый, пах гарью и металлом. Каждый шаг отдавался в висках. В своей каморке я рухнул на койку. Голова гудела. Выпитый спирт сделал свое дело, сработал как снотворное. Через минуту я провалился в сон.

Проснулся я неожиданно легко — будто и не было вчера спирта, разговоров, всего этого странного вечера. Голова чистая, тело бодрое, во рту, правда, пересохло, но это мелочи. Я потянулся, сел на койке и пару секунд тупо смотрел в стену, пока память не включилась и не подбросила картинку: глаза Шельмы, запах спирта, щёлкнувший замок, соседка в дверях.

Сразу стало как-то неловко. Не в том смысле, что стыдно — просто странное ощущение, будто сделал шаг туда, куда не стоило. В Стиксе вообще мало что стоит делать по зову сердца. Здесь за всё платишь. Иногда — очень дорого. Я выдохнул, заставил себя встать, потянулся, обулся, вышел в коридор, и направился в общую душевую на этаже.

В душевой встретил Студента. Он стоял у раковины, с плеском поливал себе голову ледяной водой. Капли с волос летели на бетонный пол. Увидев меня, он чуть ухмыльнулся, но промолчал.

Я тоже заговорил не сразу. Подошёл, открыл кран — вода брызнула струёй, холодная до дрожи.

— Ну что, как самочувствие? — наконец спросил я, вытирая лицо полотенцем.

— Лучше некуда, — ответил Студент. — Хотя после вчерашнего ожидал хуже.

— Ага, тут похмелья нет, — усмехнулся я. — Мир, где можно бухать без похмелья. Сказка.

Он посмотрел на меня с прищуром, и в его взгляде мелькнула такая улыбка — хитрая, знающая.

— Ага, — ответил он тихо. — У кого-то вчера точно сказка была.

Я рассмеялся. Беззлобно, чуть хрипло, и махнул рукой.

— Будет и на твоей улице праздник.

Он хмыкнул, отводя взгляд.

Мы перекинулись ещё парой фраз, потом пошли на завтрак. В столовой, как всегда, шум, гул голосов, запах каши, хлеба, масла. Шельма на завтраке не появилась. И, наверное, это даже к лучшему. Я старался не думать о вчерашнем вечере и дать себе время остыть. Сел за стол, механически ел, смотрел, как по стенам пляшут тени от ламп. И всё никак не мог отделаться от ощущения, что день начинается не просто как обычно. Будто что-то назревает.

После завтрака мы со Студентом направились в кабинет к Гренадеру. Он вчера сказал: Зайди утром. И если Гренадер что-то говорит — лучше не опаздывать.

Гренадер сидел за столом, как всегда — аккуратный, выбритый, всё по линеечке. Стол чистый, только пачка бумаг, металлическая кружка и его пистолет сбоку.

— Присаживайтесь, — сказал он, не поднимая взгляда.

Мы сели.

— Значит, так, — продолжил он, переворачивая лист. — Вчерашнее задание вы выполнили чисто. Без потерь, без глупостей. Молодцы.

Я коротко кивнул.

— Поэтому, — Гренадер поднял глаза, — с сегодняшнего дня вы не просто свежаки. Ваш уровень повышен. Теперь задания будете получать от меня лично.

— А теперь к делу. Ваше следующее задание: добыча информации. Вам нужно узнать, куда муры собираются в следующем рейде — какой кластер на прицеле.

— Локация — Тортуга, — продолжил Гренадер. — Стаб Тортуга — это не обычный кластер. Это пещера на острове посреди реки. Чтобы туда попасть, нужны местные деньги, и не маленькие — вход платный. Там куча рейдеров: наемники, торговцы, скупщики, воры. В Тортуге не действуют дары. Хозяин стаба имеет дар Глушилка, который гасит все дары в радиусе расположения пещеры. Оружие сдается на входе. Поэтому внутри на вас могу напасть только с кулаками, но и то, если охрана не заметит, а это почти не реально. Но за пределами пещеры уже никто не застрахован ни от даров, ни от выстрелов.

— Там периодически бывает Кабан со своей бандой муров. Узнать его не сложно: здоровый амбал с бандитской физиономией и с ним еще двое-трое таких же как он мордоворотов.

— Рядом с Тортугой, находится быстрый кластер, перезагружающийся каждые несколько часов. Поэтому рейдеры часто не пересекаются друг с другом на самом острове снаружи. А зайдешь в пещеру — там кипит подземная жизнь.

— Быстрый кластер находится на реке, захватывает часть деревни на берегу реки, и захватывает небольшую часть острова. Когда происходит перезагрузка, то край острова осыпается и открывается вход в пещеру. В этот момент вам нужно находится либо на острове, причем в центре, чтобы не попасть под перезагрузку, либо наблюдать с берега реки. Когда край острова обвалится при перезагрузке — сразу плыть на лодке к обрыву и искать там вход.

— Как уже говорил ранее, вход платный: 30 споранов с человека. Возьмете у Коптёра 60 споранов на расходы, он в курсе.

— Никто не знает вас в Тортуге. В Стиксе вы недавно. И тем более не знает, что вы обитаете в стабе стронгов. Поэтому и отправляю вас туда на разведку. Ваша цель — подслушать, подсмотреть кто и что предлагает Кабану. Кто из рейдеров к нему подходит с продажей информации.

— Если увидите рейдера, который подойдёт к Кабану и что-то ему передаст — это ваш шанс. Попробуйте перехватить его после: на воде, на берегу. Если перехватите продавца — узнайте у него, что он ему продал. Например, названия кластеров, ориентиры, координаты, время перезагрузки. Но в последствии Кабан не должен узнать от того же продавца, что инфа ушла не в одни руки. Поэтому или незаметно добываете инфу — флешки, карты и тому подобное, или если спалитесь, то не оставляйте свидетелей.

Кроме Коптёра еще зайдёте к Дизелю. Он выдаст вам уазик, чтобы не привлекать внимания других рейдеров на просторах Стикса.

— И вот вам карта, — Гренадер протянул мне бумажную карту, на которой карандашом были сделаны пометки маршрута. — По ней без проблем доберетесь до Тортуги.

— У Коптёра возьмете второй винторез — для Студента. Он же и будет наградой за выполнение задания. Вдобавок к винторезу получите 60 споранов за добытую инфу по возвращению. Еще Коптёр выдаст вам по шприцу со спеком. Надеюсь, читали в методичке, что такое лайт-спек, дорогое удовольствие. Применять только в экстренном случае при тяжелом ранении. Спрячьте шприцы в берцы, например, чтобы никто не видел.

— Если кто спросит, кто вас крестил, скажете: Лис из стаба Ракетный. Даже если произойдет так, что вас спросит ментат не стронги ли вы — скажете, что не стронги. В дороге вы можете повстречать разных рейдров, среди них может оказаться ментат, но он не представится. Такой ответ будет правдой, потому что вы не стронги на данный момент. Вы живете в стабе стронгов, но в стронги вас пока никто не принял. О вашей связи с нами никто не должен знать. Можете приступать к выполнению задания.

Сразу после инструктажа получили инвентарь и выехали. Дорога была узкая, разбитая, в колеях стояла вода, уазик прыгал на кочках. Руль бился в руках, подвеска скрипела, но ехал — упрямо, с рычанием. Машина простая, грубая, без электроники — то, что надо в Стиксе. Ни тебе автопилота, ни систем стабилизации, ни голосовых интерфейсов. Только железо, бензин и человек за рулём. И это, как ни странно, нравилось.

Руль держу крепко, дорога петляет между еловыми стволами, сырая колея блестит, ветки чешут кузов, а в салоне пахнет бензином, старой кожей и потом. Студент — за штурмана. На коленях у него карта, та самая, что дал нам Гренадер.

Я уже привык к этому времени. Не скажу, что чувствую себя как дома, но если не вспоминать, что когда-то я жил среди неоновых витрин, ховеркаров и электронных имплантов — то жить можно. Здесь всё просто. Нет сетей, нет корпораций, нет постоянного фона из рекламы и звуков дронов. Есть грязь, пыль, оружие, и те, кто хочет тебя сожрать.

До места добрались без проблем. Гренадер карту дал точную. Река — широкая, темная, лениво переливается под лучами закатного солнца. Берега топкие, поросли камышом. Вдалеке виднеется остров — небольшой, весь заросший соснами.

— Приехали, — сказал я, заглушая мотор.

Уазик фыркнул, кашлянул и замолк. Мы переглянулись со Студентом. Решили не рисковать — загнали машину под сосны, накрыли маскировочной сетью. Дальше — пешком.

Дорога к поселку шла вдоль воды. Студент все вертел головой — искал людей. Да и я сам чувствовал, что что-то не так.

Поселок выглядел мертвым. В домах не горел свет. На улицах не было ни души. Лодки на берегу перевернуты. Ни дыма, ни звука. Даже птицы молчали. Только ветер гонял по улице придорожную пыль.

— Похоже, недавно тут кто-то был, — сказал я, показывая на следы в грязи. — Но куда-то все подевались.

— Может, кластер перезагрузился, — предположил Студент.

— Может, — ответил я.

Мы не стали тянуть. Нашли лодку — деревянную, старую. Спустили её в реку, проверили весла. Вода холодная, под нами мутная глубина, а вокруг всё тихо, будто сам мир замер.

Плывём. Лодка поскрипывает, вода плещется о борта. Я гребу, Студент смотрит по сторонам. Напряжение растет — место какое-то неправильное. Не знаю, то ли из-за тишины, то ли из-за того, что тут воздух тяжелый, как перед грозой.

До острова добрались быстро. С виду — обычный клочок земли: сосны, кусты, мох. Вроде бы ничего необычного, если не знать, что именно здесь проходит граница кластера.

Мы обошли его кругом. С севера — каменистый берег, с востока — обрыв, но не тот, про который говорил Гренадер. Просто склон, уходящий в воду. С юга — старые корни, торчащие из земли.

Когда убедились, что вроде всё чисто, отошли чуть вглубь, метров на пятьдесят от берега. Сели на старое поваленное между сосен дерево. Место выбрали удобное — просматривается весь остров, и вода, и тот берег с деревней, где нашли лодку. Главное — видим всё и нас не видно.

Солнце уже клонилось к закату. Начинало смеркаться. Костёр разводить не стали. Не то место и не то время. Огонь в Стиксе — как флаг: мы тут, приходите все, кому не лень. А тут и муры могут быть, и рейдеры, и зараженные. Так что сидели тихо, без разговоров, только изредка переглядывались.

Час тянулся бесконечно. Потом ещё минут сорок. Я чувствовал, как напряжение в теле превращается в усталость, но расслабляться было нельзя. Каждый звук казался подозрительным. Треснет ветка — сердце сразу бьётся быстрее. Даже ветер, когда начинал дуть порывами, казался чем-то живым, будто кто-то дышит тебе в затылок.

И тут началось.

Справа от нас, где русло реки изгибалось, в сотне метров — будто кто-то разлил дым по воздуху. Появился туман. Сначала лёгкий, как дыхание. Потом всё плотнее и плотнее. Он стелился по воде, шёл вдоль берега, накрывая собой всё, как морская волна. Через пару минут он уже окутал деревню. Сначала скрылись дома, потом кроны деревьев, потом сама вода исчезла под белой пеленой.

Туман двигался, как живой. Он шевелился, переливался, будто внутри кто-то медленно мешал густое варево. Потом пошёл вверх — ровной стеной, без звука. Метров на десять, не меньше. И в нём, как живые искры, вспыхивали молнии. Но не обычные, не небесные. Эти молнии не гремели. Просто светились и гасли. Без звука, без предупреждения.

Я уже видел перезагрузку. Мы оба видели. Но каждый раз, когда наблюдаешь это, внутри что-то сжимается. Потому что понимаешь — сейчас Стикс пишет мир заново. Кусок реальности исчезает, а на его месте рождается вроде такой же, но другой. Мы молчали. Просто смотрели, как зачарованные.

Минут через десять всё прекратилось. Молнии угасли, туман осел и исчез, словно его всосало обратно. Над рекой повисла тишина.