В этот раз никаких заданий от Карабаса не было и мыслей насчет будущих рейдов тоже. На следующий день сходили в санчасть к Белке, она шла на поправку. Затем сходили в лабораторию стаба, за слаговский гель нам выдали четыре горошины, чему Мангуст был очень рад. Несколько дней заняться было совсем нечем, но и на простые задания на бирже идти совсем не хотелось. Как вдруг в один из дней прискакал посыльный, вызвавший к Карабасу.

— Задание у меня для вас есть, — как всегда перешел сразу к делу безопасник, — нужно закончить разведку бомбоубежища в ДК Северска. Вдвоем вы не справитесь, с вами пойдет Саламандра.

— Она как вообще, нормально может сражаться с зараженными? — удивился я такому решению.

— Может, еще как может. Свежаки из стаба продолжают пропадать. Нам нужно узнать куда они пропадают дальше.

Я посмотрел на Мангуста, тот только одобрительно кивнул.

— Ваш уазик ждет вас, отремонтированный и заправленный на КПП. Саламандра подойдет через час тоже на КПП. У вас есть время собрать все необходимое, подкрепиться и выезжать на задание. Если будет совсем тяжко в бомбоубежище, то не бейтесь лбом, уходите оттуда. За задание получите по пятьдесят споранов каждый, если узнаете куда ведет бомбоубежище. Я подозреваю, что там подземный туннель, но куда, пока не понятно.

— Лис, мы втроем с Саламандрой там всех размотаем. Ты не знаешь какая она мощная. Она слагов одной левой заламывает, я сам видел, когда в больничке лежал! — громко сказал Мангуст, когда мы вышли от Карабаса.

— Слаги-спинохваты это одно, а матерые зараженные в тесном пространстве — это совсем другое, — я не разделял веселья моего друга, — тем более ты не был там, это не против пары слагов сражаться.

— Не боись, все будет супер! — не сдавался Мангуст.

— Очень на это надеюсь, — мне пока не верилось в успех этой вылазки.

Через час мы выехали в направлении Северска, предварительно прибарахлившись на складе мощными фонариками.

— Ты не переживай, Саламандра, — начал Мангуст, сидящий на переднем пассажирском сидении уазика, смотря на Саламандру в зеркало заднего вида, — твоя ядовитая слюна растопит этих подвальных зверюг еще до того, как они подберутся к нам!

— Мангуст, лишь бы твоя самоуверенность не растаяла раньше, — парировала Саламандра, вытягивая слова словно липкую паутину.

— Моя самоуверенность — это моя лучшая защита. Пусть монстры боятся, видя ее! Ахахах! — Мангуст прокатил своим громогласным смехом по салону, уверенный в своем утверждении.

— Лучшая защита, говоришь? Где ты её брал, в кредит или под проценты? — не упускала случая подколоть его Саламандра.

— Под такие высокие, что не дотянешься, — добавил я.

— Вы увидите, как будет жарко в подвале от моего клевца, что зараженные даже побоятся подходить ко мне! — Мангуст замахал руками, словно орудовал мечом, побеждающим армии врагов.

— Ага, как в прошлый раз, когда одна единственная ящерица тебе на спину прыгнула, — продолжала тролить Саламандра.

— Это другое, спинохват подло подкрался без предупреждения, когда я его не видел! — отшутился Мангуст.

— Я, Мангуст, избавитель вечности от всякой нечисти! Ахахах! — опять громко засмеялся Мангуст.

— Да да, избавитель, — с сарказмом подхватила Саламандра, словно проглатывая его самоуверенность, — ты, наверное, собираешься перемолоть всех зараженных своей болтовней.

Её язык был острым, как всегда, готовым к атаке. Но Мангуст не терпел поражений в словесных поединках.

— Если это сработает, я их переболтаю до смерти. Приготовь свой яд, Саламандра! — его уверенность казалась вечной.

— Карабас мне сказал, чтобы я не ломилась в этом подземелье и вам не давала биться лбом. Поэтому, если увидите, что вам не по силам одолеть живущих там тварей, то сразу отходим.

— Как скажешь, Саламандра! — заверил ее Мангуст. Но я то видел, что он намерен биться не только лбом, а всеми частями тела, чтобы пройти этот квест, да еще и в присутствии Саламандры.

Перед входной дверью в бомбоубежище мы остановились, чтобы проверить еще раз экипировку, включили фонарики. Саламандра, совсем не стесняясь нашего присутствия, сняла с себя камуфляжный костюм, оставаясь только в одной темной, поблескивающей в свете фонариков, чешуе ящерицы, больше похожей на гидрокостюм водолаза.

Чешуя её не блестела как драгоценный камень или капля росы на утреннем солнце, скорее, она поглощала свет. Она была груба, жестка, функциональна — прочная броня, сотканная Стиксом для выживания в самых жестоких условиях.

Мангуст смотрел на неё широко раскрытыми от удивления глазами. Я заметил, что Мангусту стало не по себе. Похоже он думал, что женское тело в чешуе ящерицы более сексуальное, а перед ним стояла каменная статуя.

— Думал, Улей презентует тебе выпуклости и плавные линии? Нет, здесь только практичность! — пошутила Саламандра, заметив удивленный взгляд Мангуста.

Тяжелый, ржавый люк с грохотом закрылся за нашими спинами, и нас окутали невидимые объятия темноты. Воздух был насыщен запахом сырости и плесени, а каждый шаг по бетонному полу поднимал глухой эхо-отголосок в глубинах заброшенного бомбоубежища. Свет наших фонариков еле проникал через густые клубы сырости, витавшие в стенах убежища.

Саламандра медленно водила головой из стороны в сторону, пытаясь уловить призрачные движения затаившихся в темноте зараженных.

Темнота вокруг нас казалась почти осязаемой. Стены, усеянные густым налетом плесени, изредка подавали признаки обитаемости. Откуда-то из глубины подземелья раздавался скрежет, похожий на прокручивание ржавых шестеренок, и урчание полу спящих в темноте зараженных.

И вот мы вошли в первое помещение, осторожно ступая по бетонному полу, чтобы не создавать лишнего шума. Перед нами открылась просторная комната. Урчание в дальнем углу комнаты оповестило о присутствии здесь зараженного стража.

Не произнеся ни слова, Саламандра присела, а потом резко оттолкнулась от пола и высоко подпрыгнув, приземлилась на стену у входной двери. Ее пальцы и кончики ног прилипли к поверхности, и она начала быстро подниматься вверх. Взгляд ее был сосредоточен, а движения похожи на плавное танго с гравитацией. В итоге Саламандра нависла над нами, и мы пошли вглубь первой комнаты подвала. Передвижение Саламандры по потолку было невидимо снизу, но её присутствие ощущалось.

Мы с Мангустом шаг за шагом продолжали свой путь в глубь подземного зала с клевцами наизготовку. Мы шли по полу, а Саламандра, как тень, двигалась над нами.

Вдруг что-то огромное и непонятное внезапно выросло из темноты в нескольких метрах от нас. Зловещий монстр, рванулся на нас, но его движения были несколько медленней, чем убийственная точность Саламандры.

Не дожидаясь момента, когда тварь преодолеет расстояние до нас, Саламандра, словно грациозная акробатка цирка смерти, перевернулась на потолке и на полной скорости выплюнула в зараженного струю жгучего яда.

Яд попал точно в открытые глаза монстра, заставив его замереть и, рыча от боли, зажмуриться. В этот момент мы с Мангустом, как два охотника, синхронно ринулись вперед, и несколькими точными и разрушительными ударами клевцов по голове зверя, отправили монстра в мир теней, откуда он и пришел.

Это оказался лотерейщик с парой споранов в споровике. Но победить его оказалось делом пары минут, имея мощные фонарики и Саламандру на потолке.

— Так мы все подземелье пробежим минут за десять! — обрадовался Мангуст.

Не задерживаясь, мы пошли дальше.

Освещая фонариками путь, мы вошли в следующее помещение, которое когда-то служило пищеблоком. Облупившаяся плитка, некогда греющая ощущением уюта, теперь отшелушивалась от стен подобно мертвой коже. Пол был усеян хаотично разбросанной ржавой, искореженной посудой и столовыми приборами, каждый из которых мог иметь свою историю. Свет от фонариков создавал иллюзию всплесков жизни на плитке, подобно последнему дерганью умирающего организма. Зловоние затхлости и гибели заполняло пространство, умудряясь быть настолько осязаемым, что казалось его можно было почувствовать на вкус.

В мерцающем свете фонариков мы пробирались вглубь пищеблока, вслушиваясь в каждый шорох. Вдруг в глубине комнаты послышался скрежет. Мы замерли, ящерица на потолке тоже остановилась, вглядываясь во мрак. Внезапно из-за пыльных промышленных плит, отдающих едва уловимый химический запах, выпрыгнули зараженные. Мы приготовились к битве, держа клевцы наготове. Мы с Мангустом стояли спина к спине, готовые встретить врага, но наш тайный козырь был на потолке.

Над нами Саламандра двигалась по потолку с грациозной ловкостью хищника. Ее зрачки, светящиеся в свете фонариков, фиксировали каждое движение врагов. Она открывала пасть, и ядовитые плевки слетали вниз, точно стрелы, попадая прямо в зараженных. Их тела вздрагивали и корчились, когда токсины проникали через открытые раны, полученные от наших клевцов, превращая их в мертвую массу.

Смешанный свет фонариков и брызги яда создавали нереальное зрелище — танец смерти и теней, где каждый шаг жизни исчислялся долями секунды. Сражение было коротким, но интенсивным, и только умение бороться в команде давало нам преимущество над зараженными.

Вскоре в пищеблоке вновь воцарились тишина и мрак. Зараженные, которые подкараулили нас и были уверены в легкой добыче, сами стали ею. Это были прыгуны, пять особей.

— Да как так то! — вдруг возмутился Мангуст, переворачивая и осматривая затылки прыгунов.

Ядовитая слюна Саламандры была настолько токсичная, что при попадании на споровые мешки зараженных, разъедала споровики и все их содержимое. Поэтому из этой банды бегунов добыть споранов не удалось, их все разъел яд.

— Ну извините! — прошипела с потолка Саламандра.

После короткого диалога мы пошли дальше.