Я иду осторожно, пригнувшись, стараясь не создавать лишнего шума. Мои действия навеяны базовым инстинктом самосохранения, адаптированным к этому миру испытаний и выживания. Деревья кажутся живыми сущностями, их длинные ветви словно протягиваются ко мне, застывая в танце смерти, замороженном в приборе ночного видения.

Через зеленоватое свечение экрана я вижу все, что скрыто от человеческого глаза в безлунную ночь. Каждый взгляд через прибор приносит новые оттенки зелёного — от мерцающих листьев, слегка шевелящихся от призрачных дуновений ветра, до тусклого сияния внедорожников.

Впереди мелькают силуэты трех внедорожников. Они стоят рассеянно, словно игрушки, брошенные ребенком гигантом прямо во мрак леса. Муры, опьяненные уверенностью в своей безнаказанности, спят внутри, не догадываясь о тени, которая приземисто и неслышно подкрадывается к их временному лагерю.

Я знаю, что каждый шаг может стать последним. Любой глупый шелест или неосторожный вздох спалит меня, и небеса примкнут к полной тьме, когда свинцовый свист пуль нарушит гробовую тишину этого леса.

Я медленно приближаюсь к машинам. Фосфорный зеленый свет прибора делает все предметы призрачными, нереальными, превращая муров в спящих призраков.

Вдруг мои очки ночного видения осветили загадочный куб на крыше одного из внедорожников. Что это? Турель? Откуда у муров такое орудие? На турели мигает лампочка. Подходя ближе, я начинаю слышать тихий звук пиканья, исходящий от турели, который разрывает тишину ночи с длинными интервалами. Чувствую, что темнота играет со мной, как с куклой на проводах.

Волны тревоги заполняют воздух, когда пиканье становится более частым и турель, словно ожившая машина, начинает вращаться вокруг своей оси, выискивая цель. Мои рефлексы напрягаются, стремясь понять, кто или что там наступает на нервы турели. И тогда я вижу их — монстры. Они тихо крадучись выходят из леса с противоположной стороны.

Их тела обманчиво человеческие, их глаза пылают темным огнем, а кожа, словно пронизанная черной паутиной. Я прослеживаю их контуры через призрачные линзы моих очков ночного видения, и каждое их движение напоминает движение хитрой ночной твари.

Турель вздрагивает и открывает огонь высокоточными боеприпасами, свист снарядов разрывается в ночном воздухе.

Монстры, осознавая опасность, лавируют между деревьями, пытаясь избежать адского огня. Но турель не жалеет патронов, она стреляет с безжалостной агрессией, точно аппарат бездушного убийцы. Снаряды проникают в мясо монстров с противным чавканьем. Но даже смертельные попадания не останавливают их, жажда крови и насилия гораздо сильнее страха перед смертью.

Турель продолжает спасать мне жизнь, стреляя по монстрам без остановки. Воздух пропитывается горьким запахом пороха и железа, а звук пиканья и выстрелов сливаются в громкий хор страха и разрушения.

Когда турель на крыше одного из внедорожников начала стрелять, бандиты проснулись и присоединились к турели. Звуки выстрелов разрывали ночь, и я знал, что время поджимает.

Я использовал момент, когда все были заняты схваткой, и подкрался к машине. Но внезапно, когда я быстро скидывал в рюкзак разные гаджеты из салона внедорожника, мои глаза встретились со взглядом зловещего большого монстра, стоящего позади всех остальных зараженных.

Он смотрел прямо в мои глаза, словно проникал сквозь мою невидимость и читал мою душу. Тот взгляд вызывал дрожь по всему моему телу, словно злобные пальцы прошлись по моим костям.

Темнота леса не оставляла места для укрытия. Я понимал, что этот монстр видел во мне больше, чем физическое присутствие — он видел мои сомнения и страхи, проникая сквозь узоры невидимой пелены. Но я не мог позволить ему захватить мое сознание. Нет, я должен устоять перед этим проклятым взглядом и выполнить свою миссию.

Я оторвал взгляд от гипнотического взгляда элитника. Смело поправив ремни рюкзака, я решил, что ничто не остановит меня. Ни эта мрачная тьма, ни зловещие зараженные, ни даже смысл угрозы во взгляде этого монстра, погруженного в полную тьму. Я должен доставить эту информацию. Осторожно отступая назад в кусты, я направился к ожидающим меня стронгам.

Не снимая невидимости, я подкрался к машине стронгов и открыл заднюю дверь.

— Принес? — спросил Азимут.

Я совсем забыл, что Азимут видит в нескольких спектрах, хотел стронгам сюрприз сделать.

— Принес. Собрал все гаджеты, какие нашел в тачке.

— А ты уверен, что это то, что нужно?

— Нет. Времени особо не было разбираться. Все что смог вытащить, все принес.

— Ладно, поехали, на базе разберемся.

Я был очень доволен собой. Провернуть такую операцию по похищению ценной информации мне еще не доводилось.

Обратно до базы стронгов доехали быстро. Казалось, что только что сел в машину, а уже железные ворота, скрытые между высокими, каменными стенами форпоста открываются перед нами. Я слышу, как тросы натягиваются и ворчат, пока железная платформа откидного моста медленно опускается, перекрывая ров. Мы, под неистовый рев дизельного двигателя, заезжаем на мост, и металл громыхает под тяжестью нашего пепельного внедорожника.

После того, как мы пересекаем этот железный мост, все меняется. Вся та опасная жизнь, что осталась позади, кажется лишь дурным сном. Внутри все строго и функционально. Стронги создали здесь настоящую крепость из стали и бетона.

Сначала все проходят через комнату ментата у входа в первую трубу ТЭЦ. Отвечаю на все вопросы ментата то же самое, что и говорил при первой встрече. Он только молча кивает и пропускает дальше. Жду остальных уже в небольшом холле самой градирни.

Внутри стены первого этажа обшиты стальными панелями, что создает впечатление четкости и строгости, а также дарит дополнительную защиту от нечестивых тварей, водящихся за периметром.

Освещение обеспечивается множеством светильников, холодно сияющих с потолка. Бетонные блоки, уложенные с поразительной точностью, делают пол удивительно ровным, как на парадном плацу.

Из холла ведут несколько коридоров к арсеналу, складу провизии, мед пункту и на второй этаж к спальным местам. Все сделано так, чтобы максимально использовать ограниченное пространство, и каждый уголок здесь имеет свое предназначение.

Каждая дверь из крепкой стали, маленькие окошки в железных дверях — не более чем бойницы на случай, если враг решит наведаться.

На первом этаже также разместилась комната отдыха, где стронги собираются, чтобы развеяться от каждодневной рутины Стикса. Стены украшены картами местности с отмеченными точками для рейдов. И каждый знает, что когда придет время превратить эти карты в реальность, многим не суждено будет вернуться обратно.

Здесь царит порядок и строгая дисциплина, тщательно поддерживаемая жителями стаба. Существует несказанное правило: во время атаки каждый становится звеном одной большой машины, неотвратимо действующей против внешней угрозы. Каждый винтик в этом механизме выполняет свою функцию безупречно, точно, со знанием, что от этого зависит выживание целого сообщества. Как только поступает тревога — все бросаются на свои боевые посты, готовые защищать свою крепость до последнего дыхания.

Пока я ждал остальных, я услышал странное, то ли мычание, то ли бормотание, исходившее из конца одного из коридоров, но не придал этому внимания.

Как только Гренадер вышел от ментата, то сразу же подошел ко мне и повел на второй этаж.

Мне выделили небольшую комнатку с грубой кроватью, словно символом нашей хрупкой жизни в Стиксе. Комната оказалась такой же лаконичной, как сама база. Стены были обиты металлическими панелями, выглядевшими словно броня, защищающая от нашествия зла. В углу стоял небольшой, но прочный шкаф, его дверь была закрыта, храня тайны предыдущего обитателя.

На потолке висела незамысловатая лампа, ее бледный свет освещал комнату, погружая ее в призрачный полумрак. Несколько затертых почерневших книг, оставшихся в забытом прошлом, лежали на столе, заставляя задуматься о том, что было до этого безумного мира.

Кровать, дико изношенная временем и использованием, скрипела при каждом моем движении, будто предупреждая меня о том, что я здесь на короткой ниточке жизни. Она была холодной и жесткой, как будто спал на табуретке, но в этом беспокойном мире это было лучшее, что могло быть.

Как только я рухнул на кровать, звук скрипа пружин намекнул на обещание неминуемой боли в спине утром, но в то же время сладкого отрешения от всей суеты этой ночью. Я ушел в сон мгновенно, без единого вздоха. Забыть о мерзких зараженных, о пулях, свистящих мимо ушей, и обо всем том ужасе, который преследовал меня сегодня, стало сладким искушением. Если фортуна мне улыбнется, я проснусь без криков у виска. Если нет… неважно. Сегодня я спал, и это было самым желанным обретением.