29 ноября 1988 года, Банный комплекс «Афродита», г. Долгопрудный. Витя Кисляк

Дорога из города до Мысово заняла у Витька Кисляка минут двадцать от силы. Баклажановый «Москвич» послушно тарахтел по разбитой грунтовке, огибая лужи, еще не затянутые тонкой ледяной коркой.

Дело выгорело и прошло удачно. Техника с хаты вояки стояла в спальне Артёма за шкафом, замотанная в старые мешки, — пока не сбыли, так как сбывать надо было с умом. Не на рынке же толкать, где каждая шавка ментам настучит? Да и не знал Витька, к какому барыге теперь можно обратиться в городе. Не так уж давно он вышел из «мест не столь отдалённых», чтобы разобраться. Наводку на парочку мужиков, кто мог купить технику, ему дали, но Кисляк, как и любой опытный уголовник, знал: почти все барыги стучат. Нужен был проверенный, и чтоб Витю к нему отправили «по рекомендации».

Тридцать три тысячи рублей из коробки Кисляк припрятал, за вычетом пары штук, отданных за работу Артёму и его товарищу. Но главное — бабки ему были нужны не сами по себе. Бабки — это средство. А цель — наладить связи. Именно поэтому Витя второй день искал встречи с Хромым. Удачное жирное дело — прекрасный повод показать себя перед авторитетом. А там глядишь и прибиться получится.

Сперва уголовник сунулся было к его дому, но кроме незнакомых автоматных рож никого там не увидел. Те лишь хмуро ответили, что Хромой уехал из города, и развернули подозрительного мужика обратно. Потому Кисляк в четверг и отправился в «Афродиту», где был второй «рабочий» дом местного авторитета, в котором тот часто принимал гостей. В том числе именно там Хромой выделил Кисляку «грев» из общака на первое время.

Тормознув «Москвич» на подъезде к комплексу, Витя вышел и потопал к зданиям пешочком, стараясь не испачкать сапоги в грязи луж, ещё не схватившихся толком от холода коркой. Но и здесь по какой-то причине его встретил хмурый взгляд военного. Как Витя понял, что это военный? Во-первых, знал он эту породу хорошо — как-никак стерегли его на Севере десятку. А во-вторых, одежда: чёрная пуштунка на голове, оливковая «афганка» с синим воротником, песочного цвета брюки, заправленные в кирзовые сапоги.

— Чё надо? — неприветливо спросил молодой военный с тёмно-карими глазами, без труда определив в Вите нежелательный элемент.

— К Хромому я, — прохрипел Кисляк.

— Нет его.

— А Паша? Паша Чёрный есть? — происходящее Кисляку отчаянно не нравилось. Нюх битого старого волка подсказывал: творится что-то не то. С чего вдруг Хромой окружил себя военными, да еще и так плотно?

— Никого нет. Кузьмич и Георгий Иванович тут только, — покачал головой парень.

— Тогда к Георгию Ивановичу, — не услышав знакомых имен, Кисляк решил не отступать. Хрен его знает кто такой этот Георгий Иванович, но может он подскажет где найти старших? А то места, где Кисляк мог бы их найти, у уголовника начали заканчиваться.

— В большом доме он. Вперёд топай! — распорядился афганец.

И следующие полсотни метров Кисляк снова почувствовал себя будто за решёткой: вот идёт он, а вот за спиной — «вертухай-конвоир». То ещё удовольствие. Подошвы хрустели по гравию, где-то за забором лаяла собака, и весь этот казённый уют действовал на нервы.

— Кто тут у нас — в обеденный час? — на крыльцо вышел мужчина низкого роста в фуфайке и оглядел Кисляка с головы до ног.

— Хромого и Чёрного искал. Гнать его, Георгий Иванович? — уважительно спросил военный у Жоры Децла, а это был именно он, Кисляк встречал этого мужика, когда впервые заходил к Хромому. Децл повелительно махнул рукой:

— Иди, Юрец, бди! Ко мне это.

Афганец кивнул и двинул обратно к месту своей дислокации, а Децл достал сигаретку, прикурил от спички и вопросительно посмотрел на Кисляка.

— Я тебя помню. Ты к Хромому приходил. Чё хотел?

— Чё я хотел — Хромому и скажу. Где найти мне его? — хмуро уставился на Жору Кисляк. Несмотря на низкий рост мужчины, Витя всё равно смотрел на него снизу вверх — тот стоял на крыльце, и Кисляка это откровенно раздражало.

— Так нет его. Уехал в Ессентуки — пока не хватятся менты! — непонятно, но в рифму ответил Децл. — Тебе к Чёрному, если какие делишки есть. Завтра он в обед тута должен быть.

— Ладно, — поиграв желваками, согласился Кисляк и собрался уж было разворачиваться обратно, но остановился и снова хмуро глянул на затягивающегося сигареткой и довольного жизнью Децла. — Слушай, друг. А чего у вас везде автоматные рожи ходят?

— Стерегут ребятки, — подмигнул Децл визитёру. — Чтоб всякие не шлялись тут и мне настроение не портили.

На том и расстались. Кисляк развернулся и зашагал к машине, чувствуя спиной взгляд. Происходящее Вите сильно не нравилось, а уж картина где военный ведет с себя с уркой Децлом как не просто с равным, а со старшим, вообще выбило мужчину из колеи.

29 ноября 1988 года. г. Химки. Святослав Степанович Григорьев

Разговор с Майором оставил приятное впечатление. На ловца и зверь бежит, верно? Вот и у меня вполне может получиться зайти на тему с водкой как настоящий герой — в обход. Хотя бы на какое-то время это решит нашу проблему. На вечер решил оставить только Чижа на колёсах — двоих вполне достаточно, чтобы забрать в Химках два ящика. Да и с какими-либо документами париться не надо: если остановят, пара ящиков — никогда не криминал. Брату на свадьбу везу, и всего делов.

— У «Гастронома» тормозни! — попросил я Серёгу, ткнув пальцем в соответствующую вывеску впереди.

И так как ехали мы по старой Чижовской привычке — не быстро и аккуратно, то проскочить мимо советского гастрономического рая не успели.

— На двадцать минут, Серёг! — вышел я и крикнул в открытую дверь Чижу, после чего захлопнул машину и двинул внутрь помещения магазина. Раз уж в Химках, надо было зайти. Брат говорил, что с икрой для челноков проблемы. Значит будем решать.

Оглядев прилавки и побродив немного, заметил нужного мне человека.

— Самвел Вартанович, добрый день! — улыбнулся я армянину, стоящему за одним из прилавков, в белом халате, наброшенном на плечи. Тот как раз разговаривал с какой-то дородной женщиной — явно местной работницей.

— А-а-а! Слава, дорогой! Рад тебя видеть! — широко улыбнулся мне мужчина. — Ко мне ты или так зашёл? Ай, да какая разница! Идём-идём, ко мне, кофем угощу! Саша, меня нет пятнадцать минут, — сказал он всё той же стоящей рядом даме и, придерживая меня за плечи, поманил в коридор, к своему кабинету.

— Ну рассказывай, Слава-джан! Как дела? Как работа? — открыл дверь мужчина, и мы вошли. Самвел включил кипятильник, упал за широкий стол, а я сел на мягкий тканевый стул напротив.

— Да это вы, дядя Самвел, рассказывайте. Как там Карен? Я-то, слава богу, нормально! — развёл я руки в стороны, показывая, что жив-здоров.

— Хорошо всё с Кареном, — расплылся в улыбке директор гастронома. — В декабре уже гулять будет. Эти апуши дали аж восемь месяцев мальчику. Могли и больше, если бы папа Самвел не постарался! Так что отметит Каренчик Новый Год и будет работать не разгибаясь! Чтобы дурь в голову больше не заходила — а только мамины хинкали. Сейчас в Электростали он в колонии, — мужчина поднялся на ноги, выключил кипятильник налил в две кружке кипятка, а потом закинул туда па паре ложек растворимого кофе из банки.

— Ну и отлично! Спасибо, — обрадованно сказал я, принимая стакан. — Дядя Самвел, хотел вас попросить. Для пары ребят собрать по пакету хорошему — в подарок. За деньги, конечно, но главное — по высшему разряду. Можно?

— Конечно, дорогой! Секунду! — Мужчина поднялся и выглянул из кабинета. — Рита, дорогая! Два пакета высшей пробы собери мне. Будто маме на юбилей подарок делаешь, да? — кивнул куда-то в коридор и сел обратно за стол. — Сейчас всё будет. Сервелат финский, сыр голландский, чёрная икорочка свежая, «Птичье молоко», балычок осетровый, кофе, чай индийский. Вах! — причмокнул губами мужчина, добавляя описанию сочности.

— Сколько с меня будет? И давайте договоримся, дядя Самвел. Я продукты покупаю, так что дарить в этот раз ничего не надо. Щедрость — хорошо, но пользоваться вашей хлебосольностью постоянно некрасиво.

— Ох! Слова не мальчика, но мужа! — хохотнул мужчина. — Карену бы твои мозги, дорогой! По двести двадцать стоит. Отдам за пакет, только для тебя — по двести, и даже не спорь. Обидишь дядю Самвела.

— Хорошо, — хмыкнул я, по-доброму улыбнувшись. Нравился мне этот мужик.

Я достал деньги и отсчитал из пачки четыре сотни, положил на стол и придвинул к мужчине. После чего наконец отпил горячей горьковатой жидкости и добавил:

— Спасибо, дядя Самвел. Если помощь какая нужна будет — обращайтесь.

— О чём ты говоришь, дорогой? Бог даст, и без помощи проживём, — Мужчина смахнул деньги и сунул во внутренний карман халата.

— Кстати, про икорку, дядя Самвел. Помните, мы говорили насчёт пары десятков банок?

— Конечно. Сейчас столько нет, разобрали на юбилей хорошему человеку, но на следующей неделе сделаем. Тебе по полкило? — уточнил он.

— А вот тут вы лучше посоветуйте. Если за рубеж везти — как лучше? — Тут я, честно говоря, не особо ориентировался, как в этом году обстояли дела с вывозом продуктов, так как в той жизни в 88-м году сидел. Кстати, как раз на химии.

— А-ну, тут тебе в жестяной банке не подойдёт, дорогой. Тут либо в стекле, либо на экспорт! — Самвел Вартанович задумчиво побарабанил пальцами по столу и улыбнулся. — Знаешь, как поступим? Есть у меня знакомцы на консервном заводе. Сделают тебе в стекле на 350 грамм, с экспортной наклейкой. Но придётся подмазать, так что стоить будет почти как за полкилограммовую в жестяной банке — по 60 рублей. Но тут сам понимаешь.

— Годится! — кивнул я, и услышал звук открываемой двери.

— Добрый день! — Я повернулся ко входу и поднялся на ноги при виде работницы гастронома, которая втащила два тяжёлых объёмных пакета и, не замечая меня, водрузила их на стол, недовольно проворчав:

— И вот почему я должна эти тяжести таскать? Вовчик запил опять, а я тащи… — буркнула она и, развернувшись, вышла наружу, громко хлопнув дверью.

— Вот так и работаем, дорогой! — развёл руки в стороны мужчина и довольно хохотнул. — Ладно! Тогда во вторник-среду приезжай — будет всё в лучшем виде. Тогда и рассчитаемся. Помочь? — Мужчина пожал мне руку и кивнул на пакеты.

— Своя ноша не тянет, — хмыкнул я и взялся за ручки.

И что только делать с этими гостинцами теперь? Брал-то я их, чтобы подмаслить будущий разговор об икре. Но, судя по тому, как сложилась беседа, мог и без метания бисера обойтись.

А с другой стороны?

А с другой стороны, я полный лопух, который настолько замотался, что забыл о самом важном — о нашем субботнем вечернем рандеву с Алисой. Так что отправился из Химок я не домой, а прямиком в «Афродиту». Круто было бы, приехала бы девушка, а мне её и угостить нечем. Боюсь, такого «первого раза» бы она не оценила.

Да и вообще — приедет ли она? Не передумала ли? Надо было срочно сестре Вована позвонить. Сегодня же.

— О! Зырь, Слав, тормозит нас вояка! — вывел меня из размышлений Чиж, когда мы через двадцать минут подъезжали к въезду в «Афродиту». Котовский залив радовал взгляд своей ребристой серебряной гладью по левому борту нашей «копейки».

— Вы к кому? — спросил нас молодой паренёк в смешной восточной шапочке. Он подошёл к окошку водителя и заглянул внутрь, когда Серёга остановил тачку и это самое окошко открутил вниз ручкой на двери.

— Новенький? — наклонился я через салон и присмотрелся. Парня этого я точно в рядах Вовкиных бойцов раньше не видел.

— Да, третий день. А вы кто? — удивлённо приподнял бровь парень.

— Слава я, Григорьев. Младший брат Вовы Сержанта. Слыхал?

— Да! — быстро закивал парень и улыбнулся. — А вы к кому? Тут кроме Георгия Ивановича и нет никого. Я, кстати, Слава тоже.

— Ну, тёзки значит! — хмыкнул я в ответ, соображая, кто такой Георгий Иванович. — Слушай, а Жора Децл тут?

— А-а-а! Это, наверное, Георгий Иванович и есть. Слышал, как его Жорой тут кликают. Он в большом доме. Езжайте! — закивал солдатик.

— Ну, бывай! — попрощались мы с парнем и заехали на территорию.

Тормознув возле посыпанной щебнем дорожки, вышли наружу.

— Красиво тут, а, Славян? — потянулся Чиж, разведя руки в стороны и бросая взгляд на воду. — Тебе помочь?

— Неплохо, — согласился я и двинул напрямки к высокому двухэтажному дому с пакетами. — Я сам. Через полчасика вернусь, — заверил я и зашагал по дорожке.

Входя внутрь, в дверях меня встретила женщина лет шестидесяти — дородная, в наброшенном на плечи шерстяном платке. Глаза у неё были цепкие, хозяйские.

— Мальчик, а вы к кому? — удивлённо обвела она меня взглядом.

— Слава я. К Георгию Ивановичу.

Она удивлённо посмотрела на меня и вдруг расхохоталась — громко, раскатисто, от души.

— К Георгию Ивановичу? Скажешь тоже! Ха! К Жорке, поди! Анна Павловна я. Жо-о-ор! — крикнула она куда-то в сторону прямоугольной арки из двух дверей.

Оттуда через десяток секунд появилось лицо Децла — с чем-то красным на губах и с зачёсанными набок редкими волосами.

— К тебе тут, — Анна Павловна кивнула в мою сторону с иронией, — видимо, солдатик новый. Георгия Ивановича ищет.

— Это не солдатик. Это чей-то братик, — кисло, в рифму, произнёс мужчина, протер губы тыльной стороной ладони и вышел наружу.

— Слышь, Георгий Иванович, — приподнял я вверх пакеты, — куда продукты деть, чтоб до субботы не пропали?

— А давай я сберегу! — Анна Павловна легко, без всякого напряжения, приняла от меня тяжёлые пакеты. — А то этот трогладит всё сожрёт до субботы-то, — бросила она через плечо Децлу. — Слышь, Иванович! Гостя-то чаем с вареньем, поди накорми.

— Ага, — буркнул Жора и махнул за собой рукой. — Идём.

Мы вошли в двустворчатые двери. Помещение внутри оказалось просторным — очевидно, служило местным для игры. Широкий длинный дубовый стол занимал большую часть пространства, окна были занавешены шторами и тяжёлыми портьерами. Чуть сбоку — несколько прямоугольных столов поменьше. Вся мебель из резного дерева, с мягкими подушками под задницы и на спинках.

— Чо приехал? — спросил невесело Жора, садясь за тот стол, что поменьше, и подставляя свободную чашку под медный носик самовара. Кипяток полился ровной струёй, пар клубами потянулся к потолку.

— Мне по форме отчитаться, товарищ полковник? — с иронией посмотрел я на мужчину, складывая перед собой руки на столешнице и принимая чашку.

— Смешно, — шмыгнул носом Децл, сунул руку в карман телогрейки и достал золотую пачку «Явы». Похлопал по ней, выбил одну сигарету, покрутил в пальцах.

— Ну, тебе видней, ты ж шутил, — кивнул я, наливая заварку в кипяток и пригубляя горячий напиток. — Я там продуктов привёз. Балык, икра, колбаса, сыр. Ну, как полагается. В субботу с девушкой вечером, часикам к восьми, приеду. Отдохнуть, все дела… На фазенде Хромого.

— Ага! Именно что Хромого, — недовольно посмотрел на меня Децл, нарочно выделяя имя своего благодетеля, указывая на принадлежность дома.

— Так его нет, и когда будет — неизвестно. Чего дом без дела стоит? К тому же мой старший брат тут вроде как на хозяйстве с Черным оставлен, а через него получается, что и я. Или ты возражаешь? — приподнял я вопросительно левую бровь.

— А то меня кто спрашивает! — злобно хмыкнул мужчина и прикурил спичкой сигарету, выпустив густое облако дыма.

— Собственно, я это к чему. Банку чёрной икры одну, балычка немного, и вообще по чуть-чуть из пакетов, можешь откусить себе, но без фанатизма. Подгон мой, считай, тебе. А взамен организуй мне мяса хорошего килограмма три, овощей, мангал и человечка, который нам это мясо пожарит и продукты оформит на стол красиво. Справишься?

— Справиться-то справлюсь. Да мало тут одного балычка да икорки! — приосанился старый уголовник, закинув короткую правую ножку на лавку. — Я тут парюсь, сижу и не выйти. Скука смертная, не поверишь! Так что давай так, я тебе помогу, а ты мне.

— И что я тебе?

— Видеомагнитофон с кассетами. Хоть какое развлечение, а я все в лучшем виде оформлю, — подмигнул мне хитрожопый урка и весело заглянул в глаза.

— А давай лучше так! — щёлкнул я пальцами, отпил чая, и предложил: — Я просто заплачу полтинник Анне Павловне и Кузьмичу. Анна Павловна принесет мяса, стол накроет. Кузьмич сделает шашлычок. А икру вторую банку и лишний балычок домой заберу, или тому же Черному подгоню, у него работа нервная, ему для здоровья полезно. Так-то оно экономней будет, как считаешь?

Повисла тишина. Децл перестал жевать, сигарета замерла в пальцах. Нет, я понимал старого урку. Перед ним сидел вчерашний школьник. И то, что школьник этот при первой с ним встрече рулил более взрослыми дядями, его совсем ни в чем не убедило, ну не могут же глаза врать? А потому попытка меня аккуратно прогнуть, попробовать что-то с меня получить, сесть на шею, входила в стоимость билета. Так что щелкнуть сейчас Децла по носу и расставить все точки над «и» была моя святая обязанность.

— Жора, — продолжил я уже спокойно, без усмешки. — Мне в целом по хер на твои мутки с вояками. На приколы твои — пока они меня не касаются тоже похер. Но если ты не понял — я тебе объясню: ты либо показываешь, что на тебя можно рассчитывать и ты полезен, либо убеждаешь в прямо противоположном. А ненужные люди… ну ты понял да, ты же умный человек?

— Да чо я? — сбавил тон Децл, отводя взгляд. — Так просто… только вышел с пОста, — пробурчал он под нос. — Сделаю, мне не в напряг. Кузьмича с Павловной сам припрягу — всё ровно будет.

— Вот и отлично. А то я ведь и без грева для тебя мог, через твою голову, напрямки к той же Анне Павловне обратиться. Только если я так буду делать, то мне ведь придется человека со стороны искать, управляющего всем этим хозяйством. Паша то не успевает теперь. А мы с Вовой вообще-то на тебя рассчитывали, — будто невзначай поделился я, намекая на некий потенциально новый статус Жоры в котором он мог бы прибывать в Афродите.

— Да ладно-ладно! От души чо! — шмыгнул носом Децл, рассматривая свою полупустую чашку на столе. — Только это…на счет хозяйства. Катран не пашет какой день. Люди звонят, спрашивают. Бабы через это без дела скучают. Чёрный только отмахивается. Мне чо делать-то?

— Чо делать? — я задумался, покрутил в пальцах ложечку. — Говори, что со следующей недели запустим. Вторник-среда. С Чёрным я решу.

— Вот это в натуре от души, пацанчик! — обрадовался мужчина — аж на лавке заёрзал, на лице заиграла довольная улыбка. — На счёт субботы не бзди — всё будет на мази! И вообще — я с «Афродитой» справлюсь, без базара.

— Охотно верю, — я поднялся на ноги.

Пора было ехать домой. Водка, икра, субботний вечер, свидание, чёртов Децл со своими капризами — голова шла кругом. Но выпускать из рук нить не хотелось, более того — такой темп мне даже нравился. Давно так не бурлила кровь и энергия не била через край. Настолько живым я себя не чувствовал уже долгие годы.

Ну а свиданка? Если Жора сделает всё как надо — в субботу будет не стыдно принять гостью. А там видно будет. Только сегодня надо было бы гостье отзвониться, не даст ли заднюю?