29 ноября 1988 года, г. Долгопрудный. Святослав Степанович Григорьев

Из Лобни я выехал сразу, как закончил с Митяем. Не хотелось терять ни минуты. Время при таких раскладах — это деньги, а иногда и человеческие жизни или свободы. Парни Митяя, Шура и Куча, сидели в КПЗ, и каждый час их пребывания там мог обернуться чем угодно. Пацанов этих я не знал и даже представить не мог, чего они там могли наплести.

Чиж, который всю дорогу от Лобни молчал и только крутил в руках баранку, бросил на меня короткий взгляд:

— Так чо, куда мы? Домой?

— Не. К Шницерману. К адвокату, к нему сперва заедем, — кивнул я своим мыслям, откидываясь на сиденье.

А поразмыслить было о чём. Жопа, которую устроил Митяй всего за пару дней, честно говоря, даже меня поразила своими размерами.

«Копейка» послушно и аккуратно свернула с Московского шоссе и покатила по знакомым улицам Долгопрудного. За окнами моросил противный мелкий дождь, смешанный с ещё не снегом, но с чем-то густым и холодным. Ноябрь кончался, и подступающая зима уже вовсю давала о себе знать. Дворники с усталым скрипом ползали по лобовому стеклу, размазывая грязь, а в салоне пахло влажной обивкой и недорогим табаком, оставшимся от прошлого владельца.

Припарковавшись у административного здания, я прошёл через проходную и быстро взбежал по лестнице вверх. Постучав в дверь пару раз ради приличия, не стал ждать ответа и вошёл внутрь.

Кабинет Шницермана ничуть не изменился — всё те же книжные шкафы, заставленные папками и томами книг явно правовой направленности, широкий стол адвоката с лампой с зеленым абажуром. За столом поменьше, сбоку, что-то старательно записывал кучерявый парнишка лет двадцати в круглых очках и полосатой светлой рубашке. Видимо помощник, возможно даже родственник. Впрочем, мне было не до него. Я двинул прямо к хозяину кабинета, который при свете лампы, подслеповато щурясь, перелистывал какие-то документы.

— Святослав! Какими судьбами? Не ожидал вас так скоро. — Мужчина поднял голову, в глазах его мелькнуло узнавание. Он указал мне на стул, приветливо улыбаясь. — Что-то стряслось? Вы по своим вопросам или от брата? Если по своим, то, пожалуй, рановато. Я же вам говорил.

— Нет, Михаил Генрихович, — я присел и расстегнул не успевшую промокнуть куртку. — Дело касается не брата и не химии. Я насчёт одного моего… партнёра. Из Лобни.

Шницерман чуть приподнял бровь и виновато развёл руками:

— Но позвольте, Святослав! У меня масса дел. Мне никак не до каких-то людей из Лобни. К тому же там есть своя адвокатская коллегия. Они явно будут не рады, если я буду сманивать их потенциальных клиентов. А они так и подумают, поверьте.

— Михаил Генрихович, давайте сразу перейдём от пункта ваших отговорок к пункту «чем могу помочь?» — я достал из внутреннего кармана согнутую пополам пачку денег, отсчитал две тысячи рублей и положил на стол.

— Весь во внимании! — тут же кивнул хитрый мужчина и улыбнулся. При этом прикованный ко мне заинтересованный взгляд никак не помешал адвокату протянуть правую руку и не глядя смахнуть деньги в выдвижной ящик, параллельно открываемый левой.

— В Лобне менты повязали двух товарищей моего партнёра. Неких Шурыгина и Кучина. Взяли на рынке за вымогательство денег у торгаша-армянина.

— Статья 95 УК РСФСР. Если организованной группой — то до десяти лет. Простите, а торгаш этот ваш своим имуществом торговал или государственным?

— Понятия не имею, — развёл я руками. — А это имеет значение?

— Ещё какое, — адвокат снял очки, достал из кармана платок и принялся старательно протирать стёкла, параллельно объясняя суть дела. — Дело в том, что как таковой статьи за вымогательство у кооператоров в нашем законодательстве пока нет. Это веяние начало распространяться в Москве не так давно. Обычно такие случаи квалифицируют как грабёж или разбой. Иногда, под шумок, такие дела проводят как вымогательство, когда дело касается кооператоров. Но вообще-то это совершенно незаконно. Законы не успевают за перестройкой, так что ваш случай сейчас — серая зона. Бывали случаи, когда за такое милиция просто мурыжила людей, а потом отпускала.

— Полагаете, менты в Лобне просто помурыжить пацанов взяли?

— Не знаю. «Взгляд» не смотрели? Вот там такой молодой человек из Киева был по фамилии Кашпировский. Чудеса на расстоянии творил. Так вот, я так не умею, — развёл руки в стороны, извиняясь, мужчина. — Но обязательно выясню. Я так понимаю, от меня требуется ребят выручить?

— Да! Помимо прочего, если это не противоречит вашим принципам, возьмите в пару какого-нибудь местного адвоката. Хотелось бы собрать информацию про этого торгаша мясом, армянина, что написал заяву. Это раз! Раз он армянин, значит наверняка крутится в своей диаспоре, и неплохо было бы узнать, кто в ней пользуется авторитетом. Это два. И три: интересуют любые подробности этого дела, а также всё, что можно накопать на некоего майора Жаркова.

— Жаркова? Это который замначальника местного ГОВД? — уточнил еврей.

— Именно он.

— Знаю-знаю, как же. Сталкивались.

— Тогда вам и карты в руки, — кивнул я. — Ну и по основному профилю. Надеюсь, ребяток получится выручить и проследить, чтобы они не оговорили ни себя, ни кого-то ещё. Денег если не хватит — дайте знать.

— Что вы, что вы! Пока денег более чем достаточно! — заверил меня мужчина и обаятельно улыбнулся. — Я так полагаю, действовать будем немедленно? — задал вопрос Михаил Генрихович, на который, впрочем, отвечать мне уже не потребовалось — мужчина встал на ноги и начал собираться.

— От меня что-то ещё требуется? — уточнил я, тоже поднимаясь.

— Конечно! Вряд ли ребятки доверятся пришедшему незнакомому мужчине у которого огромное желание их защищать?

— Точно! — хлопнул я себя по лбу, — скажите, что вас нанял Митяев Олег. Он же Митяй. Что-то еще?

— Нет, Святослав. Дальше делом займусь я. Ежели что, номер ваш у меня есть, — ну или вы мне звоните! — мужчина рассеянно осмотрел стол, взял в руки прямоугольную серую карточку с написанным на ней синей ручкой номером и протянул мне. — А то так никакого бензина не напасёшься — вам туда-сюда ездить.

— Тогда держим связь. Удачи, Михаил Генрихович, — двинул я к выходу.

— Удача — это ерунда. Знания и талант — вот ключ к успеху, — пробурчал себе под нос мужчина, складывая какие-то бумаги в портфель и явно потеряв к моей персоне всяческий интерес.

— Ну чо, домой двигаем? — встретил меня вопросительный взгляд Чижа, когда я забрался на переднее пассажирское сиденье и захлопнул за собой дверь.

К машине пришлось бежать. Дождь за окном немного усилился, и капли срывались с крыши, разбиваясь о лужи мелкими фонтанчиками.

— Да. Перекусим дома и в Химки сгоняем в ресторан, — кивнул я.

— Короче! Я чо тебе забыл-то сказать? — Чиж тронул машину с парковки, аккуратно выруливая на дорогу. — Я ж пацанов поспрашал на счёт того, кто-чо левый крутился, когда Вовкину хату выставили.

— И? — я повернул лицо в сторону приятеля.

— Крутился там в те дни один мужик мутный. Под полтос, темноволосый. Глаза какие-то не такие. Типа страшные. Его Сопля видел, как он из старенького «Москвича» вышел и в ваш подъезд пошёл. Говорит явно уголовник.

— Что за «Москвич»?

— Цвета баклажан! А вот номер Сопля не особо запомнил. Говорит, «А 14», а дальше две цифры и буквы не помнит ни хера. Типа Сопле же самому четырнадцать лет, вот и отложилось в памяти. Они с пацанвой подгрести хотели, посмотреть, чо там в салоне — мало ли, может мужик дверь не закрыл? А там в салоне два амбала сидели. Ну они и сдриснули.

— Значит, «Москвич» цвета баклажан, — кивнул я, запоминая информацию. Два амбала в машине и уголовник. Вполне может статься, что это наши клиенты. — Что ж, запомним. И ты пацанам скажи, кто машину эту, где увидит — пусть маякнет, с меня причитается.

29 ноября 1988 года, г. Долгопрудный. Святослав Степанович Григорьев

По приезду к дому меня ждал приятный сюрприз — у нашего с братом подъезда стояла зеленая «копейка», на которой раньше рассекали Вовка и его близкие. Подойдя к окошку водительского сиденья, я постучал костяшками пальцев и дождался, пока парень, сидящий за рулем, откроет окошко.

— О! Славка, привет! — улыбнулся мне, обнажив белые крепкие зубы, парень лет двадцати в зеленой телогрейке. Ноги его были такими длинными, что согнутые в коленях едва не касались ушей. Утрирую, конечно, но не так чтобы и сильно.

— Привет, Богульма! Кстати по имени как, забыл? — уточнил я. Парня я вспомнил — именно он на нашем двойном свидании с Медвежонком, Дашей и Ритой подгонял нам стулья в видеосалоне брата в вагончике.

— Леха! Но можно просто Богульма. А это Ванек Горянин. Новенький, — кивнул он в сторону темноволосого короткостриженого паренька с зелеными глазами и каким-то ленивым, будто малость заторможенным взглядом. Тот развалился рядом на переднем сиденье.

— Я Иван! — поморщился парень, покосившись на друга и слегка кивнул мне, — не Ванька, не Ванек, не Ванюша. Иван.

— Не куксись! Это Славка, младший брат Вовки Сержанта! — подмигнул своему напарнику Леха и доверительно сказал мне: — Вот поставил нас Саша Ткаченко — охранять и следить. Так что случись чо — маякуй сюда. На пост, — хохотнул военный, ударив себя кулаком в грудь.

— Годится! Ну не скучайте тут. Захотите чаю или облегчиться — поднимайтесь в квартиру. Я пока дома! — Я пожал руку Богульме, махнул Ивану и двинул с Чижом к себе в подъезд.

— Слав, я чот заманался уже тут сидеть! — пожаловался мне Петя Пельмень, когда мы с Чижом вошли в квартиру, разделись и упали за кухонный стол. — Все фильмы я уже пересмотрел. Скучно, капец!

— Ты же не просто так сидишь, а по делу. И не бесплатно, — намекнул я другу. — Чайник-то поставь и картофан с колбасой достань из холодильника. Подогреем. Жрать охота.

— Да понятно, что не бесплатно и по делу. Но скучно, — буркнул Петя и открыл мой «Минск». — Как-то даже в универ потянуло.

— Ну прости, дружище. У нас людей не так много, — я кивнул в сторону Чижа, который жевал наспех сварганенный бутер из хлеба и сыра. — Ты да Серега вон. Гудрону отзвонись. Вместе посидите, заодно присмотришь за ним.

— Ну хоть так, — вздохнул Петр.

— Не вешай нос, Петя. Сейчас ситуация такая, что мне важно быть на связи. Если что случится, а оно реально может случиться, искать будут меня дома. И вот тут ты будешь в кон, — объяснил я доходчиво. — Завтра Медвежонок с химии вернется, так что разгрузим тебя. А пока посиди с Гудроном. Присмотрись к нему — годится он в нашу компанию или нет.

— Да чо не годится-то? Парень — во! — показал большой палец левой руки боксер, правой помешивая картошечку деревянной ложкой, раскрашенной под хохлому.

— «Во» — это много. А вот чтоб можно было доверять ему спину и имущество — было бы в самый раз! — пояснил я, подойдя к закипевшему чайнику и выключая конфорку. — А нечего делать — утеплите окна. Холодно дома — еще как. Поролон и вата есть на антресолях. Докину за работу еще по полтинничку. Чиж, тебе сахара сколько?

— Три ложки!

— Жопа слипнется! — заржал Петя. — Лады. Сделаем. Так вы значит валите опять?

— Мы в Химки еще на пару часов и, думаю, домой. Буду в ресторане местном, в гостинице «Космос», — я закинул пакетик чая в исходящие паром стаканы с кипятком и вернулся за стол, поставив одну кружку перед Серегой. — Ко мне сегодня должны работники прийти. Кое-чо у меня в спальне смастерить — если вернуться не успеем, подержи их на кухне. Приеду — объясню, чего от них хочу.

— Лады! Картошечка готова. Садитесь жрать, пожалуйста! — съюморил Петя и начал накладывать незамысловатый обед в тарелки.

— А ты быстро! Привет! — подсел ко мне за столик майор. Я только-только успел получить заказ и отхлебнуть кофе. К трем часам мы с Чижом как я и наметил добрались до Химок.

— А чо тянуть? — пожал я плечами и, вложив пухлый конверт с десятью тысячами рублей в меню, пододвинул его к мужчине в темно-сером костюме. Лицо Жени было сегодня каким-то опухшим, отчего шрам на правой щеке смотрелся особенно неприятно. — А ты чо такой помятый?

— Да посидели вчера с батиным товарищем, — Майор открыл меню и, подцепив пальцами конверт, сунул его во внутренний карман. — Но это даже хорошо, что ты приехал. Вопрос такой: ты Тарасом с ликеро-водочного с какой целью интересовался?

— А что? — настороженно посмотрел я на собеседника, чуть приподняв вопросительно бровь.

— Не так выразился, — Майор нахмурился и перефразировал: — Короче! Если ты интересовался за Тарасенко на предмет купить водки, то есть вариант купить с завода со стороны. Интересует?

— Рассказывай, — кивнул я, с интересом глядя на мужчину и крутя в руках горячую чашку.

— Да просто все, на самом деле. Иван Андреевич — это давний друг моего отца. В прошлом подполковник ментуры на пенсии. Ну как на пенсии? На пенсии он в органах, а так в свое время устроился начальником безопасности в наш Химкинский ликеро-водочный. Пропускной режим, охрана складов и территории, контроль за выносом и вывозом готовой продукции. Ну ты понял — полный набор, — я кивнул, и мужчина продолжил:

— Короче, как залез на завод Тарасенко, на Андреича какое-то время спустя начали коситься. Чужой человек, все дела, но вроде как-то сладилось. Третью ночную смену запустили, чтоб сверхплан делать, и в кооператив свой загонять водяру за копейки. У них же теперь, как у всех, хозрасчет — план сделал, а что сверху — себе на жизнь.

— Так сейчас много где, — согласился я.

— Именно. Короче, суть да дело, Андреич понял, что рано или поздно его один хер турнут, ну и начал потихоньку и для себя дергать. Ящик тут, другой там. Короче, по его словам, девать ему уже эту водку некуда.

— Так, а чего не продаст? — удивился я.

— А кому? В городе — палевно. Он осторожный, боится засветиться. А за пределами Химок подходящих людей не было, кому довериться можно было бы. Так, что-то по мелочи друзьям и соседям продавал, но больше дарил. А водка копилась куда быстрее.

— А чего он вдруг сейчас засуетился? Как-то уж больно в масть, — настороженно посмотрел я на Майора.

— А ты прямо такой же, как Андреич, подозрительный! Расслабься, — хмыкнул Женя. — Я вчера к нему с бутылкой коньяка пришел обсудить тему ларька. Ты же сказал, что денег дашь, а ты на пустобреха не похож. Вот я и решил на предмет водки на продажу поузнавать у Андреича. Получится ли что-то сладить.

— Ясно, — кивнул я, слова мужчины звучали логично. — И сколько твой пенсионер готов продать?

— Два ящика, — от таких «объемов» я лишь хмыкнул, но Майор быстро добавил: — Это для начала. Он тебя не знает и хочет убедиться, что все рОвно. И деньги заплатишь, и проблем не будет.

— И почем?

— 15 рублей бутылка. Водка заводская, качественная.

— Такая в магазине — десятку, — покачал я головой.

— Ага. По талонам. Бутылка в месяц, — хохотнул Майор. — А так уже тридцатка ща не меньше. Я же узнавал. — Помолчав немного и посверлив меня взглядом, Женя добавил: — Это для начала. Если все ровно будет, дальше отдаст по оптовой — за 12 рублей. Ну или как сторгуетесь. Зависит, сколько ты потянешь брать. Если десяток ящиков — одно, а если два-три десятка — другое.

— А твой интерес?

— Свой интерес я с Ивана Андреича получу, не переживай. Рубь-два с бутылки — по-свойски.

— Годится, — подумав, кивнул я.

Не знаю, сколько у этого начальника службы безопасности завода ящиков этой водки, но надо брать и не жужжать. И брать все, что есть, и даже больше. Если получится с ним сработаться, уверен, мужик может какое-то время обеспечивать нас водярой на постоянной основе.

— Ага, по глазам вижу — врубился в перспективу? — хмыкнул Майор, оценив мое задумчивое лицо.

Только, судя по всему, афганец ни хрена не понял объемы этой перспективы для меня и сам. Ведь он говорил про два-три десятка ящиков. Но по хорошей цене я готов брать не десятки, а сотни. Водка уже жидкое золото, а дальше будет только расти в цене — почти как доллар.

— Оценил, — кивнул я, — и крайне тебе благодарен. Когда и куда можно подскочить?

— Вот! — Мужчина достал из внутреннего кармана маленький блокнотик с ручкой и написал адрес на листке, после чего вырвал и придвинул ко мне. — К десяти вечера подъезжай. Это гаражный кооператив у нас. У въезда будем ждать. А на счет благодарности не стоит. Ты помог мне — я помогаю тебе.

— И Ивану Андреевичу заодно помогаешь, — подмигнул я мужчине, — и себе.

— А как же? — согласился военный и расплылся в хищной улыбке, — не один ты такой умный, Слава.