29 ноября 1988 года, г. Лобня. Святослав Степанович Григорьев

Сразу после поездки в Химки и возвращения домой меня порадовали неожиданным и приятным визитом мои рыжеволосые сестрички. Которые «соскучились», имели игривое настроение и хитрые мордашки. Посмотрев с ними «Смертельное оружие» с Мелом Гибсоном в главной роли, я отправился в дом к Хромому на разговор с Пашей, оставив девчат готовить ужин под присмотром Пельменя.

Парень весь вечер пожирал Машу и Дашу взглядами той самой японской собаки из фильма «Хатико» и был галантен, аки английский джентльмен, правда нашего долгопенского разлива. Ревности от такого поведения товарища я не испытывал. Девка есть девка: если у неё есть настрой от тебя уйти и если она за тебя не держится — рано или поздно точно свалит в закат. Так чего переживать? И да, не буду малодушничать и признаю очевидное: то, что сестёр у меня сразу две, наилучшим образом нивелирует возможность каких-либо поползновений в сторону «лева» от одной из них. Сами того не понимая, они замечательно присматривали друг за другом, куда пристальнее, чем шпик за объектом слежки.

Разговор с Пашей вышел довольно странным. Оказалось, что Митяй окончательно ушел во все тяжкие и отправил Вора Журика в больничку. Понятия не имею, понимал ли мой товарищ в тот момент, что делает (зная его, скорее всего нет), но геморроя парень себе — и мне заодно — снова подкинул изрядно. Тем же самым параллельно занимались и его подручные. Тот же Жук, очевидно, вообще не соображает, кому и что он рассказывает, а главное — какие из этого могут быть последствия. А то, что они будут, — сомнений не было ни у меня, ни у Паши Чёрного. Такие движения обычно заканчиваются пером под ребро где-нибудь в тёмном подъезде — не иначе.

Помню случай из 90ых из моей прошлой жизни. Когда группа ОПГшников из одной крайне уважаемой банды весь вечер в кафе задирала пару уголовников. Все закончилось не дракой даже, а избиением последних. В течении следующей недели каждого из спортсменов выловили то там, то тут по одному. Двое с летальными исходами.

Вряд ли стоило переживать прямо сейчас: в конце концов, Журик пока что «на больничном» и едва ли будет действовать без оглядки на своего старшего. А старшему еще предстояло разобраться в хитросплетениях происходящего. Но лобик зеленкой на месте Митяя я бы себе намазал. Так что надо было с ним поговорить — вдумчиво и обстоятельно. Что я и решил сделать на следующий день.

Однако все эти мои размышления Чёрного не заботили совершенно. Главное, что беспокоило старого урку: то, что Журик узнал — Хромого увезли балашихинские, — и что скорее всего Вор догадался: долгопрудненского смотрящего уже нет в живых. А значит, за вымя возьмут снова его — Пашу. И возьмут на этот раз уже конкретно. Так как с Митяем новый разговор затевать — дело дохлое. Пришлось какое-то время успокаивать Чёрного и просить не суетиться раньше времени, передвигаться с охраной, а в случае чего звонить мне, благо дома я теперь решил держать кого-нибудь на постоянной основе. Кого-то кто в том числе знает где меня искать.

Но вернёмся к началу. Почему разговор с Пашей показался мне странным? Потому что старый жулик явно кое-чего не договаривал. Нет, он никак не выдал себя — ни словом, ни мимикой, не посеял во мне подозрения. Но из опыта прошлой жизни я привык всегда, прежде чем что-то делать, спрашивать себя: зачем я это делаю? Людьми движут мотивы — вот что главное. Спрашивается: а какой был мотив у Тяпы так срочно приезжать на разговор к Чёрному? Этого, как бы я Пашу ни крутил, мне выяснить так и не удалось.

Вечер и ночь я провёл весело и продуктивно — в постели с двумя красотками, высекая из их красивых молодых тел яркие стоны, складывающиеся в завораживающую мелодию страсти. А проводив девочек утром, позавтракав с вернувшимся на свой «пост» Пельменем и забредшим по моей просьбе Чижом, я отправился с Серегой в Лобню — искать самого отмороженного товарища этого города по которому все сильнее плакала премия Дарвина. Кто не знает, ее вручают за самую идиотскую и нелепую смерть.

Пельменя, кстати, я не просто так оставил сидеть и смотреть видак, охраняя хату от возможного визита домушников. Здраво рассудив, что мне нужна хоть какая-то связь (ведь если события понесутся вскачь и меня не найдёт вовремя тот же Чёрный, это может выйти всем боком), короче, придя к такому выводу, я нагрузил Петю обязанностями личного секретаря. Теперь, когда я куда-то уезжал, он точно знал, где меня искать. И в экстренных случаях всегда бы указал близким, где я. Ну и заодно мог сказать, кто мне звонил в моё отсутствие и чего хотел. В дальнейшем на таком посту буду задействовать и Гудрона — в паре, пока не докажет, что ему можно доверять.

Обнаружить Митяя на авторынке не удалось. В разговоре слегка взъерошенных парней лобненского начинающего авторитета чувствовалось напряжение и нервозность. Оказалось, что Олег утром должен был отправиться в ментуру решать вопрос по двум арестованным накануне парням — Шуре и Куче. И, скорее всего, когда вернётся, отправится в школу бокса. Туда мы с Чижом и поехали, неспешно объезжая лужи и колдобины.

В комнату отдыха на втором этаже меня проводил Сокол. Лицо его было сильно растерянным. По его словам, Митяй вернулся полчаса назад, выгнал всех из комнаты и остался сидеть там один. Постучав в дверь, за которой слышался громкий шум телевизора, и не дождавшись ответа, я потянул за ручку и вошёл внутрь.

Олег сидел напротив телевизора в серых широких брюках и белой рубашке в полоску и смотрел задумчиво в стол — явно витая в своих мыслях. Руки его лежали на обшарпанной столешнице, собранные в замок.

— Здорово, Олег! — сказал я, закрывая за собой дверь, проходя внутрь и усаживаясь в кресло сбоку от дивана.

— А? — поднял удивлённые глаза Олег, в которых начала проступать некоторая осмысленность. Рассмотрев меня внимательно, Митяй потёр зенки и откинулся на спинку дивана, щелкая кнопку «выкл» на пульте: — А я как раз думал тебе звонить, Славян.

— Рассказывай, Олежа. Чё опять стряслось? — предложил я товарищу перейти сразу к делу.

— Да чё стряслось…? — И Олег рассказал: как вернулся на хату после наших посиделок в Мытищах, как ему отзвонился Жук, как он лихо залетел к Тяпе на хазу, дав по морде Журику и «отжав» рынок; как следующим вечером оказалось, что двух его людей на этом самом рынке приняли; и как сегодня утром его буквально словесно отшлепал по жопе зам начальника местного ГОВД, — короче полный пиздец, — подытожил свою историю парень.

— Вот чего у тебя не отнять, брат, — насыщенно ты живёшь! Прямо полной грудью, — хмыкнул я себе под нос. — и если есть какая-то яма, ты вместо того, чтобы её обойти, с радостью прыгаешь туда с разбега двумя ногами.

— Вот только не надо на больное давить, — поморщился парень и посмотрел на меня хмуро. — Это, Слав… Я подумал над твоим предложением. Я чёт в натуре один не вывожу. Так что это… ну… Короче, я согласен на совместную работу. — Не увидев от меня никакой реакции, Олег, помолчав немного, каким-то обиженным тоном уточнил: — Или типа уже не хочешь работать вместе?

— Почему же? Я от своих слов не отказываюсь, — покачал я головой, встал, подошёл к парню и протянул руку. Тот посмотрел на неё пару секунд и крепко сжал. — Кстати зря ты думаешь, что это пиздец.

— А разе нет? — удивленно снизу-вверх посмотрел на меня Олег

— Нет, Олежа! Потому как любой другой на твоем месте уже либо лежал бы с дырой в бочине где-нибудь в овраге либо в СИЗО парился. А ты ничо — на свободе и жив-здоров, — хмыкнул я, — фартовый ты, дружище. Удачливый.

— Не смешно.

— Да уж чего смешного? Ладно. Теперь давай прикинем по порядку, что же у нас произошло, говорить буду прямо, так что давай без обиняков, — кивнул я и вернулся в своё кресло.

— Начнём с Воров. Пойми одну простую вещь: сила любого Вора — в авторитете, Олег! Так что живёшь ты сейчас повторюсь, считай, что в долг. Потому как если Журик не ответит тебе за произошедшее, то авторитета лишится. А значит он обязательно ответит, — я уперся локтями в коленки, сжимая ладони в замок, и заглянул в глаза Олега. — Дружище. Если ты решил ударить Вора — лучше сразу доставай пистолет и гаси и его, и всех, кто это видел, на месте. Это тебе на будущее совет.

— Да пусть приезжает, — буркнул Олег, отчего я удивлённо посмотрел на компаньона.

— Олег, ты в натуре такой храбрый или прикидываешься идиотом? Ему не надо приезжать — достаточно зарядить торпеду и при удачном случае тот сунет тебе перо под ребра. В подъезде, в магазине, на улице. Где ты меньше всего ждешь. Потому теперь, пока я не дам отмашку, даже спать один в квартире не ложись. И постоянно тусуйся со своими и в максимально безопасных местах. А по делам вон Сокола координируй отсюда. Вкурил?

— В каком смысле — пока отмашку не дашь? — напряжённо глянул на меня боксёр.

— В смысле — пока не решу твой вопрос с жуликами. Это если решу, как понимаешь ни хера такое сделать будет не просто, — поморщился я и продолжил: — Дальше. На счёт рынка. Ты на кой ляд туда на следующий день людей работать послал?

— Я же сказал! Тяпа меня подставил и в итоге подписался, что рынок будет за это откупом, — пояснил мне вроде бы очевидное Олег. Только очевидное ему одному.

— Олег. Тебя подставил не Тяпа. Тебя подставил Жук. Ты в курсе что он там набазарил? — вопросительный взгляд полный непонимания был мне ответом: — он там перед Тяпой и Вором решил рисануться, и начал про стрелку рассказывать. Про нас. Про Хромого. Про балашихинских. Всадил нахер всех. Вот поэтому туда тебя и дернули.

— Блядь, — глухо выдохнул Митяй.

— Блядь, — кивнул я, — по-другому и не скажешь. А Тяпа тут вообще не причем, нет за ним вины. Он уголовник, для него слова законника закон, — извиняться за тавтологию перед Митяем я не стал, справедливо полагая, что такое сложное слово он просто не знает, — да и с чего ты решил, что слово данное под стволом что-то значит?

— Да какая на хер разница? Людей то он своих с рынка все равно убрал. Выходит, ровно вышло.

— Да ахеренно ровно! На рынке утром не оказывается людей Тяпы, а к вечеру твоих пацанов принимают менты на горячем, у которых уже лежит приготовленное заранее заявление терпилы. Это, по-твоему, ровно? Или ты думаешь это вроде как случайность, да?

— Меня это тоже, честно говоря, смутило, — подумав, пожал плечами Олег.

— Да неужели? Ну хоть так. Рынок, Олежа, в маленьком городе — это самое жирное и вкусное место. В городе есть менты, администрация, есть смотрящий. Все они друг друга знают, и всё у них давно тут устроено и распределено. А тут ты такой красивый махнул стволом и решил, что тебе что-то просто так отдадут?

— Так ты думаешь, Тяпа — сука — на меня стуканул ментам? — в глазах Митяя сверкнули огоньки злобы.

— Нет, блин. Майор твой — пророк-экстрасенс, умеет предсказывать будущие преступления, — хмыкнул я над наивностью парня.

— Так он же уголовник, Тяпа этот? Как он мог с ментами якшаться? Он же сам того…

— Чего «того»? Барыг с рынка прессует? Сомневаюсь. Тяпа — смотрящий. Он решает вопросы. Он устраивает в городе порядок в уголовной сфере. А менты — в плоскости законов. Тяпа — часть экосистемы. Часть взаимовыгодного сотрудничества. А ты… Ты, Митяй, без обид, пока никто.

— Вот ментяра так мне и сказал, — немного обижено буркнул спортсмен и, выдохнув, обмяк на диване, — но если они в связке, чо мент тогда меня тупо не закрыл?

— А зачем? — посмотрел я вопросительно на товарища, — ты пойми, они не то чтобы в связке. У них у каждого свои, совершенно разные цели и задачи. Просто конкретно в таком раскладе им работать удобно. Мент не трогает Тяпу, потому что посади его — на его место тут же сядет кто-то другой. Лучше, хуже? Непонятно. Тяпа же зло для майора привычное, не лезет в залупу и не портит менту криминогенную обстановку и помогает решать серые вопросы. Тебя в этой схеме у них точно нет. На хера ментам кучка спортсменов, которые шугают продавцов на рынке? Им нужен в Лобне порядок, а не беспредельщик со стволом, который ведёт себя как придурок. Поэтому и отношение к тебе такое.

— Ну так я и говорю, чо тогда ментяра меня не закрыл? И всего делов.

— Олег. Ну вруби ты уже мозги! Ну закроет он тебя. Под тобой сколько отмороженных спортсменов? Три десятка? Четыре? Что будет делать курица с отрубленной головой? Бегать по огороду поливая округу кровью. А так он и тебя на жопу посадил, и ребята под контролем, пусть и под контролем придурка.

— Я не придурок.

— Настоящий отмороженный наглухо придурок. Это по факту, Олег. Мент дал тебе шанс и ждет какие ты сделаешь дальше выводы. И если я не вправлю тебе мозги —никто уже не вправит. Знаешь почему?

— Потому что в итоге посадят? — попробовал угадать парень.

— Или пристрелят как бешеного пса, — кивнул я.

— Блядь! — громко крикнул Митяй. Поднялся на ноги, схватил стол за подбрюшье, потащил его вверх, а потом резко обрушил на пол, переворачивая и ломая на части. Грудь его часто вздымалась, ноздри шумно гоняли воздух, а в глазах бушевала ярость. Впрочем, через пару секунд он успокоился. Сел обратно на диван и посмотрел на меня: — Делать-то чего, Славян? Пацаны на нарах парятся. Из-за меня получается. Мне вообще не в кон их бросать там.

— Ну, во-первых: больше ни на одно серьёзное дело не бери с собой Жука и ни во что не посвящай. Доверия ему нет. Он и меня как видишь своим длинным языком подставил, и тебя под ножи затащил. Вообще с ним надо что-то решать, пока он еще чего-нибудь не наболтал. Это раз! — Я сжал палец и вдруг подумал, что неплохо было бы намутить себе чётки. Любил я иногда, размышляя, щёлкать бусинками. — Два: на рынок — ни ногой. Армянина этого не вздумай трогать — тут же сядешь без вариантов. К Тяпе тоже не суйся. Пересиди, занимайся текучкой через Сокола, собирай бабки и будь готов, что в любой момент тебя придут убивать. Пока понял?

— Не такой я и дурак, как ты думаешь! — с вызовом посмотрел на меня Митяй.

— Хочется в это верить. Нам работать надо, а не головняки себе каждый раз новые выдумывать, — встретил я его взгляд своим — спокойным и холодным, отчего парень, поиграв какое-то время в гляделки, глаза отвёл. — И последнее: насчёт твоих пацанов. Сейчас я поеду к нашему адвокату в Лобню, заряжу его заняться этим делом. Пусть узнает что да как и соберёт информацию. Исходя из неё и буду придумывать, как твоих пацанов выручать.

— Капусту надо?

— Сочтемся потом, — деньги с Митяя я обязательно возьму, но потом. Сейчас этого было делать нельзя. С точки зрения психологии на данный момент я оказываю ему нехилую услугу, буквально выручаю из задницы. Но дав мне денег, на подкорке он запомнит, что услугу мою он оплатил. И с каждым новым днем, когда проблемы отступят, мысль эта будет в нем укоренятся все больше и больше, делая его долг передо мной все меньше и незначительнее.

— А мне на жопе типа сидеть? А пацанам я чо скажу насчёт Шуры и Кучи? — вопросительно посмотрел на меня компаньон.

— Так и скажи пацанам: адвоката лучшего зарядил. Работает, — поднялся я на ноги и подошёл вплотную к парню. — Олег! Раз уж мы теперь компаньоны, доверься мне как старшему и более опытному в таких делах человеку. Сиди, гасись и не дёргайся. Дела на Соколе и других твоих пацанах. Понял? — Я протянул ладонь. Олег смотрел на неё какое-то время, а потом поднялся на ноги и крепко сжал, тихо буркнув:

— Вообще-то это я тебя старше. — Поймав мой укоризненный взгляд, он вздохнул и добавил: — Да, я понял, что ты не про возраст.

— Молодец! Начинаешь соображать, — я разорвал рукопожатие и двинул к выходу. Уже возле двери обернулся и добавил: — Связь если что — гуди мне на домашний. Там даже если меня нет сидит человек, что-то экстренное будет — он меня найдёт. И да, Олег. Не бухай какое-то время. А лучше вообще соблюдай меру. Бухло хорошо, когда умеешь вовремя остановиться или для завязывания отношений. А просто так надираться изо дня в день… У нас впереди, — я усмехнулся, — звиздец какая интересная жизнь. Обидно будет, если ты всё пропустишь, верно?

Подмигнув озадаченному парню, я вышел наружу.

Что ж. Значит, дальше мне к Шницерману.