2 декабря 1988 года. г. Балашиха. Святослав Степанович Григорьев

В начале третьего часа дня я уже ехал по ярко освещенной солнцем кольцевой в сторону Балашихи и прикидывал, куда бы мне сводить сегодня Алису. В свою прошлую молодость я частенько отдыхал в ресторане «Арбат» — тусовочном месте для самых-самых, попасть в которое было той еще проблемой для непосвященных. Однако для меня с друзьями проблем таких не было: прикладываешь сотню баксов к стеклу, обозначая охраннику свою платёжеспособность — и тут же тебе выносят столик, накрывают скатертью, и ты гуляешь с другом и подружками на эту сотку до упаду. Вообще, имея в кармане сто долларов в девяностые, ты мог не переживать за бабки как минимум один вечер, а заодно и ночь.

Только вот «Арбат» для уединённого раннего ужина не подходил никак: туда ходят веселиться и танцевать, а не проводить время в романтической обстановке с девушкой. Поэтому на ум пришла «Прага» — на стрелке между старым и новым Арбатом (тогда ещё Калининским проспектом). Бывал я там однажды — правда жутко пьяным. Помню, в «Белом зале» стоял фонтан, в котором мы утопили золотые часы товарища. Собственно, это единственное, что я с того вечера запомнил, — так что неплохо было бы и обновить воспоминания. Заодно и тортик Алисе с собой на дорожку закажу. Да и не только Алисе: чего мы с пацанами «Птичье молоко» не сожрём или торт «Прага»? Они тогда жутко вкусные были.

Уже подъезжая к району Алисы, я вспомнил довольную медвежью рожу, которая встретила меня сегодня, когда я заявился домой. Густой запах женской парфюмерии в коридоре сразу ударил в ноздри — и точно, Мишане наконец-то перепало: Рита вчера осталась у нас ночевать. Так что в нашей компании на одного мужчину в сексуально-эротическом смысле стало больше. Правда, хоть убей, не понимаю, как девчонка осилила такую тушу, как у Медвежонка. Эта дылда — за два метра ростом — с момента нашего знакомства только и делает, что жрет и от того растёт в габаритах и матереет как богатырь — не по дням, а по часам. Мне уже самому страшно на него смотреть.

— Чё за канитель? — отвлёк меня от весёлых мыслей Чиж.

Я перевёл взгляд на лобовое стекло — и внутри всё похолодело. Кент Футболиста Ржавый грубо тащил мою Алису к машине за руку под гогот стоящих рядом с «девяткой» парней.

— Не глуши! — нервно бросил я другу и выпрыгнул из нашей «копейки» — та ещё остановиться не успела.

— Э, ты чё творишь⁈ — крикнул я, быстрым шагом подходя к Ржавому.

— Чо-о-о? — рыжий парень перевёл затуманенные синькой глаза на меня, поворачиваясь корпусом на звук голоса.

Алиса воспользовалась моментом, вырвалась и быстро юркнула ко мне за спину.

— Я говорю: где тебя так с девушками себя вести научили, Лёха? — спросил я, хмуро глядя на парня.

Троица его подпевал отступила от тачки и начала скапливаться за широкими плечами Ржавого.

— А-а-а, Студент? — на физиономии балашихинского ОПГшника проступило узнавание, и он криво усмехнулся. — А ты чё эт? И есть Алискин парень, который не местный?

— Я и есть, — кивнул я, не отводя взгляда. — Чё случилось?

— Да ничё. Приглашал девчонку отдохнуть, в кабак съездить. А чё? Ты типа против? — Ржавый приподнял бровь и угрожающе уставился на меня.

— Допустим, против, — пожал я плечами. — И она тоже против. И уверен, её брат такому отношению к родной сестре тоже не обрадуется.

— Слышь, Студент, — Ржавый подошёл вплотную, на расстояние вытянутой руки, и приблизил своё лицо к моему — впритык, глаза в глаза, источая густые пары алкоголя. — Ты мне типа на моей земле будешь рассказывать, как себя вести? Не попутал ли?

— На своей земле веди себя как хочешь, Ржавый. Но не с моей девушкой, — я выдержал взгляд и продолжал хмуро смотреть ему в зрачки.

— А то чё? — рука Ржавого легла мне на куртку, сжала и потянула на себя. В интонации звучала явная угроза.

— Не о том базаришь, Ржавый. Ты, наверное, забыл, но ты мне должен. За Хромого, — я положил ладонь на его пальцы и, разжав, отцепил от куртки. — И если пацанский долг для тебя что-то значит — мы этот базар сейчас закрываем и расходимся каждый в свою сторону.

Я продолжал смотреть парню прямо в глаза.

— А если ты решишь эту ситуацию всё-таки обсудить в дальнейшем — Вова знает, где меня в Долгопе найти. Встретимся — обсудим.

— Ла-а-адно! — протянул Ржавый и слегка пихнул меня в грудь кулаком. Достал сигарету из пачки «Кэмел», отправил в рот. — Гуляйте, пока я добрый! Но я тебе больше ничего не должен, понял, Студент? Радуйся, что на своих двоих уходишь. Так что теперь при своих.

Он развернулся к машине, махнул своим:

— Поехали, пацаны! В «Руси» и другие тёлки есть.

Ржавый нырнул за руль, «девятка» с визгом стартанула со двора. Я повернулся к Алисе и приобнял её — девушка вся дрожала.

— Ты как?

— Почему Леша так себя ведёт? — испуганно посмотрела она мне через плечо. — Они же с Вовой с детства дружили.

— Потому что это уже не Лёша. Стремительно свалившаяся на голову власть и много водки делают из людей уродов быстро. И это только начало. Я так думаю, у Ржавого ещё всё впереди, — я подвёл девушку к задней двери «копейки» и открыл её. — Садись. Нам точно надо отвлечься и развеяться.

— Всё желание отбил, гад! — буркнула Алиса, но всё же села в машину.

Я обошёл тачку, устроился на переднем сиденье и пальцем ткнул в Чижа:

— Это Серёга, друг мой. А это Алиса. Давай на Арбат, в «Прагу», Серый.

— Базар — вокзал! — кивнул Чиж, поправил на голове кепку-восьмиклинку и нажал на газ (благо машину он, как я и просил, не глушил).

— А Вова, кстати, где сейчас, Алис? — я обернулся к девушке.

— Где-то по делам носится, обещал сегодня к половине шестого домой на ужин заехать. Он в последнее время вообще весь в делах, даже не пьёт совсем, — ответила Алиса как-то отстранённо. Девчонка явно отходила от стресса.

— Ясно, — я развернулся обратно и, прищурившись от солнца, посмотрел в лобовое стекло.

Ежу понятно: теперь Алисе находиться дома опасно. И чем раньше я переговорю с Вовой о сложившейся ситуации, тем лучше. Просто так это оставлять было нельзя.

— А расскажи, что у вас произошло? Что Лёха тебе говорил? — я снова обернулся к девушке. Мне нужны были подробности.

Ну не мог Ржавый совсем не учитывать фактор Вовы. А если не учитывал — то почему? Вот главный вопрос. Как бы мой друг Футболист не оказался сейчас в ещё большей опасности, чем его сестрёнка.

2 декабря 1988 года, г. Долгопрудный, Вася Котов.

Вася Котов опустил глаза, сдвинул рукав куртки и посмотрел на циферблат иностранных часов, привезённых им «из-за речки». Ровно пять часов дня. А значит, уже пошёл пятый час его томительного ожидания. Парень стоял на лестничной клетке между четвёртым и пятым этажом — с отличным видом на обитую дермантином дверь Кисляка и его прихлебателей. Именно за этой дверью веснушчатый пацан проигрался вдрызг в карты. Котя ждал, мёрз и время от времени поглаживал гладкий ствол «Макарова» в кармане куртки «афганки».

Неделю назад Вася не сразу понял, почему уголовник со своими дружками так резко от него отстали. Не въехал он и в то, что такое поведение имело непосредственное отношение к несчастью, случившемуся с Вовой Сержантом. Лишь в четверг в разговоре между сослуживцами услышал: скорее всего на квартиру их старшего кто-то навёл, потому что домушники точно знали — у Григорьева на хате дорогая техника. И вот тут Котю проняло до кишок.

Первым желанием было подойти к Сане Ткаченко и во всём сознаться. Рассказать о блат-хате, где Котя бывал у бандитов и проигрывал деньги. О том, что по своей глупости ляпнул про видеодвойку, стоящую в квартире Сержанта. Только вот первый порыв быстро утонул в трусливых сомнениях. Ведь если бы он признался — больше бы ему в коллективе руки никто не подал. И даже если бы сразу не попёрли, на «предателя», пусть и невольного, косились бы все.

Долгие дни Вася думал, что же ему теперь делать. Буквально места себе не находил. Притвориться шлангом, что он не при делах — не позволяла совесть, грызущая грудь острыми зубами. Сознаться — тут же всплывал из глубин сознания юношеский страх остаться одному. И вот решение пришло спонтанно. Он же знал, где лёжка бандитов? Боец он или не боец? Да, их минимум трое, но и у Васи с Афгана есть кое-что в качестве аргумента.

План был прост: дождаться бандитов и под угрозой оружия вернуть награбленное взад, пообещав, что если те не исчезнут из города, то Котя сдаст их ментам. Хреновенький был план, честно говоря. Но всё лучше, чем никакого плана. А потому, накатив «фронтовых» двести грамм для храбрости, Вася Котов преступил к его исполнению.

Неожиданно снизу раздались тяжелые шаги и лёгкое бормотание. Котя встал с картонки, что лежала на ступеньках под жопой, крепко сжал пистолет, тихо щёлкнув, снимая с предохранителя. И точно! Витя Кисляк был один и явно сильно чем-то недовольный. Лица Вася не видел, но состояние мужчины читалось даже по походке, по языку тела.

— Дернешься — пристрелю! Руки вверх поднял! — прорычал Котя, по-кошачьи плавно спустившись по лестнице и выставив перед собой ствол, направляя в спину урки.

Витя как раз открыл замок и успел приоткрыть дверь, а теперь был застигнут врасплох.

— Внутрь заходи и без фокусов! Я выпил, могу и пальнуть, — добавил Котя, когда бандит обернул лицо и посмотрел через плечо на него, а затем и на ствол хмурым взглядом.

— Да ладно-ладно, Васек! Ты чо, в натуре, завёлся? — уголовник приподнял вверх ладони. — Простил я тебе твой долг уже давно. Ты чо, внатуре?

— В зал проходи, вперед! — невозмутимо приказал Котя, не сближаясь с оппонентом и держа того на мушке. Дверь за собой он прикрыл одной рукой, так же не оборачиваясь. — Где деньги и техника Вовы?

— Какая техника, пацанчик? Какого Вовы? Ты не перепутал, а? — Кисляк сделал удивлённые глаза и остановился в центре зала, повернувшись к нему лицом.

— Я тебя прямо тут угандошу. Ты понял меня? — голос Коти нервно дрогнул, а к голове прилила кровь.

Так уж вышло, что последнее, что Вася предполагал, — это то, что Кисляк и компания начнут отпираться от причастности к ограблению. Для парня это был само-собой разумеющийся факт, не требующий никаких доказательств. И теперь он сначала впал в ступор, а потом сильно разнервничался.

— Ты не кипишуй, пацанчик! Забирай чё хочешь! Мне не жалко, чо ты? — мужчина развёл руки в стороны, магнитя парня своими пугающими глазами. — Всё моё — твоё. Базара нет.

— Сука! — Котя не сдержался, резко шагнул вперёд и опустил рукоятку на лоб уголовника.

Тот охнул, завалился на бок, прижав ладонь к лицу.

— Где деньги и техника Вовы? Считаю до трёх и гашу тебя, гнида, прямо тут! Раз! — с началом отсчета Котя взвел курок и направил подрагивающий ствол на Витю, который не верящими, злобными глазами рассматривал кровь на своей ладони.

— Два!

— Да всё-всё, остынь, пионер! Ща всё отдам, не кипешуй! — зачастил Кисляк. Увидев, что парень пока стрелять не собирается, урка громко кхекнул, поднялся на ноги и указал на открытую дверь в спальню. — За шкафом, в нычке. Ща достану, пошли, — вздохнув, уголовник неспешно двинулся в указанном направлении.

Котя держал мужика на мушке. Тот зашёл сбоку шкафа и присел. На секунду Вася упустил руки оппонента из виду.

— Во, в натуре! — Кисляк разогнул ноги и повернулся лицом к веснушчатому парню. В руках он держал небольшой тканевый мешок, чем-то плотно заполненный. Сделал шаг вперёд, кинул мешок в руки Коти. — Держи! — кхекнул Витя.

Взгляд Васи сместился на свои руки, в которые поймал деньги. А потому парень не сразу заметил блеснувшее в руках Кисляка лезвие ножа, который тот незаметно достал из кармана в момент изъятия тайника, и потом скрывал под серой тканью.

Последовал быстрый, резкий удар остриём в живот. Потом второй.

— Бах! — Котя всё-таки был военным. Первые пару ударов лезвием в грудь, глубоко в мягкую плоть, он пропустил, но таки сориентировался и смог выстрелить в обидчика.

Ударная мощь «Макарова» была такой силы, что отбросила Кисляка на полтора метра к стене.

— Бах! — ещё один выстрел точно в грудную клетку добил урку, и тот, дернувшись, изломанной куклой застыл на линолеуме.

— Сука! — прохрипел Котя.

Пацан приложил руку к пробитой насквозь куртке и посмотрел на обильно стекающую по пальцам и ладони кровь. «Надо бы срочно бежать в больницу. Там заштопают и буду как новенький» — подумал Василий.

Картинку перед глазами повело, и, охнув, Вася отступил от трупа на шаг, после чего упал на стул, стоящий прямо за ним, у стола. Пистолет тяжелым кирпичом громко бахнул об пол, выпадая из ослабевшей руки.

— Как же так? — не веря, посмотрел он на испачканный в крови серый мешок с деньгами, крепко прижатый левой ладонью к куртке. Бессмысленным взглядом оглядел комнату. Почему-то вспомнилась…

— Мама, — прошептал он, тихо всхлипнув. Маму было невыносимо жалко. Ведь кроме единственного сына у нее никого не было. Она ведь теперь останется совсем одна.

Живот начал неметь, теряя чувствительность, и Вася наконец четко осознал очевидное — ему крышка. Расфокусированный взгляд упал на застеленную грязной скатертью столешницу. Едва гнущимися пальцами боец подцепил карандаш и на лежащей прямо там газете, на свободном от черных буковок краю, кое-как нацарапал:

«Это я навел. Простите».

Не выпуская из уже негнущихся холодных пальцев карандаш, Котя кое-как развернул на стуле своё обмякшее тело. Взгляд его упал на висящий не к месту пейзаж на противоположной стене в дешёвой рамке — белые берёзки, озеро, выцветшая лазурь травы.

«Как дома», — подумал Вася. И будто услышал шорох ветра, запах полыни, перестук копыт лошадки давно покойного деда-фронтовика.

Из глаз пролились слёзы, потекли бисером вниз по веснушчатым щекам, а через секунду дыхание Васи Котова остановилось навсегда.

2 декабря 1988 года. г. Москва. Святослав Степанович Григореьв

Уже ближе к центру Алиса немного расслабилась: первый испуг сошёл на нет, и девушка принялась живо интересоваться, куда мы едем и допытываться у Чижа как давно мы дружим, и чем он занимается.

— А я там не была ни разу! — поделилась она, когда мы вышли у большого трёхэтажного здания ресторана «Прага». — Подружка рассказывала, а так… только в кулинарии с девчонками были, а в самом ресторане — неа.

Массивная сталинская постройка на стыке двух улиц была облицована светлым камнем. Высокие арочные окна в пол, тяжёлые бронзовые двери с латунными ручками. Над входом — вывеска с названием ресторана, а по бокам две куда более широкие вывески: «Кулинария» и «Кондитерская».

— Серёг, посидишь тут в кулинарии? — спросил я друга, помогая девушке вылезти из машины. — Нужны будут колёса, лады? Бабки есть?

— Всё ровно, — подмигнул мне Чиж, лихо сдвинул кепку на глаза, защищая глаза от солнца, и поехал дальше по дороге, в поисках парковки.

Ну а мы с Алисой вошли внутрь и оказались в вестибюле с мраморным полом, зеркалом в дубовых рамах и огромной хрустальной люстрой.

— Добрый день! Вы бронировали? — уточнил у меня мужчина с роскошными чёрными усами — ему бы в турецких сериалах играть, если бы не совершенно славянское лицо. Он стоял за стойкой в тёмном костюме и белой рубашке, держа перед собой на столе раскрытую толстую тетрадку в книжном переплете с бумагой в клетку, исписанную фамилиями и цифрами.

— Да. Мы где-то вот тут, — сказал я, ткнув пальцем в книжку наугад. А убрав руку, оставил лежать на бумаге пятьдесят рубчиков. — Фамилия Григорьев. В «Белом зале», если можно.

— Всенепременно! — расплылся в улыбке усач. — Вижу-вижу! — кивнул он и повернулся к официанту, стоявшему сбоку от стойки — мужчине примерно за шестьдесят. — Виктор Семёнович, проводите наших гостей в «Белый зал».

Дедок ничего не сказал в ответ. Лишь недовольно зыркнул на нас с Алисой и двинулся вверх по лестнице. Я пожал плечами, и мы с девушкой последовали за ним. Сбоку справа был лифт, но на нём красовалась табличка «Не работает».

Когда поднялись на второй этаж, повернули направо и прошли по коридору, застеленному ковром, а потом вошли через двери в один из залов ресторана, невольно замедлив шаг. Я — потому что прикидывал, куда бы лучше сесть. Алиса — потому что растерялась, впервые оказавшись в столь роскошном помещении.

А посмотреть по тем годам и правда было на что. Перед нами открылась просторная, наполненная светом зала с высокими потолками, украшенными роскошными люстрами, от которых по стенам и зеркалам рассыпались тёплые блики. Светлые стены с изящной лепниной и золотистые портьеры придавали комнате особую торжественность — словно мы оказались не в ресторане, а в старинном дворце. Тут бы свадьбы праздновать или дни рождения уважаемых людей.

Вдоль зала тянулись ряды столиков, накрытых белоснежными скатертями. За некоторыми из них уже сидели гости, неспешно беседуя и время от времени с любопытством поглядывая в нашу сторону. Впрочем, было их немного. В зеркалах отражались огни люстр и силуэты посетителей, отчего пространство казалось ещё большим.

Однако особенно моё внимание привлёк многоярусный фонтан в глубине зала. Тонкие струи воды мягко стекали по его чашам, переливаясь в свете ламп и наполняя помещение едва уловимым журчанием. Вот в нём-то мы с товарищем его «Роликс» и утопили. Только хоть убей, не помню — нашли в итоге или нет.

— Присаживайтесь! — сухим канцелярским тоном, чуть не в приказном порядке сказал старикашка в костюме, усадив нас в самом углу зала, ближе к стене. — Сейчас принесу меню.

После чего отошёл ко входу и принялся ковыряться на столике в книжках, покрытых коричневой кожей.

— У деда по ходу день не задался, — констатировал я с иронией. Честно говоря, старый хрыч начал меня подбешивать. Усадить нас он мог бы и к фонтанчику ну или на крайний случай к окну — мест-то хватало. Но нет же — засунул в самую задницу.

— Да, у меня тоже, не заладился, — грустно фыркнула девушка, и на её лице снова появилось озабоченное выражение. — Нет, я не первый год знала, что Леше нравлюсь, но, чтобы он вот так себя повёл… Распустил руки?

— Да хрен его знает, чего у него под водкой в голове было. Может, и правда просто перед тобой рисануться хотел и пошиковать на твоих глазах.

Девушку я успокаивал, но сам про себя думал иначе. Из рассказа Алисы в пути следовало, что Ржавого уже даже возможное недовольство со стороны Вовы — друга детства — не трогало. А это крайне херовый знак. По сути, этот пьяный идиот, новоявленный король Балашихи, пусть скорее всего и ненамеренно, но оставил Футболисту два выхода: либо проглотить и ждать, когда Ржавый вконец потеряет берега, либо отвечать жёстко. Я бы даже сказал — кардинально. Ведь любое публичное выражение недовольства в ОПГ — это уже не ссора двух друзей, а бунт младшего против старшего. А это дорога в один конец.

Вполне допускаю, что пока что Ржавый в силу своей неопытности всего этого не понимает. Но в моё время люди доходили до такого самостоятельно, без всякого опыта. Просто на инстинктах. А потому, я глянул на часы на руке, через час я буду звонить Футболисту на квартиру и приглашать в Прагу на разговор. Друг должен узнать о случившемся, и твердо понимать, что на самом деле происходит и куда может привести.

— Ваше меню, — официант подал нам две книжечки с таким выражением лица, будто мы с Алисой — двое бродяг, которые пришли в одних лохмотьях, причём лично к нему домой. — Из недорогого могу предложить бульон с пирожками и «деволяй из кур». Это что-то вроде котлеты по-киевски.

— Икру чёрную, два салата «Прага» фирменных, рыбное и мясное ассорти для начала принесите, — улыбнулся я мужчине своей фирменной зловещей кривой улыбкой. — А мы пока насчёт горячего и десерта прикинем.

От моей «улыбки» взгляд старика вильнул в сторону. Официант покачал головой, явно подумав что-то недоброе, и скрылся с наших глаз.

— Так, Алиса! Я отлучусь на пару минут, — подмигнул я девушке. — Носик припудрить.

— Носик чего? — не поняв шутку из будущего, переспросила девушка, а потом, догнав, тихонько расхохоталась, деликатно прикрыв рот ладошкой. — Иди уже. Носик пудрить. Ха!

Ну я и пошёл. Только не в туалет, а обратно к администратору, на первый этаж.

— Уважаемый, скажите, а у вашего этого… Семёновича что, внук по этапу пошёл? — облокотившись локтем на стойку, улыбнулся я усачу. — Чего он такой вредный?

— Да он всегда такой, — хохотнул администратор и, нагнувшись, тихонько добавил: — С кадрами, молодой человек, просто беда. Что тут поделаешь?

— Давайте так, — я сунул руку в карман джинсовой куртки и положил в его книжечку стольник. — Вы дадите мне нормального официанта, который не смотрит на меня так, будто хочет отравить, и который пересадит нас к фонтанчику. Годится?

Я заглянул в смеющиеся глаза администратора, который, видимо, либо распознал во мне сына какой-то шишки — как тогда называли мажоров? Голдены? Ну либо мужик по жизни был добродушным парнем. Как бы там ни было, сотка исчезла где-то за стойкой. Усач отошёл к группке болтающих о чём-то гарсонов в одинаковых костюмах, выцепил оттуда молодого парня едва старше меня — с зализанными набок тёмно-русыми волосами — и подвёл ко мне.

— Вот, Русик. Виктору Семёновичу скажи: я зову его к стойке. А сам займись молодым человеком и его девушкой и пересади куда попросит, — распорядился администратор. После чего весело подмигнул мне еще раз и добавил на дорожку: — Хорошего вечера!

А я, поднимаясь наверх за Русиком, подумал, что надо бы потом узнать имя и телефон этого приятного усача. Конец 88-го года, дефицит нарастает, а такие, как этот мужчина, точно «левачили» продуктами заведения из-под полы. Пригодится для моего будущего ресторанчика.

— У нас новый официант, Алиса, — улыбнулся я девушке, подойдя к нашему столику, но не спеша садится. — И он сейчас нас пересадит. Верно, Русик?

Парень довольно кивнул, с интересом мазнув взглядом по моей спутнице. Проводив и посадив нас у фонтана, он что-то сказал нашему прежнему хладéю (иначе назвать его язык не поворачивался). Тот слегка покраснел от негодования и вышел вон из зала, напоследок одарив нас обжигающим взглядом.

— Вот ваши меню. Что-то уже выбрали? — услужливо подал парень нам книжки с блюдами и ценами.

— Да: два салата «Прага», нарезки мясную, рыбную и чёрной икры, — кивнул я. — А выпить мне красного полусладкого. Можно «Киндзмараули», если есть. Алиса, ты?

— Мне тоже вина, — кивнула она. — А ещё жульен и штрудель.

Мужчина кивнул, черкнул что-то в ловко извлечённом из внутреннего кармана блокнотике и снова перевёл взгляд на меня. А я рассеянно открыл меню, не зная, что бы такое выбрать.

— Есть шницель, заливная рыба. Еще утка по-чешски, — начал перечислять Русик.

— Давай утку! — кивнул я, поймав себя на мысли, что утки в своей новой жизни ещё не пробовал. А к рыбе попросту был равнодушен, если только это не караси в сметане. Хотя карась рыба костистая, при даме есть не особо удобно.

Поблагодарив нас за заказ, официант ушёл. А я решил немного поболтать, чтобы девушка отвлеклась от произошедшего окончательно.

— Слушай, а ты сказала — будешь журналистом. А конкретно о чём писать хочешь? Решила уже?

— Ну… пока что мне интересны всякие расследования. Политика, экономика, может быть, громкие уголовные дела, — по мере перечисления тем глаза девчонки загорались энтузиазмом. — Я хочу быть полезной обществу. Говорить о важном.

— Мило, — кивнул я. — Только не особо дальновидно и, по сути, бестолково. Особенно сейчас.

— Это почему? — с обидой спросила девушка.

— Ну как тебе объяснить… — я решил прибегнуть к самому действенному объяснению — к метафоре и аналогии. — Вот представь себе блоху. Мелкую, кусачую, что покусывает некоего большого дядьку время от времени. Что бывает с такой блохой? Она мешает и её прибивают. Причём легко и оттого смерть ее бесславна. Да, может быть, блоха в своем блошином понимании тоже хотела принести кому-то пользу, суетилась, кусала большого дяденьку, дабы тот не творил ерунду. Ну и? Изменила? — я покачал головой. — Просто была раздавлена.

— Звучит прямо воодушевляюще, — хихикнула Алиса. — И что ты предлагаешь? Писать заметки о съездах ЦК?

— Нет, конечно. Обрати внимание, — я поднял фужер с вином (бутылку красного как раз поставил на стол и разлил по бокалам Русик) и сделал им полукруг, обращая внимания девушки на зал. — Страна идёт семимильными шагами к капитализму. Кооперативы — это первая ласточка. Скоро наше государство изменится до неузнаваемости. А потому наступит тотальный хаос и неразбериха.

— И? — Алиса чокнулась со мной фужером и сделала глоток.

— И тебе, как молодой прогрессивной девушке, надо задаться целью поиска места бывшей советской женщины в новых реалиях. Дать им ориентиры — в моде и в жизни.

— Предлагаешь сделать что-то вроде «Бурды»? Журнал с выкройками, которые конкурс красоты проводят?

— Не-а! — я покачал головой. — Предлагаю открыть российское представительство «Космополитен». Слышала о таком журнале?

Услышав название, девушка фыркнула и даже кашлянула, слегка подавившись вином.

— Слав! Ну какой «Космополитен»? Это же вышка! Тут бы один номер на пол института достать. А ты туда же — представительство!

— Скажи, ты мне веришь? — спросил я серьёзно.

Девушка, не задумываясь, кивнула.

— Тогда поверь: через пять лет ты будешь главным редактором российского представительства журнала «Космополитен». И твоя задача — максимально быть готовой к этому и подобрать себе единомышленников. Вот это будет ориентир так ориентир в профессии. А копаться в говне политиков и бандитов оставь Листьеву. Поверь, ничем хорошим это не кончится.

Я хотел сказать «для него», но хрен его знает, как в этой реальности сложится. Я и сам-то не был уверен, что протяну ближайшие пять лет живым и здоровым. Уж больно на серьезный уровень я полез. Однако точно помню из какого-то ролика, что журнал «Космо» в Москве открыли в начале девяностых, причём без особых денег и связей. И заработали на этом о-о-очень хорошо. Так что пусть у Алисы будут более красивые цели и не настолько опасные. А я ей в этом помогу.