Глава шестая

РАГНАР

Он не любил быть жестоким, но она должна была стать жёстче, чтобы быть тролльей женой. Это создание едва продержалось несколько часов у него на плече, прежде чем её вырвало.

Люди были хрупкими. Ему нужно было убедиться, что во время их путешествия она ест и пьёт достаточно воды, чтобы остаться в живых, но он не знал, сколько нужно того и другого. Очевидно, у неё будут другие потребности, нежели у его сородичей. Её народ был более хрупким, мягче, чем тролли. Он не был уверен, сможет ли она прожить целый день без еды, не говоря уже о неделе, как его собственные соплеменники.

В любом случае, она должна была быть способна на гораздо большее, чем то, что он видел до сих пор.

Он… волновался. И это чувство ему не нравилось. Он не хотел жену, о которой нужно беспокоиться. Он хотел крепкую женщину, которая знала, как охотиться и ловить рыбу, и всё то, что ей нужно было делать, пока он был в военных отрядах в качестве их целителя. Ей нужно было уметь заботиться о себе, пока его нет. А это маленькое существо?

Он сомневался, что она вообще может регулярно мыться. Она думала, что от этого заболеет.

Шагая сквозь деревья к близлежащей поляне, он был рад увидеть, что остальные тролли уже начали разбивать лагерь. Чёрные окрашенные шкуры были вручную прошиты золотыми нитями с рунами для защиты, хорошего отдыха и предупреждения на случай, если кто-то подкрадётся к ним, пока они спят. Среди этих рунических границ были отметки для каждой семьи. У них с Гуннаром на шкурах была одинаковая вышивка. Медведи-близнецы, сражающиеся друг с другом в великой битве до скончания времён.

Их отец гордился бы тем, что история их семьи до сих пор на военных шатрах. В конце концов, это их прапрадед нашёл тех двух медведей много лет назад. Их родословная вела от укротителя медведей, тролля, который находил медведей и приводил их к себе домой.

Гуннар ждал его у их шатров, сидя снаружи одного из них с уже разведенным костром.

— Ты оставил её в ручье?

— Ты видел?

Брат ухмыльнулся и покачал головой.

— Весь лагерь говорит о тролле, который запихнул свою жену в воду. Мы делаем ставки на то, что она сделает в отместку. Твой член или твои уши. Я поставил на член.

Если бы только. Тролли ценили женщину, которая умела драться, и тролльи жёны слыли самыми свирепыми среди них.

— Моя троллья жена кроткая, — пробормотал он, прежде чем нырнуть в шатёр, который брат установил для него.

— Что? — возглас брата эхом отозвался прежде, чем Гуннар ворвался в шатёр следом за ним. — Что значит, она кроткая?

— Я имею в виду, что она немногим больше земляной мыши, спрятавшейся в норе. Я отчитал её, командовал ею, запихнул в ручей, и ни слова в ответ. Она хрупкая, нежная, всё то, чем быть не должна. — И этот ужас уже поглощал его.

Брат мало что сделал для обустройства интерьера шатра. Обычно к этому времени вечера он уже расстелил бы внутри мягкие ковры. Они согрели бы её ноги в ледяном ветре, который всегда прокрадывался через лес в это время года. Ему придётся достать их из ящиков вместе с одеждой, которую он хотел ей принести.

Но вся свадебная одежда, которую он для неё сделал, не подошла бы. Он потратил всю жизнь, учась кроить, шить и создавать одежду, которая подошла бы тролльей жене, но всё это было сделано для гораздо более крупной невесты. Существа, которое, без сомнения, было бы ему под стать во всех отношениях.

Два ящика в углу содержали всё его походное снаряжение, и он направился к ним и открыл тот, что справа. Там были меха для постели, которую он в конечном итоге сделает, и свадебная одежда, которую он взял с собой.

Ярко-голубая кожа заставила бы любую троллью жену издать довольное шипение. Он потратил время, чтобы научиться вплетать чистое серебро в нить, которой он их прошил. Платье было разработано так, чтобы ниспадать с плеч жены, открывая изящные линии её шеи, которые были его любимой частью в женщинах. Сильные линии её плеч остались бы обнажёнными, чтобы он мог задержаться на них и поцеловать, провести клыками по мышцам. Но платье было слишком большим, и фасон ей не подошёл бы.

Его троллья жена не захотела бы носить то, что рассказывало историю троллей. Её бы не заботило время, которое он потратил на то, чтобы тщательно вышить, строчка за строчкой, как его народ родился из грязи, меха и чешуи. Как эльфы создали их и как тролли освободили себя.

К тому же позволить ей носить такое одеяние казалось отказом от той невесты, которая должна была быть. Вздохнув, он потянулся мимо красивой синей ткани, чтобы схватить одну из своих собственных рубашек. Она была из простого хлопка, но на данный момент придётся обойтись этим.

Встав, он повернулся к хмурому взгляду брата.

— Что теперь? — рыкнул Рагнар.

— Ты дашь ей это носить?

— Что ещё я должен ей дать? У меня не было достаточно времени, чтобы сшить ей что-то другое. Свадебный наряд был сделан для тролля, брат. Она едва ли размером с наших детей, не говоря уже о взрослой тролльей жене.

Вот опять это. Больше тревоги. Больше нервов, бурлящих в животе, потому что она была намного меньше, чем он ожидал. Сможет ли она вообще поспевать за ними? Придётся ли ему таскать её на себе остаток их дней? Что он будет делать, когда станет старше и не сможет нести её на такое большое расстояние?

Гуннар хлопнул его по плечу, слегка встряхнув Рагнара.

— Она заслуживает чести любой тролльей жены. Я знаю, тебе с этим тяжело, брат. Но это будет плохо выглядеть в глазах нашего народа.

Чтобы она была одета едва ли не в один хлопок? Конечно, будет. Весь лагерь подумает, что он её стыдится, но что ещё он мог сделать?

— Мне нечего больше ей дать, — проворчал Рагнар.

Гуннар несколько мгновений изучал его взгляд, прежде чем кивнуть.

— Конечно, нет. Не знаю, почему я решил, что будет что-то ещё. Позволь мне обустроить твой шатёр, пока ты пойдёшь и заберёшь её. Убедись, что она сухая.

Беспомощно он стоял там, лицом к лицу с разочарованием брата. Всё, что он мог сказать, было:

— Она думает, что от мытья заболеет.

Брат удивлённо моргнул.

— Она?

Медленными шагами Рагнар отступил к сундукам и тяжело сел на один из них. Он скомкал рубашку в руках, выжимая её, словно в ткани были ответы.

— Что мне делать с существом, которое верит, что один лишь акт чистоты повредит ей? Я знал, что люди отсталые и знают гораздо меньше, чем наш вид, но я не осознавал, что привезу животное в свой дом. Какую болезнь она уже носит в себе? Что ещё она может знать?

— Я не понимал, что люди такие…

Они уставились друг на друга, не в силах подобрать слова. У Рагнара не было шансов почувствовать себя лучше. Эта его троллья жена была больше чем разочарованием. Она была пустой тратой времени.

Гуннар вздохнул и провёл рукой по голове.

— Что ж, не знаю, что тебе сказать. Теперь она твоя жена.

— Ещё нет. Есть ещё один шаг.

— Будет, — настаивал Гуннар. — Чтица Костей видела это, как и провидец короля. Ты будешь её мужем, а она будет принадлежать тебе. Ты можешь бороться с этим сколько хочешь, или можешь принять это и научиться…

— Не говори этого.

— Я не собирался говорить «полюби её», брат. Я просто собирался сказать «узнай её». — Гуннар обвёл руками воздух. — Её. Узнай. Всё это. Есть различия, которые ты, возможно, не понимаешь, но это выбор. Это первый раз, когда тролль спаривается с человеком, но это для блага всего нашего народа. Ты положишь начало новой эре эльфийской крови.

Положит ли? Рагнар потянулся к кончикам своих ушей, медленно проводя пальцами по пирсингу на них.

— У неё нет заострённых ушей, Гуннар.

— Может, у людей их нет.

— Даже с эльфийской кровью?

Здесь что-то было не так. Он чувствовал это. Возможно, он не был таким воином, как его брат, или стратегом, каким был их отец, но Рагнар всегда доверял своей интуиции. А прямо сейчас его интуиция говорила, что что-то ужасно не так.

Возможно, Гуннар чувствовал то же самое. Взгляд его брата сузился, прежде чем он сказал:

— Нет способа узнать, пока ты не спросишь её. Иди, забирай свою троллью жену, Рагнар. У тебя много причин поговорить.

Он полагал, что причин много. Но ему нравилось проводить время вдали от неё. В шатре в одиночестве он не боялся того, что она скажет дальше, или чего не скажет. Было что-то странное в том, как она воспринимала всё, о чём он кричал ей. Казалось, ей было всё равно, когда он был груб или откровенно неприятен. Она просто сворачивалась калачиком, даже когда другие смеялись над её страхами перед водой.

Троллья жена должна спорить. Она должна драться. Она должна кричать на всех остальных, чтобы они не смеялись над ней из-за того, что она чего-то не знает. Затем она должна потребовать, чтобы кто-то научил её.

Возможно, ему придётся сделать это за неё. От одной этой мысли сердце пропустило удар. Если он будет сражаться во всех её битвах за неё, то, когда его не станет, некому будет сражаться на её стороне. Все остальные тролли будут задирать её. Она будет самой слабой среди них.

Выйдя из шатра, Рагнар прошагал через лес и сказал себе, что его страхи беспочвенны. Она может позаботиться о себе. Он вернётся к ручью и увидит, что она уже попыталась сбежать. Он легко выследит её в лесу, потому что нет человека, который мог бы спрятаться от тролля в его собственном доме, но это успокоило бы его, что у неё хотя бы есть хоть какой-то здравый смысл. Охота вроде этой пойдёт им обоим на пользу.

Он сможет выследить её и унять часть гнева в груди. Она сможет выплеснуть часть собственного гнева, пытаясь обмануть его с помощью всех своих навыков следопыта. И как только он наконец найдёт её, возможно, их страхи друг перед другом уменьшатся.

Когда он прибыл к ручью, уже готовый к охоте, он не нашёл остывающего следа и отпечатков ног, спрятанных в листьях. Вместо этого его грязное маленькое создание сидело на краю ручья в жиже. Она вычерпывала пригоршни песка из воды и тёрла кожу почти до крови. В каком-то смысле он понимал, почему она так моется, но теперь песок был повсюду в её одежде.

Одежде, которая всё ещё была на ней.

Зачем она моется в одежде? Свадебное платье было испорчено, когда она упала с его плеч, перепачканное грязью и брызгами рвоты. Ткань не была предназначена для намокания. Он уже видел, как часть её распадается и уплывает по мелкому течению.

Он присел, наблюдая, как она подняла руки к волосам и… Она что, втирает песок и в волосы тоже? На то, чтобы вымыть его, уйдёт целая вечность.

Она принесёт песок в его постель сегодня вечером. Абсолютный кошмар.

Не говоря уже о том, что она всё ещё не поняла, что он стоит прямо позади неё. Где у этого существа чувство самосохранения? По крайней мере, она должна была почувствовать его взгляд на себе. Волоски на её руках должны были встать дыбом от страха, но нет. Она лишь хрюкала и ворчала себе под нос, пока мылась. Ни единого осознания того, что охотник наблюдает за каждым её движением.

У Рагнара терпение было небезграничным. Он поднял камень рядом с собой и бросил его в ручей. Тяжёлый всплеск привлёк её внимание, прежде чем она оглянулась через плечо и поняла, что он присел там.

Затем произошло множество событий, следующих быстро друг за другом. Она издала пронзительный визг, попыталась встать, поскользнулась на камнях, а затем упала назад в ручей. Впечатляющая волна плеснула вокруг неё, едва достигнув его пальцев ног, прежде чем хлынула обратно ей в лицо, когда она попыталась сесть. Это толкнуло её обратно под воду, и несколько мгновений он видел только её барахтающиеся конечности.

Она что, собирается утонуть в воде по колено?

Он не был до конца уверен, что делать, учитывая, что именно он был катализатором всего этого, поэтому оставался там, где был. Наблюдал, пока её голова наконец не показалась над водой, очистившись от песка теперь, когда она так отчаянно барахталась. Отплёвываясь, она откинула все эти рыжие волосы с лица и уставилась на него. Широко раскрытыми глазами. Слишком обеспокоенная, на его вкус. Чёрные полосы стекали по её щекам, вероятно, от макияжа, который они на неё нанесли. Красное пятно также тянулось от её губ по щеке.

— Что ты делаешь? — выдохнула она, её дыхание звучало немного хрипло в лёгких. Вероятно, от вдыхания слишком большого количества воды.

— Я принёс тебе одежду, — сказал он, поднимая рубашку в руке. — Разве тебе не нужно снять платье, чтобы помыться?

— Нет.

— Как ты чистишь всё под ним?

Она смотрела на него ещё немного, прежде чем прохрипеть:

— Ты просто просовываешь руку под него и моешь.

Возможно, она считала, что это здравая логика, но он так не думал. Один только корсет закрывал слишком большую часть её грудной клетки, чтобы она могла должным образом очистить туловище. Не говоря уже о том, что тяжёлые юбки затруднили бы ей обзор, если бы осталось что-то, что она пропустила, протирая все остальные места. Их виды не были настолько разными, чтобы он не мог представить, везде ли ей нужно позаботиться о чистоте.

Это платье станет её смертью, а не ручей. Она была так убеждена, что именно чистота станет её падением, но это было просто неправдой. Длительное пребывание в мокрой одежде на теле действительно могло заставить человека заболеть. Ей нужно было вытереться. А он, как идиот, не принёс ей одеяло, чтобы сделать это.

Его рубашка должна подойти. Она достаточно толстая, чтобы впитать большую часть воды, и у него, вероятно, где-то завалялась ещё одна. Впрочем, он не любил носить много рубашек.

Его живот скрутило, и грудь снова сжалась от той же тревоги. Он не хотел прослыть троллем, который потерял свою жену из-за чего-то такого глупого, как простуда.

— Мы не заберём платье обратно, — заявил он.

— Прошу прощения?

— Сними его. Мы не вернёмся в лагерь в таком виде.

Её рот приоткрылся, эти ягодного цвета губы дрогнули.

— Платье останется.

— Оно будет снято.

— Я не хочу носить рубашку, которая у тебя в руках. Это не платье и едва ли хватит ткани, чтобы прикрыть меня. — Она скрестила руки на груди, как будто этих жалких бицепсов было достаточно, чтобы защитить себя от его взора. — Просто не принято ходить вокруг мужчин, которых я не знаю, с оголёнными ногами.

— Ты больше не с людьми. — Он встал, позволяя ей взглядом пройтись по его гораздо более крупной фигуре. Ей нужно было понять, что если он говорит ей что-то сделать, то это не потому, что это выбор. Он хотел сохранить её в безопасности. — Сними платье, или я сниму его за тебя.

Её черты побледнели от его приказа. Но она кивнула, хотя мышцы челюсти слегка дёрнулись.

— Хорошо. Раз так.

Рагнар протянул ей рубашку.

— Хорошо. Рад, что ты наконец одумалась.

Но она всё ещё смотрела на него, сидя в воде, пока её губы не начали синеть.

— Ты собираешься отвернуться?

— Зачем мне это делать?

— Джентльмен бы это сделал.

Рагнар изо всех сил старался не дать проявиться эмоциям на лице.

— С чего ты взяла, что я джентльмен?

Джентльменами были дворяне, которые охотились на троллей посреди ночи. Джентльменами были люди, которые делали всё возможное, чтобы оставить его народ умирать мучительной смертью, а затем вешали заострённые уши у себя на шее. Он не хотел быть похожим ни на кого из этих людей.

И всё же, учитывая, насколько она бледна, он полагал, что может уступить. Встряхнув рубашку в руке, он медленно повернулся и протянул её позади себя.

— Быстрее, огневолосая. Моё терпение на исходе.

У них было очень мало времени. Лес был опасен ночью, и было много существ, которые охотились в серебряном свете луны. Ему нужно было вернуть её к месту палатки, туда, где были костры, чтобы отпугнуть существ, которые напали бы даже на тролля.

Он слушал звуки шуршащей ткани и её мягкие вздохи, прежде чем почувствовал лёгкое прикосновение к своему предплечью. Посмотрев на неё, он стиснул зубы при этом хрупком зрелище. Все эти рыжие волосы стали тёмными, как кровь, прилипнув к лицу и открыв эти странно закруглённые уши. Но даже больше того, она просто выглядела… маленькой. Она просто утопала в рубашке, которую он ей дал. Подол доходил до колен, а рукава собирались складками вокруг кончиков пальцев.

— Готова? — спросил он, его голос был, возможно, немного мягче.

Когда она кивнула, он схватил её сзади за шею и повёл сквозь лес к своему шатру.