Глава пятая

МАЙЯ

Да что, чёрт возьми, с ней происходит?

У Майи всегда была проблема с тем, чтобы сказать «нет». Именно поэтому она вообще оказалась в этой ситуации с отцом. Он был больным человеком, умолявшим её не дать делу всей его жизни умереть, и, честно говоря, ей нравилось заниматься садоводством. Но действительно ли ей нужно было брать всё это на себя? Конечно, нет. Она могла выйти замуж. Она могла отправиться в великое приключение, не обременённая связями с больным отцом, который отнимал у неё так много времени.

Вместо этого она осталась. Она продолжила его работу даже после его смерти. Что и привело её к этому моменту: перекинутая через мускулистое плечо тролля, которое находилось от земли гораздо дальше, чем она когда-либо была раньше.

И что он ей сказал? Не облевать его.

Её мысли вертелись вокруг этого, пока внезапно он не побежал. Не просто рысью, даже не лёгким бегом трусцой, как остальные. Нет, тролли как один повернулись и рванули к лесу с неестественной скоростью.

Из положения, когда она просто неудобно висела на его плече, она перешла в состояние, при котором её живот снова и снова с силой ударялся о его мышцы. От повторяющихся толчков её скудный завтрак подступил к горлу, и ей стоило огромных усилий сосредоточиться на том, чтобы удержаться от рвоты.

Что, вероятно, было к лучшему. По крайней мере, она была сосредоточена на том, чтобы не опозориться, а не на том, как меняется мир перед её глазами. Всё привычное исчезло в одно мгновение. Она едва смогла поднять голову и посмотреть, как исчезает весь её мир.

Замок растворился вдали. Холмистые долины, которые всегда обрамляли её дом, словно изумрудные полоски ткани, исчезли. Они бежали через поля пшеницы по пояс, а ей, вероятно, до плеч. Солнечный свет жёг ей спину, пока мир не погрузился во тьму.

Резкую разницу пребывания в лесу было трудно игнорировать. Воздух стал холоднее. Ледяные тени задерживались на её позвоночнике и танцевали на ногах, пока она с трудом вспоминала, каково это — чувствовать тепло. Солнце исчезло, оставив лишь пятна света на земле, пробивающиеся сквозь листья, которые впитывали весь жар его лучей. Когда она снова подняла голову, упираясь руками в поясницу тролля, чтобы видеть, мимо чего они проходят, всё, что она могла разглядеть, — это деревья.

Майя провела всю свою жизнь, живя среди полей золотой пшеницы и зелёной травы. Она никогда не покидала безопасности тени замка и никогда не путешествовала. Она видела лес, конечно. Он окружал значительную часть её дома, но всегда был далеко.

Когда она была маленькой, другие дети часто говорили об этом лесе. Они шептались о том, насколько он опасен и как люди умирали, когда заходили в него. Среди деревьев бродили монстры. Не просто тролли, а существа, которые были гораздо старше.

Сгорбившись на плече этого тролля, она понимала, почему дети верили в эти истории. Так много этих деревьев были древними. Она не смогла бы обхватить их руками, даже если бы сильно постаралась. Кора была текстурной, некоторые деревья бледно-серебристыми, а другие почти белыми. Но чем дольше она смотрела на них, тем сильнее казалось, что кто-то смотрит в ответ.

Её разум играл с ней злую шутку. Она могла поклясться, что видела движение между стволами, в темноте, которая задерживалась между силуэтами прямых линий. Это было невозможно. Там никого не было, чтобы наблюдать, как женщину забирают из дома в худшем случае недопонимания, о котором кто-либо когда-либо слышал. Но она всё равно чувствовала их взгляды на себе.

Тяжело сглотнув, она обмякла, когда руки ослабли. Бицепсы дрожали, а живот ныл. Хуже всего было то, что она боялась, что подумают тролли, когда она расскажет им правду.

Она не принцесса. Очевидно, они заключили какую-то сделку с королём, но что ей делать с этим обманом? С ножом у спины и самим королём, угрожающим ей, выбора не было. Она должна была сделать то, что велел король, иначе её закололи бы на глазах у сотен людей.

Король Джеймс не хотел отдавать свою дочь, это было точно. Она могла это понять. Никто не хотел выходить замуж за тролля, и уж точно не самая красивая женщина в королевстве.

Что сделают с ней тролли, когда она расскажет им правду? Они явно думали, что она принцесса, и заключили сделку с её народом. Она ни о чём таком не думала, когда король толкнул её вперёд. Всё, о чём она думала в тот момент, — что хочет остаться в живых. А если она собиралась это сделать, то должна была выполнить всё, что сказал тот священник. Повторять слова. Поцеловать мужчину перед ней. Выйти замуж, когда она обещала себе, что не сделает этого и не поставит под удар всё, ради чего работала.

Теперь она жалела, что сделала то, что ей велели.

Собравшись с силами, как только её руки отдохнули, она выглянула из-за плеча, которое всё ещё впивалось ей в живот, и посмотрела на существо, которое теперь считало себя её мужем. Тролль. Он действительно был троллем.

Она думала, что у неё галлюцинации, когда он откинул вуаль. Как странно было осознать, без сомнений, что монстр, которого она видела, был реальным. Пятнистый солнечный свет играл на его бледно-лавандовых чертах, смешиваясь с татуировками, которые покрывали его лицо. Белая краска, нанесённая на глаза и торс, была смазана его руками, когда он протирал глаза.

У него были клыки. Острые зубы, которые загибались вверх от нижней губы и блестели в скудном солнечном свете. Это было первое, что она заметила в странном существе, которое согласилось жениться на человеке. Его рот был шире, чем у её сородичей, челюсть — больше, чтобы освободить место для таких впечатляющих зубов. Нос был также широким, более плоским, чем у человека, и скорее кошачьим. Но его глаза. Эти глаза были такими же человеческими, как её собственные.

Первое впечатление Майи было таким: возможно, он будет добрым. У него были добрые глаза, и она легко прочитала мысли, которые проносились в них. Почти казалось, что он тоже не хотел здесь находиться. Мысль о женитьбе на ней вызывала у него тошноту, и в этом они разделяли одно мнение.

Но потом он наклонился и прошептал, что никогда не будет её мужем, и Майя снова почувствовала прилив ужаса от этих слов.

Или, может быть, это была просто рвота, подступившая к горлу.

— Остановись, — прошипела она, стараясь не извергнуть всё это ему на спину.

— Нет, — прорычал монстр.

— Остановись, или меня вырвет прямо тебе на спину.

— Я сказал тебе этого не делать, женщина.

Она с силой ударила его ладонью по позвоночнику, не заботясь о том, изобьёт ли он её за это. Если он не остановится, она опозорится ещё больше. Она хотела сказать ему, что рвота — это не осознанный выбор, но всё, что вырвалось, был ужасный звук рвотного позыва.

Он немедленно остановился и сбросил её со своей спины.

Майя приземлилась кучей на землю. Местами был мягкий мох, так что колени не пострадали, когда она упала, но правое запястье треснуло о упавшее бревно. Ослепляющая боль отвлекла её лишь на мгновение, прежде чем всё из её тела вырвалось наружу в виде одного впечатляющего выброса.

Её похититель издал низкий шипящий звук, который, как она была уверена, должен был выражать отвращение. Она тоже была в отвращении от самой себя.

Но, может быть, если она возьмёт себя в руки, то сможет вернуться домой. Всё, что ей нужно было сделать — объяснить ему, что она оказалась не в том месте и не в то время. Он хотел принцессу в жёны! Она определённо ею не была.

Только посмотрите на неё. На её свадебном платье грязь. Она разбрызгалась по коленям и оставила тёмные влажные пятна на всей груди. Ей удалось не испачкать платье рвотой, но лужа в мху была достаточно унизительной.

Она посмотрела на ткань и могла лишь злиться на то, что сделали с ней король и принцесса.

— Кремовое, — пробормотала она. Они действительно ожидали, что она в это поверит, и она поверила.

В каком же она была беспорядке. Ничего этого не случилось бы, если бы она просто что-то сказала. Вся её жизнь была наполнена такими моментами, потому что она была слишком напугана или слишком пассивна, чтобы высказаться. Всё это было её виной, и, каким-то образом, от этого становилось только хуже.

— Что ты сказала? — спросил тролль, его низкий голос отличался от всего, что она когда-либо слышала.

Акцент был похож на то, как говорил другой тролль. Она никогда не забудет, как звучало то зелёное существо. Все всегда говорили о чёрном наречии и о том, как одно только его прослушивание может проклясть человека.

Но это звучало так мелодично. Как песня или гимн, который другой тролль напевал сквозь слова, и от этого она чувствовала себя абсолютной идиоткой, даже думая о нём так приятно. Потому что до сих пор всё, что она видела от этих троллей, — это жестокое обращение и рвота.

Она провела рукой под своим мокнущим носом.

— Я ничего не сказала.

— У меня слух лучше, чем у людей. — Он присел перед ней на корточки, даже не заботясь о том, что его штаны были слабо завязаны по бокам, и его движения обнажали больше кожи, чем следовало бы.

Она отвела взгляд, на случай, если смотреть на него — это грубость.

— Я знаю, что вы слышите лучше и видите лучше. Люди рассказывают много историй о вашем виде.

— Что ты знаешь о троллях? Ты даже не хочешь на меня смотреть.

Почему он хотел, чтобы она смотрела? Он не хотел находиться рядом с ней, и уж точно не хотел её в качестве невесты.

Поэтому она смотрела на всё, кроме него. Впрочем, лес был таким же безжалостным. Она всегда думала, что в скрытых деревьях и пространстве между лощинами есть что-то романтическое. Но теперь она видела лишь острые края веток и зловещую тишину, окружавшую их.

— Я мечтала ходить по этому лесу, — прошептала она. — Нам всегда запрещали сюда приходить. Но я всегда задавалась вопросом, какая магия скрыта в деревьях.

— Здесь нет никакой магии.

— Нет. — Её голос дрогнул на этом слове, и она изо всех сил старалась сдержать чувства. — Боюсь, здесь мало что есть для кого-либо, кроме троллей.

Даже камни, торчащие из мха, были твёрдыми, острыми. Запястье болело там, где она ударилась о бревно, а живот был весь в синяках. Она боялась, что он травмировал её, просто неся. Её мысли путались, правда давила на язык, даже когда накатывала безнадёжность.

Она должна рассказать ему сейчас. Всё это — ужасная ошибка. Если она скоро не скажет ему правду, он подумает, что она часть плана. Убьёт ли он её? Сделает ли то, что, как говорили другие, делали тролли? Сдерёт с неё кожу живьём, а затем повесит её тело на деревьях?

Наконец, взглянув на монстра, присевшего перед ней, она всмотрелась во все части его тела, которые могли так легко причинить ей вред.

Его когтистая рука лежала на коленях. Чёрные когти были изогнуты, как у сокола, и оставляли небольшие ямки на его коже, словно даже он не мог спастись от их остроты. Они могли разорвать ей горло, даже если бы массивный размер его рук не выдавал, что он может убить её без раздумий. Всё, что ему нужно было сделать — схватить её за голову и повернуть. Сила в размере его плеч, в его возвышающемся росте — всё это доказывало, что он ходячее оружие.

Этот тролль был чудовищным существом, тем, кто веками сражался с её народом и кто продолжит сражаться, как бы ей ни хотелось, чтобы это было неправдой. А теперь она замужем за одним из них. Связана с ним перед богами, и теперь она ничего не могла изменить.

Выдохнув, она ещё раз вытерла нос и сжала пальцы на коленях. Он посмотрел на неё с отвращением, но когда он не смотрел на неё так?

— Думаю, произошло какое-то серьёзное недоразумение, — сказала она, голос охрип от рвоты.

— В самом деле.

Он догадался сам, без того, чтобы она ему сказала? Возможно, ему стало ясно, что Майя — очевидно, не принцесса. Она тяжело сглотнула:

— Тогда, может быть, вы вернёте меня к…

— Мне обещали принцессу, гибкую фигурой и лёгкую в форме. Ту, чья родословная глубоко связана с эльфийской магией и которая одарит наших сыновей истинной силой. Ты не та, кого мне обещали, принцесса. И в этом смысле я совсем не верю, что ваш король вообще знает, как говорить правду.

Нет, нет. Он всё понял не так. Он всё ещё думал, что она королевской крови, а она совсем нет. Слова застряли в горле, слишком перемешанные со всеми её аргументами, так что они постоянно выходили неверными.

— Ну, это потому что…

Он встал, и все её слова растворились. Этот тролль действительно был массивным. Сидя на земле и глядя вверх на его тело, она была вынуждена признать реальность того, что они ещё больше отличались, чем она думала. Её глаза метались по вихрящимся татуировкам, которые змеились вниз по его бёдрам, по выпуклым икрам, вплоть до босых ступней.

Она не заметила, что он был без обуви. Но кончики этих пальцев всё ещё были испорчены когтями. Чёрные, острые и пугающие, его ступни пружинили в мягком мху, прежде чем он издал звук, похожий на рычание.

Майя моргнула, глядя на него, оторвав взгляд от вида этих странных ступней.

— У меня нет веры в людей. И у меня нет никакого уважения к вашему виду. Я должен был знать, что с эльфийской кровью или без неё, ты будешь немногим больше, чем грязным существом, которое знает только, как валяться в грязи. А теперь вставай.

Слёзы обожгли глаза Майи. Она была больше, чем это. Она была талантливой женщиной, которая знала, как заставить растения расти и как дарить людям счастье при виде ярких цветов. Но в этот момент, одетая лишь в испорченное свадебное платье и изорванные остатки своей гордости, она встала.

Он наблюдал за ней жестоким взглядом, прежде чем сомкнуть свою когтистую руку вокруг её шеи. Эта массивная, тёплая ладонь ощущалась как кандалы, сомкнувшиеся у неё на горле.

— Ты потратила моё время, — прорычал он. — Теперь мы должны разбить здесь лагерь на ночь. Это не лучшее место для сна, но твоя глупость стоила нам слишком много времени.

Это он бросил её через плечо. Это он довёл её до предела.

Но она оставалась молчаливой и кипящей от ярости, пока он вёл её через лес, словно непослушного ребёнка. В тенях появились фигуры, выходя из-за деревьев, где тролли подслушивали. Они стояли и наблюдали за ней. Их взгляды жгли, пока он проводил её сквозь толпу, пока они не вышли к небольшому ручью.

Он собирается её утопить? Она не удивилась бы такому от монстра, который сжимал её шею.

Он один раз сильно тряхнул её, так что у неё застучали зубы.

— Люди разве не моются?

— Моемся, — процедила она сквозь стиснутые зубы.

— Когда ты в последний раз мылась?

— На прошлой неделе.

Сдавленный смех раздался от троллей, которые последовали за ними. Её взгляд скользнул в сторону, видя стену разноцветной плоти и мышц. Никто здесь не даст ей даже капли жалости. Никто не вступится за неё.

Тролль, державший её за шею, отпустил её, как будто она сказала, что больна чумой.

— Тролли моются ежедневно. Иногда чаще, если работа тяжёлая.

— Вот от этого и заболевают. — Слова вырвались, слишком горькие и язвительные, чтобы быть безопасными. Она знала, что так лучше не говорить. Майя знала, что бывает, когда перечишь мужчинам. Сжавшись, она ждала пощёчины или толчка, который отправит её на колени.

Вместо этого последовала долгая пауза, а затем глубокий гортанный смех.

Они все смеялись над ней. Каждый из них.

Она сжалась ещё сильнее, округлив плечи и пытаясь стать меньше. Затем последовала рука, которая, как она знала, причинит боль. Он упёрся ладонью между её лопаток и толкнул в ручей.

Её ноги поскользнулись на покрытых водорослями камнях, и она снова упала на руки и колени. Не так больно, как в прошлый раз, но запястье снова отозвалось криком боли.

Но она стиснула зубы и не дала им понять, что ей больно. Она никогда не позволяла никому узнать, что ей больно.

Смех её мужа сменился рычанием.

— Помойся, троллья жена. И сними эти лохмотья. Я вернусь с одеждой, более подходящей для тебя.

Он повернулся, чтобы уйти, пробираясь сквозь деревья вместе с другими троллями. Они почти не издавали звуков, двигаясь и оставляя её наедине с её безрадостными мыслями.