Глава четвёртая

РАГНАР

Тролли рассыпались вокруг него. Все они бросились в разные стороны, с обнажёнными торсами и выставленными напоказ клыками. Рагнар и его брат шагали сквозь них, слыша на своём языке призывы: «Троллья жена».

Люди называли это «чёрным наречием». Они так боялись того, что тролли произносили своими низкими голосами и скандирующими выкриками, что решили, будто это тёмная магия, угрожающая их жизням. Или, может быть, она украдёт их души прямо из тел. Впрочем, люди боялись всего, что делали тролли. Они боялись его народа просто за то, что те существуют.

Воздух в замке был густым от дыма. Он вился из настенных светильников, и дышать становилось тяжело. Чёрные пятна копоти портили стены. Не говоря уже о вездесущем запахе немытых тел, который исходил от этих людей. Они пытались скрыть его духами и связками трав, которые носили на шеях, но он всё равно чувствовал этот запах.

Он оскалил зубы, демонстрируя клыки женщинам, которые падали в обморок при виде него. Одна из них, одетая в ярко-жёлтое платье, которое топорщилось вокруг тела, как какой-то безумный цветок, повалилась прямо на мужчину позади себя. Тот поймал её на мгновение, но замер, когда Рагнар поймал его взгляд. Мужчина разжал руки, позволяя женщине рухнуть на пол с глухим стуком.

Сквозь скандирующие выкрики его соплеменников было трудно что-то расслышать, но он услышал. Люди были неспособны защитить даже своих. Как же он должен вынести одну из них в качестве жены?

Гуннар ухмыльнулся, пока они пробирались к подиуму, где стоял король Джеймс. Рагнар никогда не встречался с человеческим королём, но знал, как тот выглядит. Серебряные волосы. Злые глаза. Корона на голове, отлитая из золота, украденного у его собственного народа. Не говоря уже о драгоценных камнях в ней, которые были вправлены руками троллей.

Рядом с ним стояла фигура поменьше. На ней было обычное белое платье, о котором его предупреждали, но лицо скрывала вуаль.

Это было странно. Он полагал, что его невеста будет высокой и гибкой, и ожидал увидеть стройное тело женщины, почти наполовину эльфийки. Вместо этого женщина, которую он видел, была довольно широкоплечей. Сильные руки были обнажены платьем, которое она носила. Бицепсы были на удивление рельефными для женщины её происхождения, и ему оставалось лишь гадать, что сделало руки принцессы такими. Хотя, полагал он, он очень мало знал о её народе.

Вуаль затрепетала от её дыхания. Вдох-выдох, слишком быстро. Вот тот самый страх, который он ожидал. Ужас, что он съест её заживо.

Какая-то часть его нашла в этом острые ощущения. Она должна бояться его. Он был огромен по сравнению с ней, с сильными руками или без. Король едва доставал ему до плеч, а эта женщина — только до груди. Она должна дрожать, зная, что ему потребуется совсем немного усилий, чтобы сломать ей шею или оторвать голову, если он того пожелает.

Впрочем, он не собирался этого делать. Потому что его собственный король был бы в ярости, если бы он убил принцессу, которая должна была положить конец всем этим распрям. По крайней мере, пока что. Возможно, когда-нибудь король Эгиль даст ему разрешение избавиться от этих оков.

Человеческий король положил руку на плечо дочери, и на его лице появилась улыбка, которая не коснулась глаз.

— Для меня честь встретить тролля, достойного моей дочери.

Рагнар склонил голову набок, зная, что светильники на стенах позолотят его заострённые клыки.

— Вот как?

Вуаль снова раздражающе задрожала. Он сказал что-то не то? Ему почему-то казалось, что он делает всё только хуже. Но это не полностью его вина. Им обоим пришлось вступить в брак, а она — человеческая женщина, которая ничего не знала о его народе. Конечно, она будет считать его прямолинейным и бессердечным.

Гуннар пихнул его сзади. Это был ещё один знак того, что он ведёт себя слишком грубо, но он даже не знал имени этой женщины. Поэтому он стиснул зубы и выдавил:

— Принцесса, для такого, как я, редкое удовольствие предстать перед такой, как вы.

Вуаль замерла. Теперь не было слышно ни звука. Даже её дыхания.

Призывы троллей, требовавших его троллью жену, стихли, и внезапно наступила тишина. Только он, глядя сверху вниз на эту женщину в белом с укрытым от него лицом. Как она выглядела под вуалью? Он не был на встрече королей, и никто даже не предложил рассказать ему о её внешности.

Он надеялся, что у неё хотя бы тёмные волосы. Если у неё чёрные или, может быть, глубокие каштановые волосы, он сможет это пережить. По крайней мере, тогда, если он повернёт её спиной, то сможет представить, что она тролль.

Король поднял одну руку и возвысил голос:

— Тролли прибыли! С этого дня, благодаря браку с моей дочерью, наши королевства объединятся. Никаких больше распрей. Никакой больше войны. Вместе мы шагнём в новую эру.

Красивая речь, но Рагнар в неё особо не верил. Никто из троллей не верил. Это была попытка проверить, сдержат ли люди своё слово. Верили ли тролли, что это конец вражды с ними? Определённо нет.

Король отошёл за спину дочери, и вперёд выступил другой человек. На нём была длинная чёрная мантия с жёстким белым воротником. Мужчина посмотрел на обнажённую грудь Рагнара и сглотнул.

— Мы собрались здесь сегодня, чтобы стать свидетелями церемонии связывания. Вместе эти двое шагнут в будущее, рука об руку, душа с душой. — Дальше и дальше он бубнил бесполезные слова о том, чтобы отдавать и принимать в жизни. И всё же он был прав. Отношения — это давать и брать, но в его случае… ну, в основном, это будет «брать».

Он повернулся к женщине рядом с собой, вместо того чтобы слушать священника. Она упорно смотрела в пол, что показалось ему довольно странным. Ведь было на что посмотреть, кроме узора на полу.

Рагнар — тролль, стоящий рядом с ней, а ей даже не любопытно. Он ожидал, что она хотя бы посмотрит на его когти, которые постоянно сжимались от напряжения. Он хотел, чтобы всё это поскорее закончилось, и никогда особо не умел скрывать своих чувств. Но нет, она не смотрела ни на его когти, ни на обнажённую кожу, ни даже на татуировки, видные на его массивных бёдрах.

Она была закутана гораздо сильнее, чем он, и он поймал себя на мысли, что готов увидеть, как она выглядит.

Гуннар наклонился к нему, губами почти касаясь уха:

— Думаешь, она уродлива?

— Что? — прошипел он.

— Может, поэтому они закрыли ей лицо?

Ради всех богов, он надеялся, что нет.

— Она полуэльфийка.

Эльфы — прекрасные существа. Они гибкие и хитрые, но больше всего известны своей ошеломляющей красотой, которая почти ослепляет любого, кто на них смотрит. Принцесса с таким высоким содержанием эльфийской крови должна быть такой же красивой, как природный эльф.

Верно?

Но затем он поймал себя на том, что пялится на вуаль, пытаясь разглядеть, что под ней. Это милый, острый носик? Или приплюснутый кончик морды?

Священник продолжал говорить, пока внезапно все не уставились на него. По комнате снова прокатилась тишина, и он понял, что не слушал ни слова из того, что сказал этот человек. Он посмотрел на брата, который изо всех сил старался не рассмеяться.

— Священник попросил тебя поцеловать твою троллью жену, — сказал тот на чёрном наречии.

Поцеловать её?

Он почувствовал, как кровь отлила от его щек. Это последнее, что он хотел делать. Он не хотел целовать существо перед ним, независимо от того, как она выглядит. К тому же, он был уверен, что она отвратительна, и именно поэтому король был так готов отдать её.

Даже король, казалось, заколебался:

— Я не думаю, что это необходимо.

— Ваше Величество, это традиция, — разглагольствовал священник.

Но маленькая принцесса перед ним ответила за всех них. Он был удивлён, что вообще услышал её голос. Хриплые тона не соответствовали эльфийской крови, которая должна была сделать её голос похожим на звон колокольчиков.

— Всё в порядке, — прошептала она. — Я сделаю это.

Как будто это было то, что она вынуждена терпеть. По крайней мере, они были одинакового мнения.

Он протянул руку и поднял вуаль с её лица, медленно открывая длинную шею, которая была изящной и красивой. На мгновение он успокоился, решив, что получит невесту с высоким содержанием эльфийской крови. По крайней мере, тогда он знал, чего ожидать, даже если не находил их вид физически привлекательным.

Но затем он обнаружил… пятна. Тёмные маленькие крапинки, которые рассыпались по её челюсти и даже слегка припудривали её чересчур красные губы. Нос был немного кривоват — такое он видел только у своих сородичей после драки. Тёмные глаза, слегка зелёные и слегка карие, смотрели на него. Они были посажены чуть шире, чем следовало. И рыжие волосы. Яркие, цвета пламени волосы, обрамлявшие лицо. Они явно пытались укротить её кудри, но уже пробился мягкий ореол волосков.

Она… нормальная, решил он. Если судить по людям, могло быть намного хуже. Но и не то, чего он ожидал.

Она смотрела на него, и её грудь вздымалась всё быстрее, чем дольше он на неё пялился. Возможно, он доставлял ей неудобства. Просто он хотел знать каждый дюйм лица своей тролльей жены, прежде чем свяжет себя с ней.

Эти рубиново-красные губы разомкнулись, и она прошептала:

— Ты не хотел?

— Он хочет, — прорычал Гуннар, прежде чем сильно толкнуть его между лопаток.

Но он не хотел. И она тоже не хотела, он видел. Целовать её перед всеми этими людьми было неправильно. Это интимный поступок. Хуже того, если она против.

Её глаза немного расширились, и он задался вопросом, как много его мыслей отразилось на его лице, чтобы она могла их прочесть. Она тяжело сглотнула, а затем крошечная ладонь легла ему на грудь.

— Всё в порядке, — тихо сказала она. — В любом случае, это всё больше для вида.

Тогда он сам примет решение за них двоих. Он положил свою массивную руку ей на талию, услышав, как она резко втянула воздух, прежде чем притянуть её к своей груди. Резкий хлопок её ладоней по его коже эхом отозвался в церкви, но свободной рукой он закрыл её лицо от толпы. Он обхватил её челюсть, пальцы охватили почти всю голову.

Наклонившись так, что их губы почти соприкоснулись, он понял, что это первые слова, которые он скажет непосредственно ей. Никто не услышит, что он скажет. Никто не узнает, что было разделено между вдохами.

— Я не твой муж, — пробормотал он. — И никогда им не буду.

Вот опять это. Этот короткий вздох, от которого каждая часть его тела содрогалась от отвращения. Но затем он отклонился назад и повернул её к толпе, будто они всё-таки поцеловались.

Ликование его народа стало громоподобным. Они выкрикивали своё удовольствие и гордость тем, что он взял троллью жену. Однако Рагнар смотрел не на свой народ. Он смотрел на её.

На замешательство на их лицах. На то, как некоторые из них выглядели странно, прежде чем их лица разглаживались, словно они не хотели, чтобы кто-то из его сородичей это заметил. Когда он посмотрел вниз на принцессу, она выглядела ошеломлённой. и смущенной тоже. Возможно, просто он не умел так хорошо разбираться в людях.

Гуннар снова наклонился, уже шагая назад по проходу.

— Давай не дадим им шанса передумать, брат. Забирай свою троллью жену, и пошли.

Ему не нужно было повторять дважды. Рагнар согнулся в поясе, упёрся плечом ей в бёдра и поднял её. Раздался еле слышный писк принцессы, когда он закинул её на плечо, но даже этот звук утонул в криках его соплеменников.

Король Джеймс не спорил. Он просто стоял там со своей украденной короной на голове и смотрел, как уходит его дочь.

От этого в желудке Рагнара закипела желчь. Какой отец не прощается, теряя своего ребёнка? Какой отец не настаивает хотя бы на нескольких мгновениях с маленькой девочкой, которую вырастил?

Он не будет жалеть эту женщину. Он не мог и не должен был позволять себе мысли, что у неё могла быть тяжёлая жизнь.

Нет, он должен сосредоточиться на всех вещах, которые ему не нравятся. Он здесь не ради питомца и не ради милосердия. Он здесь, потому что его король приказал ему это, и теперь он сделал то, о чём просил король.

Рагнар зашагал прочь из замка с ней на плече. Ни один тролль не проронил ни слова, пока они не миновали стены замка и не вышли на открытый воздух, в поля, где его народу было намного комфортнее. Вскоре они скроются в лесу, и их будет почти невозможно найти.

С женщиной на плече и более чистым воздухом в лёгких он почувствовал себя лучше. Но всё же теперь он чувствовал её запах. Мускус её тела, вонь пота и аромат страха, который цеплялся за её кожу. Насколько он слышал, её народ не часто мылся, только раз в две недели. И даже тогда они очищали себя лишь быстрым ополаскиванием водой. Ей требовалась ванна. И срочно.

— Это было слишком просто, — сказал Гуннар на чёрном наречии, появившись рядом с ним с нахмуренным лицом.

— Согласен.

— Она принцесса. Они должны были сражаться, чтобы удержать её.

Вот по какой причине король Эгиль не предложил своего собственного ребёнка. Сын известного генерала — да. Но его собственный сын? Никогда.

Рагнар перевёл взгляд на лес.

— Возможно, тогда нам стоит бежать.

— Подготовь свою женщину, брат. У меня такое чувство, что ей не понравится бежать в нынешнем состоянии.

Верно. Его плечо вонзалось ей в живот при каждом шаге, что делало её больной. Он должен сказать ей приготовиться, потому что путь будет долгим и изнурительным. То, что он сказал, было:

— Не вздумай меня облевать.

Принцесса упёрлась руками ему в спину и выпрямилась.

— Почему я должна блевать?

Она сама поймёт. В этом он был уверен.

По мере того как он прибавлял шаг, чувствуя, как она трясётся на его плече, он мог признаться, что восхищён её дерзостью. Каждый толчок его тела вонзал его плечо ей в живот и, вероятно, выбивал воздух из её лёгких. Она не жаловалась, лишь тяжело хрипела и напрягала мышцы живота. Эти сильные руки помогали ей немного приподняться, пока он не побежал по-настоящему.

— Но подожди…

Она едва не соскользнула с его плеча дважды, прежде чем он положил руку ей на зад. Он мог удержать её на месте, но был удивлён, обнаружив, какой пышной оказалась её задница. Достаточно мягкой, чтобы быть соблазнительной, а он никогда не думал так о человеческой женщине.

Он уже терял рассудок. Его не соблазняла человеческая женщина. Он жалел её. Потому что в тот момент, когда он снова посмотрит на её лицо, он увидит лишь отвратительное существо, которое каким-то образом должен будет трахнуть.