Глава сороковая

РАГНАР

Обломки ударили ему в лицо за мгновение до того, как он услышал треск. Взрывная волна заставила Рагнара пошатнуться, а вторая отбросила его на спину. Он увидел поднявшуюся в воздух пыль и крошево камней, которые внезапно разлетелись на миллион осколков. А затем он услышал это. Резкий, бьющий по ушам грохот взрыва и крики, быстро последовавшие за ним.

Потом наступила внезапная тишина. Он вообще ничего не слышал, когда всю комнату отбросило назад в обломки, дождем посыпавшиеся им на головы.

В ушах звенело. Сначала он подумал, что это крики людей вокруг, но нет. Взрыв повредил ему слух.

Майя.

Где его жена? Он же стоял прямо рядом с ней, а потом… Он захлопал ладонями по земле, пытаясь найти хоть кого-нибудь или что-нибудь поблизости.

Его пальцы нащупали теплое, дышащее тело. Но это широкое плечо принадлежало троллю. Смаргивая пыль со слезящихся глаз, он попытался разглядеть хоть что-то сквозь облака пыли и грязи. Но не смог. Воздух был сплошной бело-серой стеной, наполняя его легкие камнями и осколками, которые резали изнутри при каждом вдохе.

— Майя, — прохрипел он, когда горло наконец заработало достаточно, чтобы он смог позвать ее по имени. — Где ты?

Но никто не ответил. Единственное, что он мог разобрать сквозь звон в ушах, были стоны троллей, распластанных по полу. Хотя были там и люди. Так много их всех сгрудилось вместе, словно их король переломал им крылья и швырнул в угол.

— Майя? — позвал он снова, переползая через одного из своих, пытаясь сообразить, куда ее могло отбросить. Она была меньше, но стояла прямо рядом с ним. Должно быть, она оказалась там же, где и он.

Чьи-то руки схватили его за плечи. Там, где они сомкнулись, обожгло огнем, и казалось, что от этого прикосновения его тело пробудилось. Внезапно он почувствовал все каменные осколки, вонзившиеся ему в спину и плечо. По мышцам расплывались синяки от удара об пол, и где-то определенно было сломано ребро. Вся эта и другая боль накатывала волнами, обрушиваясь на него и заставляя снова упасть на предплечья. Его бедра дрожали, содрогаясь от усилий удержать себя хотя бы в полуприседе.

Но затем эти руки ухватили его и рывком подняли на ноги. Их было четверо. Четверо людей, все кряхтели, отрывая его от земли и швыряя на что-то с колесами.

Голова закружилась. Он ударился ею о землю, понял он. Потому что, как только они заставили его двигаться быстрее, чем медленное ползание, весь мир завертелся. Рагнар быстро заморгал, пытаясь сфокусировать зрение, но перед глазами всё плыло. Что бы он ни делал, мир продолжал вращаться, и ему оставалось лишь лежать и хрипеть от боли.

Он все еще двигался. Каким-то образом. Они тащили его прямо по телам, потому что он чувствовал толчки, когда они на кого-то наезжали, и слышал стоны тех, кого давило то, на чем его несли. Затем еще одно тело глухо ударилось о дерево рядом с ним.

Повернув голову, он увидел своего брата. А затем другой генерал, пришедший с ними, приземлился рядом с Гуннаром, наполовину на его брата, наполовину на него самого.

Рагнар больше не мог выносить боль. Его глаза закрылись, и мир погрузился во тьму.

Когда он пришел в себя, то понятия не имел, где находится. Было темнее, чем он помнил, но это помогало от раскалывающей головной боли, грозившей оторвать ему голову от плеч. Со стоном перекатившись на бок, он увидел, что его окружает камень. Пол был мокрым, с потолка падали одиночные капли, и этот звук был таким громким, что, казалось, раскалывал ему череп.

Рагнар быстро оценил свое состояние. Он был ранен, но не настолько, чтобы не суметь сражаться в случае необходимости. Раны на спине уже затягивались — вероятно, его собственная сила пыталась позаботиться о нем во сне. На это не стоило тратить ни капли магии. А вот голову надо было подлечить.

Приложив величайшие усилия из всех, на какие был способен, он исцелил себя. Даже магия казалась вялой, потому что сосредоточиться на достаточно долгое время, чтобы понять, что произошло, было почти невозможно. Он ударился головой о землю — это он знал. Но, похоже, в мозгу было небольшое кровоизлияние, и, к счастью, он очнулся до того, как оно смогло нанести еще больший ущерб, чем уже нанесло.

Как только он закончил, на него накатила волна изнеможения. Со стоном он снова осел на пол, положив голову на предплечье.

Ему нужно было отдохнуть. Хотя бы несколько мгновений, а потом он встанет и выяснит, где он, как отсюда выбраться и как найти свою невесту.

— Они засунули нас в темницу, — тихо прервал его отдых голос брата. — Похоже, под замком.

— Под замком? Зачем?

— Не знаю. Все это было ловушкой.

— Это я уже понял, — простонал Рагнар, но затем заставил себя сесть прямо. Раз брат не спал, значит, и ему не следовало. Но когда он наконец сел, то понял, что вокруг него еще больше троллей. Все они сидели вдоль стены с разной степенью ранений, и их было далеко не столько же, сколько пришло сюда вместе с ним.

— Наш король должен был догадаться, что так и будет, — прорычал Гуннар.

— Уверен, что он догадался. — Ему нужно было в это верить. Их король не был дураком, и если он хотел, чтобы это произошло, или ожидал этого, то у него должен был быть план на этот случай. В чем заключался его план, Рагнар, однако, не знал.

— Майя? — спросил он, имя застряло в горле от охватившего его страха.

Гуннар покачал головой.

— Никто из нас не видел ее, когда нас схватили. Это слабое утешение, но думаю, кто-нибудь бы заметил, если бы она оставалась там. Ее волосы трудно не заметить.

Это было слабым утешением, но ему приходилось довольствоваться тем, что есть. Майя должна была быть жива. Он бы почувствовал, если бы это было не так.

Он использовал еще немного своей магии. Лишь самую малость, потянувшись рукой к маленькому сорняку, росшему на полу. Если Майя была жива, это растение пойдет в рост. Оно расправит листья, засияет жизнью, которую только она могла ему дать. Потому что здесь не было ни солнечного света, ни блуждающих огоньков, ничто не могло помочь растению вырасти, кроме нее.

— Давай же, — прошептал он, зная, что остальные наблюдают за ним столь же пристально. — Давай, Майя.

И в тот самый момент, когда он уже почти потерял надежду, что растение когда-нибудь вырастет, оно выросло. Стебелек слегка дернулся, шевельнувшись так, словно подул ветерок, а затем увеличился в размере на дюйм.

— Значит, не мертва, — крякнул Гуннар. — Я не знаю, лучше это или хуже того, на что я надеялся.

Он тоже не был уверен. Майя заслуживала гораздо большего, а он привел ее прямо в ловушку. Он должен выбраться отсюда. Возможно, остальные уже осмотрелись, но он тоже это сделает. На случай, если они что-то упустили. Поэтому он встал и первым делом обошел комнату по периметру. Он проверил все камни вдоль стен, понимая, что, по сути, находится в гробнице вместе со всеми троллями в этой комнате.

Здесь было две двери. Одна вела в коридор с крошечным окошком, в которое он мог заглянуть. Коридор уходил во тьму, но он был уверен: это означает, что там есть и другие камеры. Оставалась вероятность, что другие тролли все еще живы.

Вторая дверь была позади него, и окна в ней не было. Но из-под нее доносился слабый металлический запах, от которого у него зловеще заныло в животе. Он точно знал, что бы ни скрывалось по ту сторону этой двери — это было зло.

Гуннар тоже встал, морщась, когда подошел к Рагнару.

— Мы проверили везде. Выхода нет, только через одну из этих дверей.

— Можем мы выломать одну из них?

— Тоже пробовали, пока ты был без сознания. — Его брат прислонился плечом к стене. — Они заперли нас здесь в ловушке.

— Ну еще бы. — Рагнар сплюнул на пол. — Но мы будем готовы, когда они попытаются нас вывести.

— Кому нужно оружие? — Гуннар оскалил зубы в гримасе, но Рагнар был не настолько глуп, чтобы верить этому выражению лица. Его брат предпочитал сражаться врукопашную. Он видел, что Гуннар мог сделать с человеком, не имея при себе ни единого ножа или клинка.

По коридору эхом разнеслись шаги. Легкое цоканье, совсем не похожее на солдатские сапоги. Рагнар повернулся, чтобы заглянуть в маленькое окошко, и увидел потрясающую женщину, идущую сквозь темноту со светильником в руках.

Она была невообразимо красива, так близка к эльфу, как только можно себе представить. Золотые волосы спадали на ее плечи и грудь. На ней было лишь белое ночное платье, и на мгновение он подумал, что, возможно, ей здесь не место. Фонарь в ее руках высвечивал очертания ее фигуры сквозь эту белую ткань. Гибкая и ошеломляющая, создание, сотворенное, чтобы искушать мужчин.

Но он знал, что ей нельзя доверять. Эльфам нельзя было доверять, а люди, несомненно, были в разы хуже них.

Низкий рык зародился в его груди, когда она приблизилась к их камере и остановилась перед ним, как раз вне пределов досягаемости.

— Ты Рагнар? — спросила она, и ее голос прозвучал как легкая мелодия.

— Да.

— Мне так жаль, что они сделали это с вами. Я нашла твою невесту и подумала, что ты захочешь узнать, что с ней случилось. — Она поставила светильник на пол и, казалось, почти приняла позу, ожидая его ответа.

Он ей не доверял. Ни на йоту.

Рагнар оглядел ее с ног до головы, позволяя своему взгляду задержаться на каждой части ее тела. Когда он это сделал, она стала позировать еще больше: отставила бедро и положила руку на его изгиб, словно пытаясь заставить его смотреть еще дольше. Затем он добрался до ее лица и этих заостренных ушей.

— Принцесса, — сказал он. — Вот мы и встретились.

Вся эта прелесть исчезла в то мгновение, когда он понял, кто она такая. Еще секунду назад она улыбалась ему, скромная и добрая. А в следующую — ее лицо исказилось в гримасе отвращения и презрения, которые она испытывала на самом деле.

— О, ты даже не дал мне немного повеселиться.

— Меня не интересуют игры. Где моя троллья жена?

— Хотел бы ты знать? К сожалению, ты застрял здесь. И мой отец найдет тебе применение, как и всем остальным бойцам, которых он держит в ловушке. — Она ухмыльнулась. — Видишь ли, мой отец первым понял, что мы можем сделать с вами, троллями, кое-что еще. Конечно, мы могли бы сражаться с вами и загнать вас обратно во тьму, но… зачем нам это делать, если мы можем сделать гораздо больше?

Он ненавидел то, что вообще должен был ее развлекать.

— Моя троллья жена. Где она?

Стройная блондинка перед ним грациозно повела одним плечом.

— Что ты мне дашь, если я скажу?

— Когда я выберусь отсюда, я не стану тебя убивать. Это единственное, что ты от меня получишь.

— Я просто хочу знать, почему она так хотела остаться с тобой. Вот и всё. — Она надула губки и сделала еще один шаг к двери камеры. — Можно мне хотя бы взглянуть? Я всегда слышала, что тролли… впечатляющие. Я хочу знать правду.

Может ли она взглянуть на…

Он отшатнулся в отвращении.

— Нет.

— Правда? Даже если я скажу, где они держат твою — как ты там ее назвал? — твою троллью жену? — Она рассмеялась. — Какое глупое название. А ведь мой отец почти сделал меня одной из них. Но он бы никогда со мной не расстался, ни за что. Зачем ему это, если он мог просто отдать вам садовницу с соседней улицы, а вы оказались бы слишком глупы, чтобы заметить разницу?

— Жду не дождусь, когда убью тебя, — прорычал он. — Медленно, сдирая кожу с твоей плоти. Я повешу тебя на самой высокой башне этого замка, чтобы каждый, кто увидит твое болтающееся тело, знал, что тролли тебя ненавидят.

— О, не думаю, что ты сделаешь хоть что-то из этого. А вот я с удовольствием посмотрю, как ты умираешь. — Она наклонилась, чтобы поднять оставленный на полу светильник. Пламя свечи закружилось внутри него, освещая длинный коридор с множеством дверей. — Раз уж мы должны были пожениться, я дам тебе небольшую подсказку о том, где ты находишься. Мой отец любит смотреть, как люди дерутся. Раньше он привозил знаменитых воинов со всего королевства, но ни один из них не был так хорош, как тролли.

Что? Гуннар заерзал рядом с ним, подавшись ближе, чтобы прислушаться.

— Что ты имеешь в виду, принцесса? — спросил Рагнар.

— О, мне нравится, когда ты меня так называешь, — сказала она с усмешкой. — Я имею в виду, что моему отцу нравится смотреть, как дерутся те, кто делает это лучше всех остальных. Со временем смотреть на людей стало скучно. Теперь ему доставляет удовольствие наблюдать, как сражается ваш народ, пока внутри вас не останется ничего, кроме зверя. Жаль только, что ему приходится собирать вас всех с таким драматизмом. Уверена, знать какое-то время будет в гневе. Вы просто должны были съесть отравленную еду, а потом мы бы тихо-мирно спустили вас всех сюда. Но и так тоже сойдет. Какое шоу.

Она повернулась, чтобы уйти, и каждая клеточка его тела кричала, чтобы она вернулась. Ему нужно было больше информации. Ему нужно было узнать, где Майя, не поступаясь при этом правами на собственное тело.

— Стой! — крикнул он.

Она остановилась и посмотрела на него через плечо.

— Передумал? Я ничего не расскажу тебе о твоей маленькой садовнице, пока ты не дашь мне то, чего я хочу.

— Нет, я этого не сделаю, — прорычал он. — Зачем ты все это нам рассказываешь?

— Потому что мы должны были пожениться, и потому что я хочу сегодня увидеть хороший бой. Вы ранены — мы все это видим. Если вы хотя бы будете знать, что вас ждет, возможно, вы лучше подготовитесь и покажете нам шоу получше.

Она снова отвернулась и исчезла в темноте коридора. Его желудок скрутило от осознания реальности того, с чем он столкнулся.

— Бой? — пробормотал он.

Но Гуннар побледнел.

— Все те тролли, которых мы считали убитыми людьми. Те, что исчезли. Они здесь?

Они уставились друг на друга, и Рагнар задался вопросом, живы ли вообще те тролли. Неужели они бросили стольких своих, не зная, что те сражались за свои жизни? И все ради людской забавы.