Глава тридцать девятая

МАЙЯ

Казалось, четырёх дней было более чем достаточно, чтобы подготовиться. Майя думала, что будет легко придумать всё то, что она скажет бесчисленному количеству людей, которые придут послушать её на этом банкете. Четырёх дней с лихвой хватило бы, чтобы выбрать наряд и собрать всю свою храбрость в кулак, чтобы не казалось, будто её сердце сейчас остановится.

Она ошибалась.

Четыре дня пролетели быстрее, чем она успела об этом подумать. Каждое мгновение каждого дня, предшествовавшего отъезду, было заполнено троллями. Генералы читали ей лекции о безопасности. Инкери проследила за тем, чтобы она встретилась с другими тролльими жёнами, которые сшили ей платье невероятной красоты — полностью белое, как в тот день, когда её забрали. Они подстригли её, убедились, что под ногтями нет ни пылинки, и начистили кожу так, что она просто сияла.

Всё это жутко выматывало, и каждый день, опуская голову на подушку, она обещала себе, что подумает о своей речи, пока засыпает. Она так и делала, но на следующее утро, проснувшись, тут же всё забывала.

Затем, за день до отъезда, ей нужно было собраться. Все закружились вихрем, и все надежды троллей легли на её плечи, хотя Рагнар раз за разом повторял ей, что все понимают: шансы невелики. Никто из троллей никогда не видел, чтобы человек по доброй воле выбирал их.

Но она видела молодых мужчин, присоединившихся к их отряду, чтобы обеспечить всеобщую безопасность. Она видела, как они выбрили виски, как тщательно натёрли воском свои доспехи или надели совершенно новые. Майя знала: они пытались произвести впечатление на здешних женщин в надежде, что, может быть, хотя бы одна человеческая женщина посмотрит на них и решит, что они достаточно красивы, чтобы ради них покинуть свой дом.

Гуннар решил пойти с ними, вопреки воле всех лечивших его целителей. Он клялся, что в порядке, целители же считали, что ему стоит ещё немного отдохнуть. Но он был слишком похож на своего брата. По мнению Гуннара, ждать было нельзя. Он должен был участвовать в бою.

Теперь она стояла вместе с Рагнаром у подножия горы, задаваясь вопросом, куда делось всё это время. Она могла бы поклясться, что у неё было несколько минут, когда она должна была придумать, что сказать, и всё же… теперь всё это время вышло. Теперь они были здесь, готовые отправиться к замку, который уже маячил на горизонте.

Майя сама удивилась тому, как сильно боялась возвращаться домой. Часть её думала, что ей захочется вернуться в дом отца. Может, даже умолять о возвращении туда, где, как она была уверена, теперь жил кто-то другой. Подобные пустые здания недолго оставались пустыми. И всё же…

Она не хотела. Ей было всё равно, живет ли кто-то в этом доме и разрушен ли её сад. Потому что теперь у неё был другой дом — без призрака отца, нависающего над ней. У неё тоже был сад, хотя и приходилось делить его с ворчливым троллем, который не любил слушать ни её, ни растения. Но это не имело значения, потому что это был сад, полный дикорастущих растений, а не окультуренных цветов.

Рагнар взял её за руку и крепко сжал, прежде чем они тронулись в путь. Король троллей ясно дал понять, что Рагнар и Майя должны идти во главе отряда. Он хотел, чтобы вся их процессия прошла по улицам города, прежде чем они направятся к замку. Очевидно, устроить спектакль. Именно этого хотел от них король Эгиль. Каждый человек в её старом доме будет пялиться на них, и от одной этой мысли ей почему-то хотелось развернуться и уйти.

— Ты всё ещё в порядке? — спросил он, когда они подошли к городским воротам.

— Я просто не хочу, чтобы люди смотрели на меня.

— Ты троллья жена. Ты можешь этим гордиться.

— Я просто боюсь, что они… — Она запнулась и сердито посмотрела на него, когда он напрягся. — Я не стыжусь того, что иду в окружении троллей — можешь выкинуть это из головы.

— Ну, выглядит именно так.

— Мне просто не нравится, когда они на меня пялятся! Не нравилось, когда я здесь жила, и уж точно не нравится сейчас. Я знаю, какие подлые и агрессивные вещи они будут говорить не только о твоём народе, но и обо мне. — Майя потёрла руку свободной ладонью. — Тот солдат назвал меня тролльей подстилкой. Это совсем не то же самое, что жена.

Они вошли в город, где уже собралась толпа людей. Так много смутно знакомых лиц. Жена пекаря и сам пекарь. Художник, который когда-то написал портрет её отца, чтобы повесить его над камином. Добрая старушка, когда-то умолявшая отца Майи дать ей несколько цветов на могилу мужа. Бесчисленное множество людей, когда-то бывших частью её жизни, и все они стояли на обочине, с открытыми ртами глядя, как Рагнар остановил всю процессию троллей и повернулся к ней.

Он осторожно, нежно взял её лицо в ладони. А затем повернул так, чтобы она смотрела только на него.

Наклонившись ближе, как в день их свадьбы, он сделал вид, будто собирается её поцеловать, чтобы его слова слышала только Майя. И на мгновение ей показалось, что он снова скажет, что она никогда не станет его женой.

Пока он не пророкотал тихо, так, что его было почти невозможно услышать:

— Если здесь и есть троллья подстилка, так это я. Даже сейчас я хочу тебя, моя жена. Не искушай меня показать им, насколько сильно.

У неё чуть челюсть не отвисла, и в то же время всё тело обдало жаром. Он ведь не мог сказать это при всех, правда? Этот мужчина был коварным. Порочным. Невыносимым.

Но он заставил её забыть о толпе людей, пялившихся на них так, словно они делали что-то неправильное.

Схватив его за рубашку, она притянула его к себе для настоящего поцелуя. Словно в этом переполненном месте были только они двое, а все остальные не имели значения. Потому что в конечном итоге так оно и было.

Они были здесь. Они были живы. И она собиралась целовать своего мужа, когда он говорил нечто подобное.

Толпа ахнула, некоторые даже издали тихие вопли шока, когда она поцеловала тролля, подарившего ей весь мир. Майя не позволила этому поцелую быть коротким. Она удерживала его, сжимая в кулаке его рубашку, и убедилась, что вдоволь насладилась его вкусом, прежде чем отстраниться. А затем, с усмешкой на лице — она была уверена, что та ясно говорила о её самодовольстве, — зашагала вверх по холму к замку.

Пусть все смотрят. Пусть думают о ней всё, что хотят, потому что у неё был муж, который не стыдился целовать её на глазах у толпы и заявлять на неё свои права. Так, как и должно быть.

С высоко поднятой головой она шла с Рагнаром и остальными троллями к замку. В своём белом платье она, должно быть, представляла собой весьма впечатляющее зрелище. Забытая невеста, возвращающаяся на место преступления, где и она, и её муж оказались жертвами. А затем они вошли в тот самый тронный зал, где проходила их свадьба.

Там их ждало бесчисленное множество людей. Во время свадьбы Майя так нервничала, что даже не оглядывалась по сторонам, чтобы посмотреть, есть ли там знакомые лица. И сейчас их по-прежнему не было.

Но Рагнар рядом с ней заворчал, и она услышала несколько отчетливых рыков от окружающих ее троллей. Но это было не рычание узнавания. Она подумала, не потому ли это, что и тролли не видят знакомых лиц. От этой мысли волоски на ее руках встали дыбом.

Вместо открытого пространства, как во время свадьбы, когда зал был набит людьми, не подозревавшими, что увидят венчание вовсе не своей принцессы, теперь комната была заставлена столами. Банкетными столами, ломившимися от еды так, что она лежала горами. По меньшей мере три целых свиньи с яблоками в зубах. Больше овощей, чем она могла сосчитать — баклажаны, перец, спаржа, картофель… всё это было разложено среди колбас и блюд с рыбой.

Она никогда раньше не видела столько еды за один раз и понимала, что это не совпадение. Король Джеймс что-то демонстрировал, и делал это весьма убедительно. Даже тролли, казалось, были немного ошеломлены количеством еды на этих столах.

Ее взгляд заскользил между столами и остановился на короле, восседавшем на троне. Он не выглядел обеспокоенным огромным количеством вошедших троллей. И не казался удивленным тем, что она все еще жива, но ей хотелось верить, что это лишь маска.

Король Джеймс отдал ее, потому что не верил, что она выживет. Он думал, а возможно, даже надеялся, что тролли в полной мере окажутся теми животными, какими он их считал.

Дыхание застряло у нее в легких, когда они встретились взглядами. Ведь это был очень могущественный человек, и он знал, что они не стали бы просить аудиенции без причины. Он должен был понимать, что у троллей есть план. Что он сделает, когда поймет, что она здесь для того, чтобы убедить людей покинуть его королевство? Попытается ли он ее убить?

— Отвага и Сила, — произнес Рагнар, прежде чем положить руку ей на поясницу. — Пойдем со мной, троллья жена. Давай покажем им, почему лучше быть троллем.

Она сможет это сделать. С ним рядом она способна на все.

Медленно вдохнув, она прошла между банкетными столами и остановилась перед человеком, который когда-то был ее королем. Она сделала небольшой реверанс, в то время как Рагнар остался стоять рядом с ней. Он не выказал королю ни малейшего уважения. И одно это должно было подсказать ей, что все будет не так просто, как она думала.

— Добро пожаловать домой, — произнес король Джеймс низким, успокаивающим голосом. — Мы так волновались за тебя, Майя.

Рык Рагнара эхом разнесся по залу.

— Ты не имеешь права называть ее по имени, Король. Без разрешения.

— И как же мне ее называть?

Она взглянула на Рагнара и увидела, что он скрестил руки на своей массивной груди.

— Можешь обращаться ко мне.

Что-то темное омрачило лицо короля, но он кивнул, словно это не было проблемой.

— Как мило. Я забыл, что ваш народ более варварский, чем наш. Я желаю поговорить с женщиной, которая родилась в моем королевстве, и убедиться, что она здорова и невредима. Как иначе я смогу успокоить страхи моих людей?

Майя понимала, что Рагнар пытается ее защитить, но если ей не позволят говорить, то ее народ никогда не поверит, что она хочет, чтобы они присоединились к ней под горой.

Поэтому она сделала шаг вперед, подальше от Рагнара и прямо перед королем. Все его внимание переключилось на нее, и тяжесть этого взгляда была почти ошеломляющей.

Отвага и Сила, напомнила она себе. Именно такой она будет сегодня, потому что такой и должна быть троллья жена.

— Мой король. Я пришла сюда с троллями с предложением о мире. Я знаю, что на границе Тролльвеггена происходили столкновения, но я подумала, что, возможно, люди успокоятся, увидев, что я жива и здорова. — Она попыталась улыбнуться, хотя была уверена, что улыбка вышла немного дрожащей. — Более чем здорова, честно говоря.

— Более чем здорова? — Он изогнул бровь. — Не понимаю, как это возможно с такими… существами за твоей спиной.

Оскорбление возымело именно то действие, на которое и рассчитывал король. Тролли за ее спиной зарычали. Она знала, что они ничего не могут поделать с этими непроизвольными звуками, которые исходили от другой, животной части их природы, но для здешних людей это рычание звучало пугающе.

Все получится, сказала она себе. Все, что ей нужно было сделать — это сказать правду.

Майя повернулась к людям в толпе, оглядывая их и оценивая различия между троллями и людьми.

— Они ведь очень отличаются от нас, не так ли?

В толпе раздалось несколько нервных смешков. Ее слова также остановили рычание. Теперь тролли смотрели на нее с замешательством, вероятно, не понимая, почему она присоединилась к насмешкам над ними.

Но затем ее улыбка смягчилась.

— С тех пор как я отправилась в Тролльвегген, я не видела ничего, кроме красоты и доброты. Мы так многого о них не знаем. Это даже забавно. Знали ли вы, что тролли — искусные ювелиры? Их пирсинг — это не просто украшение, это отметки о всех подвигах, совершенных ими за свою жизнь.

Она повернула голову так, чтобы свет упал на изумруды в ее ушах. Несколько женщин в толпе подались вперед, словно пытаясь разглядеть эти удивительно красивые украшения.

— Тролли — это нечто большее, чем мы о них думали. — Она снова повернулась к королю; эта мягкая улыбка все еще играла на ее губах, и она отчаянно надеялась, что выглядит правдоподобно. — И их король послал меня сюда с предложением, которое вам стоит принять.

Он был сбит с толку. Ярко-красные пятна проступили на его щеках, и она поняла, что он так просто этого не оставит.

— С чего бы мне это делать? Какое предложение могут сделать тролли, которое соблазнило бы таких, как мы?

— Обещание мира. Если в этом королевстве найдутся смелые женщины, такие же как я, то тролли примут их. — Она снова повернулась к толпе. — Тролли не такие, как нам рассказывали. Они добры и искренни. Они боготворят своих женщин и землю, по которой мы ходим, и они усиливают природную магию, которую мы несем в себе. Король троллей предложил принять любую женщину, которая захочет отправиться в гору троллей. Я здесь, чтобы поговорить с любой из вас, кто проявит интерес.

Тишина. Только она была ей ответом.

Майя прочистила горло.

— Конечно, возможно, в этом зале нет смелых женщин. И это нормально.

Из толпы раздался женский голос.

— Зачем нам выходить замуж за животных?

Майя еще никогда не отвечала на вопрос более честно, чем сейчас.

— Потому что они не животные. Они потомки эльфов, и нам повезло, что они вообще готовы рассматривать брак с нами. Не говорите мне, что вы бы предпочли быть прикованной к постели толстяка лет на пятнадцать старше вас, который видит в вас лишь племенную кобылу. Тролли молоды, полны сил, и я могу пообещать, что вы никогда не будете лежать там, глядя в потолок и ожидая, когда же все это закончится.

Этого оказалось достаточно. В толпе вспыхнуло возмущение, и бесчисленное множество мужчин, в точности подходивших под ее описание, начали кричать на нее. Тролли шагнули вперед, разъяренные тем, что какой-то мужчина смеет так разговаривать с женщиной, но несколько женщин подошли к ней поближе. Они были заинтересованы — она это видела. Если бы только она могла получить несколько минут, чтобы поговорить с ними, у нее бы все получилось.

— Довольно! — крикнул король у нее за спиной.

Все замерли и посмотрели на человека, потерявшего самообладание на троне.

А может, и нет. Потому что он взял себя в руки и потер переносицу. Прошло немного времени, и король рассмеялся.

— Я думал, мы сможем разделить с вами, животными, банкет, — сказал он. — Я думал, мы все сможем вести себя цивилизованно и провести вместе хотя бы несколько часов, не вцепляясь друг другу в глотки. Теперь я вижу, что ошибался.

— Ваше Величество…

Он поднял голову, и она увидела вспышку хитрости в его глазах, когда тот самый план, которого она так боялась, начал осуществляться.

— Спасибо, Майя. За то, что дала мне шанс сделать то, чего я всегда хотел.

А затем мир вокруг нее взорвался.