Глава тридцать восьмая

РАГНАР

Рагнар не прекращал работать почти неделю с тех пор, как король утвердил их новый план. Все генералы очень настойчиво продвигали свои идеи относительно дальнейших шагов, а это означало, что у него почти не оставалось времени даже на то, чтобы побывать дома. Но Инкери поклялась, что хорошо заботится о Майе, и ему оставалось лишь верить, что среди троллей есть те, кто искренне желает ей добра.

Даже если мысль о том, что она осталась одна, причиняла боль. Его маленькая человечка не слишком хорошо справлялась с одиночеством и уж точно не любила находиться слишком далеко от него. Хотя он видел, как ее силы возвращаются волнами, он не был уверен, что она стала прежней, такой же, как до битвы.

Она увидела слишком много. И отчасти это была его вина.

Но теперь у него наконец появилось время вернуться к ней домой. Пусть даже посреди ночи.

Он старался не шуметь, пока не добрался до кровати, главным образом потому, что хотел сделать ей сюрприз, скользнув под одеяло. Осторожно приподняв ткань, он постарался впустить внутрь как можно меньше холодного воздуха. Если бы он только мог подобраться к ней чуть ближе, то прижал бы ее к своей груди. Она издаст тот сладкий тихий звук, который всегда издавала во сне, когда он появлялся рядом, а затем вздохнет так, что каждая частичка его существа сожмется от счастья.

Боги, как же он ее любил. Так сильно. И он не был уверен, как ей об этом сказать, или есть ли вообще способ сказать ей это так, чтобы она не подумала, будто он шутит или лжет. Ни один из них не должен был влюбиться друг в друга. Только не учитывая то, с чего они начали, кем они были, и все то, что привело их сюда.

Но он влюбился. Он любил те тихие звуки, которые она издавала во сне, мягкое выражение ее глаз, когда она смотрела на его народ, и ту абсолютную, дикую самоотдачу, с которой она бросалась в любое дело. Если она что-то задумывала, она это делала. Вот какой была его маленькая человечка.

Рагнар просунул руки под ее расслабленное тело и осторожно притянул к себе. Он просто хотел немного почувствовать ее. Потом он разбудит ее и расскажет обо всем, что должно было произойти. Но сначала он хотел насладиться ею.

Пока она сама охотно не перекатилась к нему и не раскинулась на его груди с совершенно не сонным видом.

— Знаешь, ты слишком большой, чтобы быть таким тихим.

— Ты должна спать.

— Я не могла уснуть. — Она потерлась головой о его грудь, устроившись на подушке из плотных мышц. — Ты был очень занят.

— Король не дает мне скучать. — Хотя он хотел бы быть где угодно, только не в замке. И, возможно… Возможно, она хотела это услышать. — Я бы предпочел быть здесь, с тобой. Знаешь, только это и помогает мне пережить день. Я представляю, как снова отведу тебя в светящуюся долину. Или, возможно, мы отправились бы в путешествие по твоим землям и разбили бы лагерь под звездами. Я ловил бы для тебя кроликов, прямо как в первый раз.

Она скривилась, что он почувствовал кожей.

— Никаких кроликов — спасибо.

— Тогда тебе понравился кролик, которого я дал.

— Потому что я умирала от голода. Я бы предпочла найти что-нибудь более аппетитное, чем очаровательное маленькое создание. — Но он чувствовал ее смех, даже когда она пыталась его скрыть. — Если только ты не настаиваешь на убийстве маленьких пушистых зверьков.

Рагнар взъерошил ее волосы и обнял чуть крепче.

— У меня нет абсолютно никакой потребности убивать пушистых зверьков, если ты не заинтересована в том, чтобы их есть.

— Вот и хорошо. Я подумала, что нам бы тут в любом случае не помешал питомец. Может быть, кошка? — Она приподнялась на его груди, упершись рукой в его ключицу. — Ты вообще знаешь, что такое кошка?

— Не знаю.

— О, не думаю, что они тебе понравятся. Но они забавные питомцы, и я бы не чувствовала себя так одиноко все время.

Он услышал слова, которые она не произнесла. Ей не было бы так одиноко, если бы у нее был питомец. И это разбило ему сердце. Он знал, что его часто не бывало рядом, но… Рагнар поймал локон, упавший ей на лицо, и заправил его за ухо.

— Если это сделает тебя счастливой, Майя, ты можешь завести всех устрашающих существ, каких только пожелаешь, и заполнить ими этот дом.

— Думаю, им нужен солнечный свет.

— Мы будем выносить их наверх, чтобы они были счастливы.

— Каждый день?

Он торжественно кивнул.

— Если таково бремя, которое я должен нести, то я буду выносить тебя и всех твоих странных подкидышей на солнце каждый день после полудня.

Это было самым настоящим признанием в любви, на какое он только был способен. Ради нее он сделал бы что угодно, лишь бы заставить ее улыбнуться.

Прямо как она улыбалась сейчас. Эта нелепая, сияющая ухмылка говорила о том, что она считает его глупым. Так и было. Он знал, что сказанные им слова были нелепыми и, возможно, немного влюбленными, но он все равно не мог их остановить.

Он так сильно влюбился в эту женщину, что это было почти неловко.

Она наблюдала за ним своими яркими зелеными глазами, тени играли на ее лице, словно любящая рука ласкала ее черты. Рагнар провел пальцами по этим теням, наблюдая, как его массивная рука скользит по ее лицу, словно он никогда раньше не видел ни того, ни другого.

— О чем ты думаешь? — спросила она.

— О мыслях, которые я однажды тебе расскажу, огневолосая. Но не сегодня.

Ее улыбка смягчилась.

— О тролльих делах?

— О тролльих делах. — И ведь именно поэтому он был здесь, верно? Он должен был поговорить с ней о плане короля, в котором ей отводилась важная роль.

Но он не хотел говорить с ней об этом. Он хотел существовать в этом пузыре, где были только они вдвоем и больше никого. Он хотел, чтобы она была «в порядке», как она постоянно настаивала, и чтобы она улыбалась ему вот так еще хотя бы немного.

Возможно, она знала его лучше, чем он думал. Потому что та улыбка, которую он так обожал, исчезла с ее лица.

— Что случилось?

— Ничего не случилось.

— Я знаю это выражение лица, Рагнар. Случилось что-то очень плохое, и ты не хочешь мне говорить.

Она слишком легко его читала. Нахмурившись, он попытался сделать вид, будто ничего не произошло.

— Ты слишком проницательная женщина. Разве ты не боялась меня еще совсем недавно? Тебе стоит соразмерить этот страх, прежде чем требовать больше моего внимания.

— Рагнар.

— Ладно, — пробормотал он. Но он не мог смотреть на нее, пока говорил об этом. Поэтому он откинул голову на подушку и уставился в потолок. — У короля есть план, и ты — его часть.

— План для чего?

— Чтобы укрепить нас против людей. И, вероятно, чтобы выяснить, что задумал ваш король. Хотя я сомневаюсь, что нам удастся сделать это успешно. Люди очень хорошо умеют скрывать свои действия, когда хотят сохранить подобную информацию в секрете.

Он позволил тишине повиснуть между ними, зная, что скоро она начнет задавать вопросы. Он не ошибся.

— В чем заключается его план? — тихо подтолкнула она.

— Поскольку мы успешно связали себя узами как тролль и троллья жена, он верит, что это доказывает: такая связь… стоит того, чтобы к ней стремиться.

Это было глупо сформулировано.

Майя снова положила голову ему на грудь, подложив под щеку ладони.

— Связь, как у нас? Что это значит?

— Разве ты не заметила, что твоя магия становится сильнее рядом со мной? Дело не в месте, дело в нас. — Он положил руку ей на спину, вычерчивая медленные, размеренные круги. — Очевидно, при значительно большей практике мы сможем использовать магию друг друга без прикосновений.

— Правда? — Она снова подскочила, и от этого движения волосы упали ей на лицо. — Ты хочешь сказать, что я могла бы исцелять людей?

— Можешь попробовать.

— Я могла бы делать то же, что и ты?

— С практикой, — ответил он со смешком. Рагнар положил ладонь ей на затылок и снова притянул к своей груди. — Из-за этого он хочет поощрять больше подобных союзов. Предыдущие браки между людьми и троллями редко, если вообще когда-либо, заключались… по доброй воле.

Она замерла, прижавшись к нему, и он понял, что затронул деликатную тему. Учитывая то, что она только что пережила, вероятно, он мог бы подобрать слова получше. Он просто не обдумал их, пока они не сорвались с его губ.

Его храбрая маленькая жена поспешила ответить:

— Значит, другие пары не могли этого делать, потому что кто-то из них на самом деле не хотел, чтобы другой использовал его магию?

— Или оба не хотели. Мой народ совершал ужасные вещи, чтобы выбраться из той грязи, из которой нас сотворили эльфы. — Он снова начал поглаживать ее спину, надеясь, что она не против. — Никто из нас не гордится этим. Но я не могу сказать, что сожалею о своем происхождении. Я бы не был здесь сегодня, способный на такой разговор, если бы не все то, что мой народ сделал в прошлом.

Ее пальцы согнулись на его груди.

— Я не знаю, что и думать обо всем этом. Мне жаль бедных женщин, которые оказались здесь в ловушке.

— Мне тоже. Я знаю, что в моей родословной полно человеческих женщин, которые до ужаса боялись своих мужей, а возможно, даже ненавидели их. — Он напряг живот, приподнимаясь, чтобы поцеловать ее в волосы. — Но я чту их страх тем, что отношусь к тебе так, как должны были относиться к ним все те годы назад.

Она кивнула, уткнувшись в его грудь.

— Во мне нет ни капли этого страха. По крайней мере, больше нет.

— Это хорошо. Так вот, король отправил послание твоему королю, заявив, что хотел бы получить аудиенцию, чтобы доказать: тот… дар, который он нам преподнес, все еще жив и здоров. — В ответ на ее молчание он добавил: — Этот дар — ты.

— Ох, да, я понимаю, что это я. Ваш король хочет отправить меня домой?

Он попытался уловить, не прозвучала ли в ее тоне надежда. Какая-то его часть боялась, что она захочет вернуться домой, что ухватится за любую возможность сбежать.

Но ему не показалось, что именно это он услышал в ее голосе. Было бы проще, если бы в комнате горел свет, и он мог бы прочесть выражение ее лица. Однако темнота также способствовала странной и безжалостной честности между ними. Он хотел сказать ей правду. Хотел рассказать все, что она хотела знать, и все потому, что под покровом темноты это было легче.

— Ты там не останешься, — пророкотал он. — Твое место здесь, со мной, Майя.

— Я не хочу там оставаться. Но я не уверена, что люди позволят мне вернуться. — Снова ее крошечные коготки впились в его грудь. — Они отдали меня тебе в качестве шутки. Они думали, что ты убьешь меня, и, вероятно, предполагают, что это уже произошло, учитывая, сколько прошло времени. Привести меня к ним, доказать, что я здорова — не думаешь ли ты, что это только еще больше их разозлит?

— Суть твоего визита не в этом. — И вот она, безумная часть этого плана. — Король Эгиль хочет, чтобы ты сделала заявление перед двором. О том, что ты жива и здорова, и что мы обращались с тобой так, как ты всегда хотела, чтобы с тобой обращались. Можешь приукрасить. Конечно, если сказать, что мы обращались с тобой как с принцессой, это слишком уж обнадежит людей. Но он хочет, чтобы ты ясно дала понять: для них может существовать другой путь, и это хороший путь. — Рагнар тяжело сглотнул. — Он хочет, чтобы ты убедила женщин твоего королевства в том, что здесь есть жизнь, и что мы примем их по доброй воле.

И снова эта тишина. Он понятия не имел, о чем она думает, и возможен ли этот план вообще. Может быть, она не верила, что человеческие женщины вообще сюда придут.

— Люди с эльфийской кровью — редкость, — прошептала она. — Заставить их прийти сюда, когда среди людей у них есть много вариантов для брака… Это непростая задача, Рагнар.

— Король хочет, чтобы ты ясно дала понять: мы ищем не только тех, у кого сильная эльфийская кровь. Те, в ком есть хотя бы капля, как в тебе — вот на ком мы хотим жениться. И даже на тех, в ком ее нет. Мы примем их здесь, в горе, обеспечим работой и домом.

За его словами последовал тихий вздох.

— Король примет… их всех?

— Всех до единой.

Майя снова села, в замешательстве глядя на него сверху вниз.

— Зачем ему это делать? Гора всегда была закрыта для людей. Мало кто из троллей здесь доверяет моему народу, особенно теперь, когда люди активно на них охотятся, даже на горе. Это равносильно тому, чтобы просить моих сородичей прийти в королевство, где их почти наверняка убьют.

— Он готов издать указ о том, что людям сюда вход разрешен. Но они должны выйти за нас замуж, чтобы получить доступ к этому месту, и сделать это по своей воле. И вот тут вступаешь ты, огневолосая. — Он погрузил руки в локоны на ее голове, позволяя себе ощутить, как шелковистые пряди изгибаются и путаются вокруг его пальцев. — Именно ты должна убедить их, что мы не монстры, и что мы заботимся о том, что принадлежит нам.

Рагнар притянул ее ближе, не сводя взгляда с этих пухлых розовых губ. Губ, которые он отчаянно хотел поцеловать, чтобы они могли хоть ненадолго забыть об этом разговоре. Если бы только она позволила ему это сделать.

Ее дыхание сбилось, и по тому, как мелькнул ее розовый язычок, он понял, что она думает о том же.

— Я не знаю, смогу ли я это сделать, Рагнар. Ты приводишь меня ко двору, полному людей, которые настолько невероятно избалованы, что одна лишь мысль о том, чтобы отказаться от своего комфорта, покажется им глупостью.

— Нам плевать, услышит ли тебя знать. Нас интересуют слуги, служанки, те люди, что ходят за этими избалованными глупцами, правящими твоим королевством. Вот те, кому мы хотим адресовать твои слова о том, что есть иная жизнь — жизнь с троллями, которые будут поклоняться земле, по которой они ступают.

Этот милый, прекрасный рот изогнулся в улыбке.

— Так вот что ты делаешь? Поклоняешься земле, по которой я ступаю?

— Разве это не было очевидно?

— Ну, ты мог бы постараться и получше. Если уж хотел, чтобы я думала, что ты мне поклоняешься.

С разговорами было покончено. Они продолжат эту беседу после того, как он заставит ее кричать от удовольствия.

Рагнар перевернул их так, что оказался сверху, оперся на предплечья и прижал ее своими бедрами.

— Хочешь, чтобы я поклонялся тебе прямо сейчас, жена?

— Если тебе это угодно.

Голодный рык вырвался из его груди.

— Это было бы мне весьма угодно.