Глава тридцать седьмая

МАЙЯ

Майя проснулась с восхитительной болью между ног и гораздо более отдохнувшей, чем за долгое время. Она не была уверена, стало ли причиной этому до нелепости потрясающий секс, которым был наполнен весь её вчерашний день, или же глубокий сон без сновидений, последовавший за ним. В любом случае, она была благодарна и за то, и за другое.

Может быть, ей удастся уговорить мужа повторить это. И поскорее.

От одной этой мысли её щёки загорелись, и она перекатилась в постели, чтобы проверить, здесь ли он ещё. Её пальцы заскользили по холодной подушке и одеялам, которые были обёрнуты только вокруг её тела.

Острая вспышка грусти заставила Майю прикусить губу. Она ненавидела, что всё ещё так себя чувствует. Рагнар всегда вставал раньше. Он уходил в королевство троллей, потому что был занятым мужчиной, у которого было много дел. Учитывая, что вчера тролли израсходовали бóльшую часть исцеляющих зелий, она была уверена, что он вернулся в замок, чтобы сварить новые и пополнить запасы.

И всё же ей хотелось бы хоть одно утро проснуться в его объятиях. Особенно после вчерашнего.

Но её жизнь была другой. Вздохнув, она потянулась всем телом одним долгим, глубоким движением, прежде чем скатиться с кровати и босиком прошлепать в ванную. Биргеру, скорее всего, сегодня понадобится её помощь, и она собиралась отвлечься. Никакие кровавые воспоминания не будут преследовать её сегодня. Она займёт свой разум и руки работой до тех пор, пока перед глазами всё не поплывёт. И вот тогда, и только тогда, она, возможно, сядет и задумается о том, как на неё повлияло всё увиденное.

Готовясь к предстоящему дню, она натянула бледно-голубое платье, обхватывающее её мелкими косичками, и тут в памяти зашевелилось слабое воспоминание. Совсем не то, что она ожидала, учитывая, что всё утро она отгоняла мысли о том солдате с руками на ремне.

Нет, она вспомнила, как проснулась и почувствовала тягу глубоко внутри. Холодок пробежал между лопатками — то самое чувство, которое она испытывала всегда, когда Рагнар применял к ней свою исцеляющую магию. Но ведь его тогда здесь не было. Она даже смутно припомнила, как потянулась к нему, но её руки наткнулись на пустоту.

Когда это произошло?

И что именно произошло?

Нахмурившись, она направилась на кухню, но обнаружила, что входная дверь уже открывается. Внутрь вошла Инкери, нагруженная двумя плащами.

— Вы что, тайком пробираетесь в мой дом? — спросила Майя, озадаченная поведением другой женщины.

Женщина-тролль подпрыгнула, а затем усмехнулась, поняв, что Майя стоит здесь.

— Твой дом, значит? Кажется, я впервые слышу, чтобы ты его так называла.

Может, и в первый. Она всегда считала это место домом Рагнара. Но после прошлой ночи, битвы и… всего остального, что произошло, ей было гораздо легче смотреть на это место и чувствовать, что оно принадлежит и ей тоже.

— Женщина может передумать, — наконец ответила Майя.

— Особенно когда она сражается в бою, как настоящий воин. Знаешь, весь город только о тебе и говорит. — Инкери протянула ей плащ, чтобы она его взяла.

— Я не так уж и сопротивлялась — поверьте мне.

— Ты сражалась достаточно отчаянно, чтобы те, кто вернулся из боевого отряда, быстро затыкали любого, кто осмеливался дурно отзываться о человеке среди нас. Знаешь ли ты, что немало троллей утверждали, будто ты шпионка людей? Теперь любому, кто скажет подобное, быстро закроют рот.

А это означало, что весь город знал и о том, что на неё напали. Эти воспоминания вцепились в задворки сознания Майи, как волк, о котором говорил Рагнар. Этот волк хотел сжать её в своих челюстях и трясти так сильно, чтобы у неё искры посыпались из глаз.

— Для чего это? — спросила она, указывая на предложенный плащ, но даже она сама услышала отчаяние в своих словах. Ей нужно было отвлечься, хоть на что-нибудь, от этих воспоминаний. Её рука дрожала, когда она потянулась за ним. Хуже того, она была почти уверена, что и голос её дрогнул.

— Мы возвращаемся в безопасность к тролльим жёнам. Ты заслуживаешь быть там, а не здесь в одиночестве.

— Думаю, мне и здесь хорошо. Мне нравится быть здесь. — В темноте. В одиночестве. Здесь тревога и страхи могли поглотить её, и никто бы не узнал.

Она уже чувствовала волка в горле. Словно зверь жил внутри неё, осознавая её ужас от того, что скоро он поднимет свою уродливую голову. Чем больше она пыталась отодвинуть его в сторону, тем сильнее эти воспоминания хотели дать сдачи.

Она едва заметила, как Инкери пошевелилась. А в следующее мгновение женщина уже стояла перед ней, накидывая плащ ей на плечи. — Тебе нельзя здесь оставаться. Ты пойдёшь со мной, и остальные позаботятся о тебе.

— Я думала, Рагнар скоро вернется…? — Даже она сама слышала надежду в этих словах.

— Рагнар занят. Но мы о тебе позаботимся, огневолосая. А теперь накинь капюшон, иначе люди начнут тебя узнавать, а я не думаю, что ты сейчас в настроении с кем-то разговаривать, верно?

Нет, не в настроении. Она не хотела ни с кем говорить о том, что произошло только вчера. Она пока не хотела об этом думать.

Взглянув на комнату, которая должна была стать её убежищем, она последовала за Инкери на улицу, ступая по каменным дорожкам, ведущим в самое безопасное место в этой горе. По пути она пыталась убедить себя, что это хорошая идея. Тролльи жёны поймут, через что она проходит. По крайней мере, она на это надеялась. Они тоже были женщинами. Наверняка они знали, каково это — пережить… такое.

Заходя в потаённое место вместе с Инкери, Майя могла думать только о том, что эти женщины, возможно, тоже захотят, чтобы она об этом поговорила. Они могли бы начать давить на неё, думая, что это правильное решение, что ей нужно выговориться и что они поступают во благо, заставляя её.

Но она не хотела говорить об этом. Не сейчас. Может быть, никогда. Может быть, ей просто хотелось спрятать всё это в своей голове и позволить мыслям перекатываться там до тех пор, пока они не станут мягкими и гладкими, как речной камень.

Тролльих жён здесь было не так много, как раньше. Некоторые пожилые старухи-тролли ткали в углу, некоторые шили, сидя на брёвнах, стратегически расставленных вокруг более тёплого костра. Несколько тролльих жён практиковали магию в ручье, так же, как она видела это раньше. Другие расположились на траве на одеялах. Пара жён даже забралась на деревья, хотя, похоже, они собирали фрукты, висящие на ветках. Фрукты, которых она не замечала с тех пор, как побывала здесь в первый раз.

Одна из тролльих жён помахала ей рукой, крикнув:

— Майя! А мы всё гадали, когда ты вернёшься.

Она не… ну, она вообще не думала, что они заметят, что она не вернулась. Их было так много, а она не обязательно была здесь желанной гостьей. Человеку здесь, на каком-то уровне, было не место. Но она была признательна, что они хотя бы помнили её имя.

— Пойдём, — сказала Инкери, протягивая руку, чтобы взять её ладонь. — Я знаю, что тебе сейчас нужно.

— Инкери, я правда просто хочу вернуться домой и притвориться, что меня не существует на какое-то время.

— Это тебе не поможет. А вот то, что я знаю — поможет.

Ей казалось, что эта женщина ошибалась. Майя была не в силах справиться с этим. Присутствие других людей почему-то делало её состояние ещё хуже. Тошнотворную нервозность в животе из-за присутствия такого количества троллей вдруг стало невозможно контролировать, когда она знала, что они смотрят на неё. И они знали, что произошло. Некоторые бросали на неё полные жалости взгляды, и она задавалась вопросом, видно ли это по её лицу.

Неужели так очевидно, через что она прошла?

Звук разрываемой плоти внезапно вспыхнул в её голове, и она резко втянула воздух. Инкери бросила на неё взгляд через плечо, потянув её вдоль ручья, глубже в лес.

— Прекрати это.

— Прекратить что? — спросила Майя, слегка задыхаясь, хотя они шли не так уж быстро.

— Если ты собираешься использовать магию, то не можешь делать это в состоянии тревоги, беспокойства или страха. Магия не работает правильно, когда ты в таком состоянии. Так что очисти свой разум.

— Сделать это немного сложно, учитывая всё, что произошло, — пробормотала она.

Инкери довела её до самого мягкого, мшистого участка поляны, а затем усадила. Этот толчок сбил бы её с ног в любом случае, так что Майя была определенно рада, что ей вообще было куда мягко упасть.

Издав недовольный звук, она скрестила руки на груди и уставилась на Инкери.

Троллья жена ответила ей взглядом, который был страшнее, чем у Майи.

— Послушай меня, и послушай внимательно. То, через что ты прошла, что ты увидела — ни одна женщина никогда не должна с таким сталкиваться. Страшно осознавать, что могло бы случиться, и твой разум будет возвращаться к этому, хочешь ты того или нет.

Инкери подняла руку, не давая Майе заговорить.

— Тебя там не должно было быть, Майя. Тот солдат также должен был понимать, что не стоит тебя трогать. Я знаю, в тебе живет чувство вины. За то, что ты ранила его. За то, что вообще там оказалась. За то, как Рагнар, вероятно, разорвал того человека на куски, а затем бежал с тобой по лесу. Но ни в чем из этого нет твоей вины.

Как ни странно, слышать это было больно. От этих слов у неё заныло всё существо, тогда как в её голове уже всплывали другие. Слова, которые сказал бы её отец.

Это твоя вина.

Если бы тебя там не было, тот человек, возможно, был бы еще жив.

Если бы ты не настояла и не ввязалась в дела троллей, осталось бы в живых больше людей. Это твоя вина, Майя. И ничья больше.

Сглотнув подступивший к горлу ком, она постаралась не позволить его голосу стать громче. Потому что, раз уж Рагнар назвал его волком, она не хотела давать отцу в своём разуме ещё больше власти, чем у него уже было.

Инкери наблюдала за тем, как все эти эмоции отражаются на её лице. Троллья жена смотрела на неё слишком пристально, прежде чем цокнуть языком.

— Я вижу, к тебе всё ещё цепляется чей-то призрак. Вот почему я привела тебя сюда, Майя. Ты не одна.

— Я очень даже одна. Половина троллей всё ещё считает меня шпионкой, а вторая половина боится, что я сейчас разлечусь на миллион кусочков. — Она вздохнула и посмотрела на свои руки, разминая пальцы так, словно не узнавала собственных ладоней. — Я не уверена, что я та или другая, но не думаю, что и они ошибаются. У них есть причины бояться меня. И, возможно, им и стоит это делать. Я видела, что мой народ сотворил с троллями, и что они сделали бы со многими другими, дай им только шанс.

Инкери присела перед ней на корточки, приподняв её подбородок одним пальцем, чтобы заставить Майю посмотреть ей в глаза.

— Ты больше не одна из них. Я размышляла о том, как доказать тебе это, и всё, что мне пришло в голову — сделать вот это.

— Это?

Майя смотрела, как троллиха берет ее за руки. Пальцы Инкери так сильно отличались от пальцев Рагнара. Если у ее мужа руки были тупыми и широкими, то у Инкери — тонкими и изящными. Ее пальцы были длинными и деликатными, увенчанными острыми когтями, которые были намного меньше и не такими загнутыми, как у мужчин ее народа.

Затем Инкери погрузила их сомкнутые руки в мох, осторожно удерживая ее пальцы.

— В тебе есть зеленая магия. И здесь ее много. На протяжении многих веков мы, тролльи жены, приходили в это самое место и оставляли частички своей магии. Мы позволяем ей оставаться здесь еще долго после нашей смерти. И нас было так много, Майя. Так много, что ты даже не можешь себе представить это число.

— Зачем ты мне все это рассказываешь? — прошептала она, чувствуя влажный мох между пальцами и то, как он уже почти уплотнялся от ее прикосновения.

— Потому что никто из нас не может сказать ничего такого, от чего стало бы лучше. Никто из нас не может ничего сделать. Ты не хочешь говорить? Мы это уважаем. Не хочешь, чтобы тебя обнимали или плакать вместе с теми из нас, кто пережил нечто подобное? Это тоже нормально. Ты будешь исцеляться так, как хочешь сама. Но если я и могу тебе чем-то помочь, так это позволить тебе оказаться в объятиях предков. Даже если они не могут прикоснуться к тебе физически.

Звучало… неплохо. Не так пугающе, как необходимость встретиться лицом к лицу с тем, что с ней произошло. По крайней мере, предки не были живыми людьми. Они не стояли бы перед ней, глядя с жалостью, которую она не была уверена, что заслужила.

Широко раскрыв глаза, она коротко кивнула Инкери.

— Думаю, мне бы это понравилось.

— Хорошо. Все, что тебе нужно сделать — позволить своей магии слиться с их магией.

— Я не знаю, как это сделать.

Пальцы Инкери сжались вокруг ее пальцев.

— Конечно знаешь. Каждая троллья жена это умеет.

И вот так просто это знание словно расцвело в ее голове. Потому что она действительно знала, что делать. Она знала, что предкам нужно было лишь то, чтобы она применила свою магию ко мху. Позволила ей проникнуть в землю вокруг нее яркими зелеными искрами, которые могла видеть только она, но которые сыпались с ее пальцев, словно снег. Вся эта зеленая магия впиталась в мох, и внезапно она почувствовала их.

Ее глаза расширились еще больше, когда зрение исчезло. Инкери больше не сидела перед ней на корточках. Вместо этого все, что она видела, — это распускающиеся цветы и разворачивающиеся листья. Она наконец-то смогла вздохнуть полной грудью. Словно кто-то проник в ее сердце и забрал оттуда весь стресс.

Она и не подозревала, насколько тяжелым он был.

Майя издала долгий, медленный вздох. Ее плечи ссутулились, и она смутно почувствовала, как Инкери поддерживает ее.

— Вот так, — голос троллихи звучал откуда-то издалека. — Позволь им вести тебя, Майя.

Но это не было похоже на руководство. Казалось, кто-то забрал все ее бремя на некоторое время. Не навсегда. Она знала, что скоро ей его вернут. Но когда это произойдет, она будет лучше к этому готова.

Ей просто нужно было несколько мгновений, чтобы перевести дух. Всего несколько мгновений, когда она не была женщиной, с которой все это произошло, а была просто собой.

— Я побуду здесь с тобой, — сказала Инкери. — Ни о чем не беспокойся. Я буду здесь с тобой все это время.

И что-то в ее душе расслабилось от этих слов. Она не была одна. Ей не нужно было бояться.

Майя могла просто быть.