Глава тридцать шестая

РАГНАР

Они пробыли в светящейся долине несколько часов подряд. Отчасти потому, что Рагнар считал, будто ей нужно время на восстановление, а отчасти потому, что он сам еще не закончил с ней. И если ему требовалось время на передышку, то ей — нет. А он был слишком рад помочь ей забыть о том, что произошло.

Часами он изучал каждую клеточку ее тела. Он нашел места, от прикосновения к которым она со смехом отстранялась — впадинку на позвоночнике и заднюю часть шеи. Он нашел места, заставлявшие ее стонать и вздрагивать — поясницу и ложбинку между грудей. Он открыл для себя все способы сделать ее настолько влажной, что ее соки стекали по его руке, и даже больше. У него было еще много того, что он хотел с ней сделать.

Но в конце концов она едва могла говорить. Бедняжка была вялой и податливой, когда он устраивал ее в своих объятиях. Он затащил ее в горячий источник, бережно обращаясь с ее чувствительной кожей, даже когда она положила голову ему на плечо.

— Посмотри, что я с тобой сделал, — пробормотал он, притягивая ее обратно к своей груди, чтобы поиграть пальцами с ее грудью. — Ты выглядишь такой идеальной сейчас.

— Рагнар, — прошептала она, пытаясь покачать головой. — Я не могу. Хватит.

— Еще один раз.

— Я не могу.

Он не слушал ее мольбы. Ему просто нужно было услышать, как она разлетится на части в последний раз, и тогда он даст ей отдохнуть. Несмотря на то, что Майя заскулила, когда его руки скользнули вниз по ее животу и опустились между бедер, он обнаружил, что она готова и отзывчива. Она была такой припухшей, такой чувствительной, что малейшее прикосновение его пальцев к ее коже заставляло ее стонать.

Хватило пары касаний к ее чувствительному клитору, чтобы она закричала ему прямо в ухо. Несколько часов подобных ласк, очевидно, сделали ее настолько чувствительной, что довести ее до пика оказалось так легко.

— Сладкая моя жена, — пробормотал он, откидывая мокрые волосы с ее лица. — Такая идеальная для меня. Последний раз. Обещаю.

Тяжело дыша, она прижалась к его шее, и он никогда не видел ничего прекраснее. Это было то, чего он хотел. То, в чем он нуждался с того момента, как решил, что она его: часы, посвященные ее, и только ее, удовольствию.

Часы, чтобы он мог убедиться: она хочет его, и, вопреки всему, он хочет ее тоже.

Рагнар обнял ее чуть крепче, обхватив за талию и сжав. Он хотел еще немного вдыхать ее запах, но в то же время понимал, что пора отнести ее домой.

Она тихонько заскулила, уткнувшись лицом в его шею, и обмякла еще больше.

— Тебе нужна постель, — пробормотал он ей в шею, поднимаясь, чтобы вынести ее из воды. — Хочешь спать, огневолосая?

— Да, — выдохнула она.

— Тогда я отнесу тебя в постель. Укрою тебя и прослежу, чтобы ничто не потревожило твои сны. Как тебе такое?

Но она уже спала в его объятиях. Вздохнув, он опустил ее на теплый мох на несколько мгновений, чтобы натянуть на себя одежду, а затем помог одеться ей. Она ворчала, пока он это делал, полусонная и издающая тихие звуки недовольства, когда он натягивал платье ей через голову и продевал руки в рукава. Очаровательно.

Все в ней было таким мягким и хрупким, и он не мог поверить, что когда-то считал это проблемой. Когда он впервые посмотрел на нее, он видел лишь крошечного человечка, нуждавшегося в его защите. А теперь?

— Твоя храбрость не перестает меня удивлять, — пробормотал он, подхватив ее на руки и направляясь к их дому.

И дело было не только в битве или в том, как она отбилась от того солдата, но и в том, что она приняла его целиком. Он мог лишь догадываться, насколько это было для нее пугающе. Смотреть на взрослого, огромного тролля и ожидать, что между ними что-то произойдет, должно быть, было для нее полным безумием. И все же она сделала это.

И уже не в первый раз.

И черт возьми, если он не был самым счастливым мужчиной во всем королевстве прямо сейчас. Потому что его невеста хотела его так же сильно, как он хотел ее, и теперь ничто не стояло у них на пути. Ничего между ними. Она сражалась бок о бок с ним, и, возможно, это был просто дурман после часов, проведенных между ее бедер, но у него было больше надежды, чем когда-либо за долгое время.

Их будущее казалось все более и более светлым. С этой мыслью он шел молча, пока его троллья жена спала в его объятиях, и он нес ее домой. Она была теплой и податливой в его хватке, легкой ношей, но также и напоминанием обо всем том драгоценном, за что он должен был быть благодарен.

Рагнар вернул ее домой в целости и тишине. Несколько троллей одарили их странными взглядами. То и дело встречались нахмуренные брови и поджатые губы, но никто их не остановил. И когда он уложил ее на кровать, то убрал волосы с ее лица и издал долгий вздох облегчения. Они были дома. Они были в безопасности.

Здесь он мог бы прятать ее до конца времен. Здесь ее никто не найдет, и никто не посмеет даже прикоснуться к ней, зная, что за это придется отвечать перед ним.

Рагнар вышел в гостиную за еще одним одеялом и тут же услышал стук в парадную дверь. Тихий стук. Словно человек по ту сторону знал, что беспокоит его и его троллью жену, которой так отчаянно нужен был отдых.

Нахмурившись, он подошел, готовый отчитать того, кто стоял по ту сторону. Его невесте нужен был покой. После всего, что она увидела и пережила, тролли могли бы дать ей хотя бы это.

Но когда он распахнул дверь, то лишь побежденно вздохнул. На пороге стояла официальная посланница короля Эгиля, явно тоже не в восторге от того, что ей пришлось сюда прийти.

— Король требует твоего присутствия, — произнесла она, и в каждом ее слове сквозило извинение. — Я знаю, Рагнар, что прямо сейчас ты предпочел бы быть здесь. И, по правде говоря, я бы тоже предпочла, чтобы ты остался дома.

— Но король никого не ждет.

— Верно, не ждет.

Он бросил взгляд через плечо, но Майя вряд ли проснется в ближайшее время. Он позаботился об этом. Его жена проспит много часов подряд, и сон ее будет глубоким после того, что он с ней сделал.

Скрипнув зубами, он отбросил мысль о том, чтобы залезть к ней в постель и отдохнуть. Но и оставлять ее одну он не собирался. Только не снова. Поэтому он поднял палец, призывая королевскую посланницу подождать, и вернулся в спальню.

Опершись коленом о кровать, он убрал волосы с ее лица и пробормотал:

— Кое-кто пришел.

— Возвращайся в постель, — выдохнула она.

— Я не могу, огневолосая.

Как бы ему ни хотелось присоединиться к ней, он понимал, что игнорировать короля нельзя. Оставив ее уютно устроившейся в своей постели, он закрыл за собой дверь и вместе с королевской посланницей отправился в долгий путь к замку.

Прибыв на место, он направился в тронный зал, где, как он знал, его ждал король. Чего он не ожидал, так это увидеть полный зал генералов и военачальников, сражавшихся в городе. Все они следили за тем, как он вошел; на лицах некоторых застыло настороженное выражение, которое он не мог разгадать.

По крайней мере, пока не оказался рядом с Гуннаром, который, судя по всему, чувствовал себя гораздо лучше. Очевидно, им занялись королевские целители, но Рагнар все равно сразу спросил:

— Как рана?

— Магия способна исцелить многое.

— И?

Гуннар вздохнул.

— И она все еще болит так, будто я с разбегу налетел на кабана, но со мной все будет в порядке. Целители отправили меня домой с кучей твоих зелий и строгим наказом отдыхать.

— Хорошо. — Рагнар скрестил руки на груди и решил больше не развивать эту тему. Если целители сочли его здоровым, значит, он достаточно здоров, чтобы стоять здесь.

Его брат откашлялся.

— Она в порядке?

Он огляделся и заметил, что каждый тролль в зале смотрит на них. Ждет его ответа.

— Какие же вы все непостоянные, — пробормотал он. — Всего пару дней назад вы напоминали мне, что она может быть шпионкой.

Горм проворчал себе под нос:

— Она всё ещё может быть шпионкой.

Но генерала довольно быстро заставили замолчать несколько троллей, стоявших рядом с ним.

— Она бы не стала лечить наших людей, будь она шпионкой.

— Даже если бы она их лечила, мой кузен рассказал, что она всё время держала его за руку, а потом укрыла одеялом, — добавил другой. — Это не похоже на притворство.

— Она ударила того человека ножом в бедро. Прямо насквозь. Я видел ее на поле боя, и тот страх после этого был неподдельным. — Произнесшая эти слова женщина-тролль затем решительно скрестила руки на груди. — Невозможно так правдоподобно изобразить подобное потрясение после нападения мужчины.

Видеть, как тролли вступаются за Майю, было приятно, но в то же время невероятно бесило. Где была вся эта поддержка еще несколько дней назад? Почему ей пришлось так страдать, чтобы они разглядели ее ценность? Не желая поощрять их поведение, он переключил свое внимание на короля.

Их предводитель не сидел на троне. Вместо этого он устроился на полу прямо перед ним, свесив ноги на ступени, а корону держал в руках. Возможно, именно поэтому остальные тролли и смотрели на Рагнара — зрелище перед ними было не из легких.

Наконец король Эгиль вздохнул и поднял глаза. Он медленно встретился взглядом с каждым из них, словно понимая, какое тяжелое бремя легло на плечи каждого.

— Гора никогда не будет нашей, пока мы не докажем им, что способны ее удержать, — начал король. — И я знаю, что многие из вас будут сражаться до последнего вздоха, чтобы доказать: эта земля не окажется под властью людей. Но мы не знаем, почему они так яростно за нее борются.

— Из-за ненависти к нашему народу, — прорычал Гуннар. — Им плевать на эту гору. Единственное, что их волнует — это то, что она сейчас не принадлежит им, а принадлежит нам.

Несколько троллей согласно заворчали.

Но Рагнара это не убедило. За всем этим должно было стоять нечто большее, чем просто слепая ненависть. Король Джеймс был слишком хитер для этого. По крайней мере, именно так Рагнару казалось до сих пор.

— Зачем засылать разведчиков в наш дом? — спросил он. — Если это слепая ненависть, они бы просто истребляли нас. Одного за другим. Но вместо этого они ищут входы в наш дом, стратегически запирая нас внутри горы. Зачем?

— Именно поэтому я считаю, что нам нужно найти новый способ атаковать людей. Нам нужно понять, чего хочет человеческий король, — ответил Эгиль. Он покрутил корону в руках, пальцами касаясь каждого драгоценного камня, символизировавшего каждого короля до него.

Рагнар часто задавался вопросом, не заставляло ли удерживание такой короны чувствовать короля ничтожнее, чем он был на самом деле. Она служила напоминанием о бремени, которое нес каждый король до него, обо всех тех, кто прославил свое имя и заслужил эти драгоценные камни на короне. Сами по себе они были впечатляющими созданиями. Мужчины и женщины, которые заслужили титул монарха и правили горой веками.

Все они были семьей Эгиля, родословной, чья кровь текла в его собственных венах.

Король положил корону на камень рядом с собой и сплел пальцы.

— О людях мы знаем немного. Проникнуть в их замок оказалось практически невозможно. Единственный наш выход — доверять тем, кто сейчас в наших рядах, и надеяться, что они нас не предадут.

Разумеется, они будут доверять друг другу. Рагнар отдал бы жизнь за брата, стоящего рядом с ним, и знал, что многие другие тролли разделяют это мнение. Мало кто не был готов рискнуть жизнью ради троллей, которые сделали бы то же самое для них.

Король глубоко вздохнул.

— Рагнар. Расскажи мне о своей жене.

— Она не шпионка.

— Думаю, мы все уже это поняли. Есть те, кто будет сопротивляться правде, так как у них нет желания верить, что люди способны быть кем-то еще. Меня же интересует, насколько окрепла ваша связь. — Король сцепил пальцы, костяшки которых побелели от какого-то невысказанного чувства. — Я обещал тебе более могущественную троллью жену, чтобы продолжить твой род и умножить твою силу. И я до сих пор сожалею, что этого не произошло. Но если эта жена — та, кого ты выбрал, тогда я хотел бы знать, что это работает.

— Прошу прощения, мой король. — Рагнар в замешательстве покачал головой. — Я не понимаю.

— Люди и тролли редко бывали вместе. Те люди, которых мы ловили раньше, те, кто отдавал свою кровь и свои тела для создания более сильных родословных троллей… этих женщин брали силой. Их магия была заперта в их телах. Мужья не могли извлечь эту магию из них, хотя их дети становились от этого сильнее. Я хочу знать, правда ли, что ты можешь использовать ее магию, а она — твою.

Все взгляды устремились на него, и Рагнар понял, что все это время речь шла о чем-то большем, чем просто союз. Король хотел узнать, может ли магия между истинными парами передаваться друг другу. Если…

Рагнар протяжно выдохнул.

— Вы хотите знать, можно ли сделать троллей более могущественными теперь, если будет больше добровольных невест.

— Именно это я и хочу знать.

Ну конечно. Все это обретало смысл. Король отправил его не просто за невестой. Это была проверка, способная показать, можно ли сделать троллей еще более грозным противником.

— Вы же наверняка слышали, как я говорил, что моя магия становится сильнее рядом с ней, — попытался сказать Рагнар.

— При прикосновении — да. Этого мы и ожидали. Прикасаясь, мы можем вытягивать магию даже из тех невест, что противятся нам. Но я хочу знать, можешь ли ты использовать ее прямо сейчас. — Взгляд короля стал острее; этот его ястребиный взор пугал теперь как никогда. — Если это истинная связь, какая и должна быть у тролля и его тролльей жены, то ты можешь использовать ее магию прямо сейчас. Ты можешь черпать ее, даже когда ее нет рядом. Придавать ей форму и применять так, как не мог бы раньше. Невеста, взятая силой, может усилить магию своего мужа. А добровольная, как говорят, может полностью поделиться своей силой.

— Мне ничего об этом не говорили раньше… — попытался сказать он.

— Значит, я говорю тебе сейчас. Ты обладаешь белой магией исцеления, как лед в холодный зимний день. А ее магия — зеленая. Биргер рассказал мне, что она творит в садах чудеса и что растения растут, что бы она ни делала. Если ты способен на это, если можешь зачерпнуть ее магию, тогда мы будем знать наверняка, что все это было не напрасно. Мы сможем создать армию троллей, не ограниченных собственной магией, а владеющих двойным оружием.

Разумеется, все было не напрасно.

Он нашел свою жену. Истинную троллью жену. Женщину, которая будет стоять рядом с ним до конца времен и с которой он так гордился быть связанным. Вся его душа пылала от желания быть с ней, даже когда он был далеко.

Гуннар подтолкнул его.

— Ты должен попробовать, брат.

— Она спит. А что, если она почувствует, что я делаю?

— Значит, тебе придется разбудить ее на это короткое время. Скорее всего, она даже ничего не заметит. — Гуннар снова подтолкнул его, на этот раз сильнее и настойчивее. — Ты не можешь отказаться от прямого приказа короля.

Он мог. Ему хотелось. Однако Рагнар знал, что в таком случае его заставят покинуть это место. Тролли выдворят его и Майю из горы, и они потеряют…

Всё. Всё, что он ей обещал. Всё, что они построили вместе. Всё это исчезнет только потому, что он не захотел разбудить ее после долгого дня.

Вздохнув, он кивнул.

— Я попытаюсь, мой король. Но ничего не обещаю.

— Большего я и не прошу.

Рагнар вспомнил, как его впервые учили пользоваться магией. Его учила мать, ведь исцеляющая магия была ее призванием. И именно ее голос он услышал в своей голове, потянувшись к источнику магии, дремавшему внутри него.

Всякая магия ощущается по-разному. Какая-то — как вкус, какая-то — как запах, какая-то — как чувство. Ее рука легла ему на плечо, нежно сжав его, прежде чем ее когти легкими, как перышко, касаниями провели по его коже. Магия исцеления — это чувство. Наша магия холодная — холоднее, чем ты можешь себе представить. Эти ледяные щупальца — вот на чем тебе нужно сосредоточиться, сын мой. Убеди их двигаться по твоему телу, вырваться наружу и потянуться ко всем, кто тебя окружает. Они должны найти тех, кто жаждет помощи.

Но на что будет похожа зеленая магия?

Сначала он попытался ее почувствовать. Возможно, запах земли и чернозема поможет. Но каждый раз, когда он вызывал в памяти аромат сада, ничего не происходило. Никакая магия не жгла кончики его пальцев. Возможно, ее вид? Он представил Майю, стоящую среди помидоров, с грязью на щеке и дикой улыбкой на лице.

По-прежнему ничего.

Он слышал ворчание троллей вокруг, явно решивших, что эксперимент их короля провалился. Еще одна, последняя попытка — это было все, что он мог придумать.

И вот оно. Всплеск вкуса базилика на языке и странное ощущение чего-то чужеродного в разуме. Затем она развернулась, расцветая, словно крошечное семечко, через связь между ними, о существовании которой он даже не подозревал. Магия Майи пустила свои корни в его собственную, и Рагнар поднял руку.

Кто-то — Гуннар, кажется — положил крошечное семечко ему на ладонь. Он чувствовал в нем магию. Силу. Жизнь, которая жаждала вырваться на свободу, если он ей позволит.

И он позволил.

В отличие от исцеляющей магии, здесь не требовалось направлять ее. Он просто дал семечку искру, а растение сделало все остальное.

К тому времени, как он открыл глаза, на его ладони пророс крошечный росток. Маленькие корешки уже свисали с края его руки, а ярко-зеленые листочки были столь же прекрасны, сколь и хрупки.

— Великолепно, — выдохнул король Эгиль. — А вот и наши доказательства. Теперь мне нужно, чтобы вы все присоединились ко мне в этом плане, потому что это риск. Однако я искренне верю: если мы хотим одолеть этого короля, сначала нам нужно найти всех человеческих женщин, которые согласятся по своей воле, и сделать нас самих более сильным врагом.

Гул согласия со стороны собратьев Рагнара заставил что-то сжаться в его животе. И посмотрев на Гуннара, он увидел, что его брат чувствует то же самое.

Ветры перемен подули в тронном зале, и Рагнар не был уверен, хорошо это или нет.