Глава тридцать пятая

МАЙЯ

Возможно, это было неверным решением. Майе не следовало так сильно пытаться забыть всю эту кровь, жестокость и ужас. Сегодня в битве она видела столько людей. Она ударила человека ножом, и именно это воспоминание засело в её памяти крепче остальных. Да, был страх перед тем, чтó этот солдат сделал бы с ней, не подоспей Рагнар вовремя. Было и жгучее осознание того, что её собственный народ называл её тролльей подстилкой.

Но это ощущение сопротивления клинку в её руке? То, как его тело словно боролось с ней, прежде чем плоть внезапно подалась и порвалась? Хлынувшая кровь и то, как легко было ударить его после этого короткого сопротивления?

Майя никогда не была жестокой. Даже в юности, когда те мужчины пугали её в её собственном доме, она не хотела никому причинять боли. Она просто хотела, чтобы они ушли.

А сейчас? Она немного пугалась той женщины, которой становилась. Потому что она хотела причинить боль этому человеку. Она оказалась вполне способной поднять клинок и защитить себя. Прежняя Майя — та версия себя, с которой ей было куда комфортнее, — просто легла бы и позволила этому случиться. Она бы затихла в надежде, что если просто отключиться от происходящего, всё скоро закончится. Но теперь она не была той девушкой.

Потому что то дикое, порочное создание, пробудившееся внутри неё от первого же прикосновения рук Рагнара, то, что порой казалось диким зверем, хотело драться. Эта часть её в гневе кричала о том, как кто-то, кроме её мужа, смеет к ней прикасаться. Именно эта часть её хотела вернуться и плюнуть на мёртвое тело того человека.

Майя не знала, кто она теперь, и это пугало не меньше. Поэтому возможность вообще об этом не думать? Она ухватилась за неё не раздумывая.

Услышав её признание, Рагнар зашагал к тому, что выглядело как стена из виноградных лоз. Голубоватые листья светились в свете блуждающих огоньков, но он прошёл сквозь них не сбавляя шага. Плющ на мгновение запутался на их плечах, цепляясь за них с тихими криками одиночества. Эти яркие растения очень давно не видели людей в этой части горы. Они хотели, чтобы Майя задержалась, но ей просто хотелось спрятаться подальше хотя бы ненадолго.

А затем они шагнули в другой мир.

По ту сторону вспыхнул свет. Медленно тёк ручей, образуя заводи мерцающего света, настолько яркого, что он почти затмевал огромные грибы, росшие повсюду. Мох покрывал землю у их оснований, и они были такими огромными, что некоторые возвышались над ней. Они создавали эффект чего-то похожего на лес. Некоторые высокие, некоторые пониже, но все они светились внутренним светом, распускавшимся сквозь их тонкую кожицу.

Рагнар провёл её через это чарующее место до самого края заводи, над которой поднимался пар. Здесь было тепло — так тепло и уютно, что это лишь подчёркивало, каким зябким могло быть остальное королевство троллей.

Этот мужчина. Он преподносил ей дар за даром, через что они бы ни проходили. И на этот раз Майя знала, что сделает выбор забыть всё, что с ними случилось. Хотя бы ненадолго.

Сегодняшний день исчез. Теперь были только она и он.

Протяжно выдохнув, она смотрела на него снизу вверх, когда он опустился на мох у светящейся воды.

— Чего бы ты хотела от меня? — спросил он.

Она больше не хотела разговаривать. Потому что если она заговорит, будет слишком легко вспомнить весь тот ужас, через который они оба прошли. Его друг. Её народ. Его народ. Все воспоминания накапливались, и ей просто хотелось перестать думать на какое-то время.

Поэтому вместо ответа она выскользнула из его объятий. Он опустил её ноги на землю и придержал, когда она пошатнулась. Но вот она уже стояла прямо перед ним, глядя снизу вверх на этого огромного тролля, спасшего ей жизнь, который был так добр теперь, когда сдался перед тем, кем они были друг для друга.

И клянусь всеми богами в королевстве, она хотела доставить ему удовольствие. Она хотела, чтобы он доставил удовольствие ей. Она хотела, чтобы её разум затопило теми ощущениями, которые мог подарить только он, и всем тем, что заставит её перестать думать на какое-то время.

Майя потянулась к поясу его охотничьей одежды. Полосатые кожаные ремни удерживали его узкие штаны, но она быстро с ними расправилась. Она роняла его оружие, одно за другим, на мох с глухим стуком, пока наконец не смогла потянуть за пояс его штанов. И тогда он помог ей, стягивая кожу вниз по ногам, пока не остался почти обнажённым, если не считать ремней для оружия, всё ещё перекрещивающихся на его груди.

Рагнар избавился и от них, наблюдая за ней голодным взглядом, когда она отступила на шаг. Медленно, очень медленно Майя стянула одежду и с собственного тела. Её взгляд скользнул по его телу, глаза проследили за полосами, украшавшими его кожу, и татуировками на одном плече. Она блуждала взглядом по мышцам его тела, по рельефным кубикам пресса, нагромождённым друг на друга, и по резко очерченной галочке, спускавшейся к его огромному члену.

И он действительно был огромным. Она была в шоке от того, что ей удалось вместить эту штуку в себя.

В этом свете штанги выглядели ещё более пугающими, но она помнила, как хорошо они ощущались внутри. И как отчаянно она хотела почувствовать их снова.

Его огромная рука обхватила этот член, медленно двигаясь вверх-вниз, пока её взгляд задерживался на нём.

— Это то, чего ты хочешь? — спросил он.

Она облизала губы и кивнула.

— Тогда становись на колени, огневолосая. Посмотрим, сколько ещё ты сможешь в себя принять.

От этих слов по её телу не должен был разлиться обжигающий жар, но это произошло. Опускаясь на колени, она чувствовала, как между бёдер набухает влага. Плотно сжав колени, она попыталась создать хоть какое-то трение, даже когда потянулась к нему.

Она провела пальцами по штангам, одну за другой. Рагнар сделал шаг ближе, его дыхание сбилось, пока он наблюдал за ней. Каждая мышца на его животе и торсе была тверда как камень, напряжена, пока он стоял неподвижно, позволяя ей играть с пирсингом, до которого у неё так и не нашлось времени дотронуться раньше.

Наклонившись вперёд, Майя провела языком по их среднему ряду. Металл был тёплым, хотя она была совершенно уверена, что он будет холодным. Она понятия не имела, что ему понравится, и сделает ли металл его ещё более чувствительным. Она не была уверена, не причинит ли ему боль то, что она собиралась сделать. Затем она провела языком выше, следуя за бороздками металла, и замерла от звука, который он издал. Гортанный стон был звериным, почти болезненным на слух.

Она поняла, что его глаза закатились. Он сжал руки в кулаки по бокам, чтобы оставаться неподвижным, и это было более чем достаточным доказательством того, что он наслаждался каждым её действием.

Майя перешла к головке его члена, омывая языком щель, из которой уже сочилась смазка. Она попробовала её на вкус. Солоноватая и сладкая, прямо как он. А затем она изо всех сил попыталась проглотить его.

Челюсть заныла от того, что её пришлось так широко раскрыть, но она должна была попытаться. Она едва смогла вместить его головку, и это растянуло её челюсть так сильно, что почти причиняло боль. И всё же она продолжала, когда он снова издал этот чудесный стон. Слюна скопилась на её языке, стекая по его головке и её подбородку. Штанги в любом случае были слишком широкими, чтобы поместиться в её рту, поэтому ей оставалось лишь неспеша посасывать головку его члена, обводя её языком и собирая всё больше этого солоновато-сладкого вкуса.

Ещё один его стон огласил поляну, а затем его руки легли на её затылок. Он притянул её чуть ближе, заставляя челюсть раскрыться ещё шире, пока она не заскулила. Только тогда он ослабил хватку, поглаживая пальцами её волосы, пока она трудилась над ним.

— Какая талантливая малышка, — пробормотал он, обхватив руками её голову и отстраняя её от своего члена. — Но сейчас речь не обо мне, как бы твой прелестный язычок ни мог заставить меня кончить слишком быстро.

Он поднял её с земли так, словно она ничего не весила, и усадил так, как ему хотелось. Рагнар разлёгся на земле, как гигантский матрас, усадив её прямо себе на грудь, а голову устроив на мху. Он удивлённо приподнял бровь, когда она упёрлась ладонями в его грудь, решив, что он, должно быть, куда-то торопится и хочет перейти к главной части представления.

— Что ты делаешь? — спросил он, когда она заскользила вниз по его животу.

Она замерла.

— Я собиралась… ну… ты знаешь.

— Иди сюда, — сказал он, схватив её за оба бедра и рывком потянув обратно на свою грудь. Затем он взял её руки и вытянул их вперёд, уперев её в ножку гриба прямо над её головой. — Держись за это.

— Зачем?

Но тут его руки снова легли ей на бёдра, поднимая её вверх… вверх… вверх…

Он ухмыльнулся ей снизу, находясь между её бёдер.

— Садись мне на лицо, огневолосая. Блядь, раздави меня, если понадобится. Но я хочу почувствовать, как ты кончаешь мне на язык, прежде чем заставлю тебя кричать на моём члене.

А затем он зарылся лицом между её бёдер.

Она увидела звёзды. Майя вцепилась в гриб как утопающая, пока он вылизывал её. Он был скользким, горячим и стонал ей прямо в киску, пока пировал её плотью. Его зубы покусывали её, нежно поскрёбывая клитор, прежде чем он обводил его языком. А затем… блядь, он погрузил свой язык так глубоко в неё, как только смог.

Как он мог быть таким огромным? Как он умудрялся так двигать им внутри её тела, облизывая и извиваясь, прежде чем вытащить его и затем вонзить два пальца глубоко, глубоко внутрь.

Она выгнулась навстречу ему, со свистом выдохнув воздух, когда этот талантливый язык закружил вокруг её клитора, а его пальцы задвигались внутрь и наружу в таком быстром темпе, что он уже вколачивался всё глубже и глубже в неё.

— Я полагаю, ты заслужила ещё один пирсинг, троллья жена, — сказал он, отстранившись лишь на мгновение, чтобы посмотреть вдоль её тела в её глаза. Эти талантливые пальцы ни на секунду не прекращали двигаться, казалось, раздвигая её ещё шире, когда он добавил третий палец, чтобы растянуть её ещё больше.

— Ещё один? — задыхаясь, спросила она.

И затем, непристойно, невероятно, он высунул язык, чтобы она могла на него посмотреть. У него действительно был язык, длиннее и толще человеческого, и этот чудесный серебряный шарик на самом кончике. Но затем он втянул его обратно в рот и порочно произнёс:

— Я снова проколю язык ради тебя. Тебе понравится больше, когда я буду тебя есть.

Ох. Блядь.

И он вернулся именно к этому, вылизывая её с такой яростью, что каждая мышца в её теле напряглась. Что значит «ей понравится больше, если у него будет больше пирсинга»? Каково это вообще будет?

Но затем она сосредоточилась на единственном шарике, скользящем вокруг её клитора, и оказалось почти слишком легко представить, как ещё больше металла на его языке скользит по ней, трётся, гладкий, горячий и…

Она рассыпалась на части. Неожиданно. Внезапно. Вся сразу в потоке удовольствия, которое поглотило её целиком.

Она потёрлась о его рот, ища больше трения от его языка, чтобы это чувство не исчезало. Она хотела гнаться за ним ещё немного. Ей нужно было чувствовать его чуть-чуть больше.

И он не жаловался. Наоборот, он лишь застонал громче, когда она отпустила тот гриб и вместо этого оперлась руками позади себя о его пресс. Это дало ей другой угол, чтобы тереться о его рот.

Когда она наконец снова смогла дышать, она посмотрела через плечо вниз на его подпрыгивающий член. Смотреть на него было действительно волнительно, но теперь она не хотела ничего больше, кроме как проверить, сможет ли она вместить всю эту чертову штуку в себя.

— Тише, — пробормотал он. — На этот раз мы впихнём всё в тебя, огневолосая.

Он перекатился вместе с ней, на мгновение нависнув над ней и прижавшись губами к её губам. Она поняла, что у него её вкус. Землистый и тёплый, пока он не прервал поцелуй и не заставил её перевернуться.

— На четвереньки.

На четвереньки?

Она полагала, что сможет это сделать. Но как только она приняла нужную ему позу, её руки начали дрожать. Потому что его головка упёрлась в её центр, и она не могла сосредоточиться даже на том, чтобы удерживать себя прямо. Он был таким большим, таким огромным, таким…

Она застонала, когда он погрузился в неё. В этот раз было легче. Хотя всё ещё чувствовался укус боли, это было не так, как в прошлый раз. На самом деле жжение было приятным, когда он протолкнул одну штангу глубоко, затем две, всё больше и больше, пока она не вскрикнула.

— Остановиться? — спросил он немного сбившимся голосом.

Отчаянно мотая головой, она вцепилась пальцами в мох.

— Ещё, ещё, Рагнар. Пожалуйста.

— Какая милая мольба.

И тогда он дал ей больше. С каждым толчком в неё входило всё больше штанг. Скребя по её внутренностям маленькими разрядами удовольствия. Пять, шесть…

Она затаила дыхание. Рагнар издал стон, похожий на рык, и последние две штанги скользнули в неё. Они двигались так красиво, так интенсивно, и все её мысли растворились, когда его бёдра вплотную прижались к её ягодицам.

Они оба замерли, тяжело дыша. Она пыталась думать о чём угодно, только не о том, насколько она была заполнена, но тут он начал двигаться.

Словно он поджёг её тело. Что-то происходило, когда он был внутри неё вот так. Боль, удовольствие, всепоглощающая потребность, вспыхивающая с каждым скольжением внутрь и наружу. Каждое движение. Каждый рывок его бёдер, за которым следовал хлопок его тела о её, превращали её разум в кашу.

— Ещё, — прошептала она, падая на предплечья. — Ещё, Рагнар.

И он давал ей больше.

Рагнар намотал её волосы на запястье, запрокинув её голову назад, чтобы он мог выгнуться над ней и укусить за плечо, как делал до этого.

— Умоляй меня, огневолосая.

— Пожалуйста, — заскулила она гортанным, прерывистым голосом.

Он вколачивался в неё, пока не осталось ничего, кроме бесконечной погони за удовольствием. Ничего, кроме него, неё и ноющей боли, которая нарастала внутри неё, пока её снова не стало слишком много.

Всегда ли будет так? Будет ли она кончать так сильно с ним внутри, что грань между болью и удовольствием будет стираться во что-то неузнаваемое?

— Блядь, — прошипел он. — Ты такая чертовски тугая.

Жар внутри неё стал обжигающим, даже когда она почувствовала, что он напрягся. Его член дёрнулся, и он погрузился так глубоко, как только мог, в тот самый момент, когда она кончила вокруг него сжимающейся волной. Они оба издали протяжные стоны удовольствия, кончая вместе с такой силой, что она не была уверена, сможет ли когда-нибудь собрать себя по кусочкам.

Тяжело дыша, она позволила ему притянуть её в свои объятия. Всё ещё находясь внутри неё, он обнял её со спины, прижимая к своей груди и осыпая тысячей поцелуев её плечи, спину и шею.

Ей нужно было обо всём забыть. И он чертовски хорошо с этим справился.