Глава двадцать девятая

МАЙЯ

Они не говорили о том, как Рагнар убил группу её соотечественников. Майя не знала, почему голос в её голове кричал ей не выяснять с ним отношения из-за того, что он сделал. Возможно, в этом было некое чувство самосохранения и понимание того, что она не уверена, сможет ли с этим справиться.

Она знала, что тролли делают с пойманными людьми. Она выросла на этих историях, и, к сожалению, теперь столкнулась с реальностью того, что они были сущей правдой. Тролли действительно сдирали с людей кожу заживо. Они действительно заставляли их тела выглядеть как жуткие знамения, свисающие с деревьев. Это были не просто слухи — это было правдой.

Осознание этой реальности заставляло что-то внутри неё трепетать от страха. Её муж, тот, от кого она не смогла бы сбежать, даже если бы попыталась, участвовал в этих деяниях.

— Обоснуй это, — пробормотала она себе под нос, шагая к саду рядом с Гуннаром.

— Что ты сказала? — спросил он, хотя и не смотрел на неё.

В последнее время никто из них на неё не смотрел. Рагнар был единственным, кто мог смотреть ей в глаза, но он редко бывал дома. Он даже не стал провожать её в сад или объяснять, как ему удалось убедить владельца этого сада впустить её на свою территорию. Всё, что он сказал, — это то, что он занят. У него не было времени отвести её туда, но она должна пойти. Хочет она того или нет.

— Я ничего не говорила, — ответила она.

Тогда Гуннар хотя бы посмотрел на неё. Скорее, свирепо зыркнул, но, по крайней мере, он перестал делать вид, будто её здесь нет.

— У троллей хороший слух.

— Я знаю.

— Значит, ты знаешь, что я слышал твои слова.

— Раз ты слышал мои слова, тогда зачем спрашиваешь, что я сказала? — Майя сморщила нос, глядя на него. — Это были мои внутренние мысли, Гуннар. Которые не должны были вырваться наружу. Оставь меня наедине с моими мыслями, раз уж ты всё равно так упорно притворяешься, что меня здесь нет.

— Я просто пытаюсь убедиться, что на нас никто не нападёт, женщина. Боже правый, ты всегда думаешь о троллях самое худшее?

— Не знаю. А ты винишь меня за нападение на ваш город?

Его лицо помрачнело, и она узнала ответ ещё до того, как он его произнёс. Какая-то часть его винила её. Она видела это так же ясно, как день, когда он отвернулся. Возможно, он и не хотел признаваться в этом ей, но эта уродливая изнанка была здесь, и она так хорошо умела притворяться, что её нет.

Шумно, разочарованно выдохнув, она снова перевела взгляд на тропинку.

— Я не имею к этому никакого отношения, ты же знаешь.

— Ты могла бы быть шпионкой.

— Ты правда думаешь, что я шпионка? Ты путешествовал со мной. Разговаривал со мной. Ты даже навещал меня в доме Рагнара и давал советы. Насколько хорошей шпионкой ты меня считаешь?

Он сузил глаза, словно пытаясь прочитать её мысли одним лишь взглядом.

— Очень хорошей, если ты и вправду шпионка.

Майя закатила глаза и едва не споткнулась о камень, который всё ещё не убрали.

— Да ладно тебе. Из меня вышла бы ужасная шпионка, и ты это знаешь. Какой же ты воин, если не видишь, что я сломалась бы под давлением.

— Я думаю, ты гораздо талантливее, чем сама о себе думаешь, — пробормотал он, прежде чем указать налево. — Нам туда. Ты пойдёшь в сад и останешься там на весь день. Никакие другие тролли тебя там не побеспокоят.

— Почему? Там стоит какая-то вооружённая охрана, предупреждающая всех не приближаться ко мне? — Она произнесла это с сарказмом. Она не была какой-то знаменитой принцессой, которой нужна целая вооружённая гвардия для безопасности. Но Гуннар, казалось, воспринял её слова всерьёз.

Его лицо стало серьёзным, почти извиняющимся.

— Мне жаль, Майя. Здесь не будет стражи, чтобы защитить тебя, и это позор, что дошло до того, что тебе нужно это, чтобы чувствовать себя в безопасности в нашем королевстве. Однако мало кто осмеливается заходить в сады.

— Почему? — У неё живот скрутило от нервов. Разве находиться в их садах опасно? Каких растений ей стоит ожидать?

— Биргер — худший из всех, — пробормотал Гуннар. — Его никто не любит, и он ясно даёт понять, что и сам никого не любит. Тебе повезёт, если ты уйдёшь отсюда, сохранив свою гордость.

Что это должно было значить? Она едва успела обдумать слова Гуннара, как он упёрся рукой ей в спину и подтолкнул её на тропинку, ведущую вглубь яркоокрашенных растений, к свету, который был ярче всего, что она видела до сих пор в Тролльвеггене. Он был настолько похож на солнечный свет, что Майя автоматически откинула голову назад, ища тепло, которого там не было.

— Удачи, — сказал Гуннар, прежде чем отступить.

— Почему мне кажется, что ты убегаешь?

— Потому что так и есть. Я не хочу, чтобы он меня увидел.

Ещё один голос прервал их — грубый и хриплый от возраста.

— Гуннар! Это ты? У меня к тебе есть пара вопросов, мальчишка. Тащи свою задницу сюда. В прошлый раз, когда ты приходил в мой сад, твои огромные лапищи раздавили репу!

Она могла бы поклясться, что лицо Гуннара потеряло бóльшую часть своего зелёного оттенка, прежде чем он развернулся и бросился наутёк по тропинке. Он двигался так быстро, что почти бежал.

У Майи было всего несколько секунд, чтобы резко обернуться и оказаться лицом к лицу с очень старым троллем, который был по меньшей мере на три фута выше неё. Он смотрел на неё сверху вниз, явно не впечатлённый человеком, оказавшимся в его саду. Его рот растянулся в чём-то похожем на гримасу, а затем он щёлкнул на неё челюстями, кусая воздух совсем как бродячая собака, которая когда-то жила возле её дома. Она знала, что это предупреждение. Но она также знала, что если отшатнуться от такого существа, оно только укрепится в мысли, что сила на его стороне.

Поэтому она осталась стоять неподвижно. Смотря на него широко раскрытыми глазами, она разглядывала его странную жёлтую кожу и отсутствие клыков во рту. Она подумала, что, возможно, они у него просто маленькие, но при ближайшем рассмотрении поняла, что клыков там нет вообще. Может быть, он их потерял.

Тролль казался весьма озадаченным тем, что она не отшатнулась от него.

— Ты Майя?

— Да.

— Ты мне здесь не нужна. Можешь уходить. — Он развернулся, скрываясь в кустах.

Глубоко вздохнув, Майя велела себе быть смелой. Это был её единственный шанс. Она понимала, почему Рагнар хотел, чтобы она работала здесь. Если этот угрюмый старик сочтёт её нормальной, вполне вероятно, что другие тролли подумают так же. Ей нужно было расположить этого тролля к себе. Если она сможет найти своё место здесь, в этом саду, возможно, она сможет найти своё место и во всём Тролльвеггене. И тем более хорошо, если это произойдёт в окружении растений.

Закрыв глаза, она позволила своим мыслям блуждать. Запах земли наполнил её лёгкие. Большинство людей не понимали, что земля на самом деле имеет запах. Им бы показалось, что он, возможно, немного горьковатый или едкий, когда ударял в нос, но она знала, что означают эти запахи. Земля под её ногами была полна пищи для растений, чьи корни уходили глубоко в почву. Они будут пировать всеми благами земли и процветать с каждой каплей солнечного света и магии, которые им давали.

Чем больше она сосредотачивалась на запахах и ощущениях сада, тем сильнее ей казалось, что она может чувствовать эти корни. Маленькие искорки яркой зелёной магии, усеивающие всю землю вокруг неё. Они взывали к ней, почти со звуком, похожим на смех. Извиваясь под её ногами, как возбуждённые щенки, выпрашивающие ласку. Они хотели, чтобы она заметила их, окропила их листья толикой своей магии и позволила им немного подрасти.

Она никогда раньше не могла чувствовать их так остро. Здесь, в Тролльвегген, происходило нечто гораздо бóльшее, чем на земле наверху. Её сад был добр, она это знала. Каждый цветок узнавал её, когда она шла по тропинкам, которые создала сама. Но здесь всё было иначе. Эти растения почти казались такими, будто они хотели узнать её.

Открыв глаза, она вскрикнула при виде морщинистого, узловатого лица, оказавшегося слишком близко к её собственному. Отшатнувшись, Майя выругалась и замахала руками, стараясь отступить назад по тропинке, а не на весьма впечатляющую грядку картофеля, к которой она подошла слишком близко. Её нога зацепилась за корень, и она рухнула прямо на задницу рядом с внушительной сетью кротовых нор.

— Никакой магии, — прорычал тролль. — Не с моими растениями.

— Я не использовала магию!

— Использовала. Я чувствовал это. Растения пели для тебя, и мне это не нравится. — Он свирепо посмотрел на неё, а затем оскалил зубы, и она увидела две дыры там, где должны были быть клыки. — Убирайся из моего сада, пока всё не испортила.

— Я ничего не испорчу. И я правда не использовала магию!

Он продолжал свирепо на неё смотреть, пока выражение его лица не изменилось. От недоверчивого и злого он перешёл к… любопытствующему? Его брови сошлись на переносице, а взгляд сфокусировался на её правом запястье, которое погрузилось в мягкую землю.

Майя посмотрела туда же, куда и он, и увидела корень, который вылез из земли и обвился вокруг её запястья. А затем она снова услышала это. Гул, который в её сознании постепенно складывался во что-то, похожее на смех. Чем дольше она смотрела на корень, тем яснее могла выделить его среди остальных звуков вокруг.

Растения смеялись. Они хихикали, пока корень обвивался вокруг её запястья, нежно поглаживая кожу, словно растение её ласкало.

— Как ты это делаешь? — спросил тролль.

— Я ничего не делаю, — прошептала она. — Я могу поднять руку? Или это повредит растению?

— Это кислица, и я уверен, что ей не нравится, когда ты не называешь её по имени. — Он присел на корточки рядом с ней, осторожно распутывая корни, которые пытались переплестись с её пальцами, словно кислица держала её за руку. — Отпусти её, сейчас же. Ты только навредишь себе.

— Кислица, — Майя попробовала произнести это имя, наблюдая, как корни замерли, стоило ей это сделать. — Это твоё имя?

— У всех растений есть имена, если ты прислушаешься к тому, что они хотят сказать. — Он цокнул языком и снова опустился на корточки. — Ну вот, ты добилась своего. Она никогда не отпустит.

Корни действительно сжались вокруг неё, удерживая её пальцы и сжимая с явным возбуждением. И теперь, когда она осознала эту эмоцию, она смогла её услышать. Кислица о чём-то лепетала, но она не могла разобрать слов.

Нахмурив брови, Майя покачала головой.

— Я не понимаю.

— Ты её слышишь?

— Там что-то есть. Я слышала смех, когда корни только появились. Но сейчас… Словно звучат слова, но я просто не могу их разобрать. Они такие приглушённые.

Она посмотрела на тролля, который смотрел не на растение. Он смотрел на неё. Его рука погрузилась в землю рядом с её рукой, его пальцы переплелись с корнями так же крепко, как и её. И в его взгляде было что-то такое, словно она открыла какую-то часть его души.

— Я никогда не встречал никого другого, кто мог бы их слышать, — пробормотал он.

— Полагаю, есть множество троллей с зелёной магией.

— Есть. Многие тролли могут заставить растения расти, но никто из них не может с ними разговаривать. Почему ты можешь?

Ей показалось неправильным позволять ему так думать. Это была не вся правда.

— Я никогда не могла их слышать. До тех пор, пока не пришла сюда. Дома всё, что я могла, — это заставить растения расти немного лучше. Я не знаю, что изменилось.

Его рука сжала её руку. Не больно, просто словно он пытался унять страх, от которого её сердце внезапно замерло в груди.

— А. Так вот оно что.

Лёгкими движениями он распутал кислицу на её запястье, а затем помог ей встать. Тролль даже отряхнул грязь с её задницы, прежде чем поставить её на ноги и схватить за плечи.

— Ты будешь помогать мне в саду, девочка. Но если ты совершишь хоть одну ошибку или раздавишь хоть одно растение, я отправлю тебя домой, и больше ты сюда не вернёшься. Ты меня поняла?

— Поняла. — Брови Майи нахмурились, когда он отвернулся и пошёл прочь от неё. — Но… у меня есть вопросы.

— Иди и говори.

— Хорошо. — Она поспешила за ним по тропинке, стараясь держаться извилистого узора и не наступать рядом с очень ценными растениями тролля. — Почему тебя все боятся?

— Я не добрый.

— Но…

Он бросил на неё свирепый взгляд через плечо, прежде чем сойти с тропинки. Она видела, что он точно знает, куда ступать, словно сами растения предупреждали его, когда он подходил слишком близко.

И она подумала, что, возможно, тоже сможет так делать. Всё, что ей нужно было, — это прислушаться чуть внимательнее.

Пробираясь по саду, избегая наступать на любые из очень важных растений, она почувствовала себя немного увереннее. Зелень давала ей знать, когда она подходила слишком близко. Их напевные голоса подсказывали ей, куда поставить ногу, чтобы не навредить им. Вместе они с троллем забрели в неухоженную часть сада. В этом месте не было ни тропинок, ни камней, на которые можно было бы наступить — только дикие заросли посреди самого необузданного места, где она когда-либо бывала.

— Ты знаешь о моей магии что-то такое, чего не знаю я? — наконец спросила она.

— Я ничего не знаю о твоей магии. Магию трудно познать, если она не твоя. — Тролль наклонился, сорвал маленький листик и протянул ей. — Что это?

— Эм. — В этом листике не было ничего особо примечательного. Но когда она потёрла его между пальцами, мягкая текстура дала ей небольшую подсказку. А затем появился запах, похожий на перец. — Пчелиный бальзам?

— Монарда, — поправил он с явным отвращением, а затем добавил: — Но пчелиный бальзам — это другое её название.

И он пошёл дальше. Продолжая идти по саду, срывая какую-нибудь часть растения, протягивая ей и требуя назвать имя. Она делала это снова и снова, пока он не показался в какой-то мере удовлетворённым её результатами.

— Когда тролли соединяются, когда мы находим своих истинных пар, наша магия смешивается. Этот дар дала тебе Кровавая Ведьма. Истинная троллья жена может использовать часть магии своего мужа, точно так же, как он может использовать часть её магии. Вот почему ты теперь можешь использовать эту силу. Он сделал тебя сильнее.

— И это… изменило твоё мнение обо мне? Каким-то образом?

Он фыркнул.

— Ты не человек. Ты троллья жена — в этом я уверен. Так что можешь остаться.

Растения зашумели, звуки их радости и веселья наполнили поляну. Тролль проворчал что-то, отходя от неё, прежде чем снова обернуться. Он долго смотрел на неё, прежде чем наконец сказать:

— Можешь звать меня Биргер. Но если ты испортишь мой сад, я вышвырну тебя вон, как и всех остальных.

— Поняла.

Биргер кивнул, а затем тихо добавил:

— Но я не думаю, что ты совершишь те же ошибки, что и остальные.

Это было началом. Этот старый тролль и не подозревал, насколько сильно его слова успокоили ноющую боль в душе Майи.