Глава двадцать восьмая

РАГНАР

Рагнар смотрел на её сон с тревогой в мыслях и тяжестью на сердце. Его народ желал смерти Майи. Это было очевидно. Тролли были народом непостоянным, но они также жаждали возмездия за то, что натворили её соплеменники. Он видел это в том, как они вели себя рядом с ней, в камнях, которые они бросали, и в боли, отражавшейся на их лицах, когда они смотрели на то, что стало с их прекрасным домом.

Вся культура троллей строилась вокруг восстановления справедливости. Это они пострадали. Их сородичи были убиты, их дома разрушены, вся безопасность и покой Тролльвеггена уничтожены из-за действий людей.

Полагаю, в нём тоже всё ещё оставалась злость. Он не рассказал ей всей правды о том, что натворил. Крики тех умирающих мужчин всё ещё звучали в его голове как песня, когда он слишком сильно на неё злился. Он отомстил за себя. Но многие тролли — нет.

Исправить это будет нелегко. У Рагнара была репутация, на которую он мог опереться. Многим троллям, возможно, и не нравилось, что он женат на ней, но они знали, что он для них сделал. Исцеление сородичей было в его крови на протяжении многих веков, так как этот дар принадлежал его матери до того, как перешёл к нему.

Майя тоже помогала их исцелять. Они смягчились по отношению к ней, когда поняли, что её магия заставила его собственную работать дальше, и что именно её прикосновение облегчало его муки, пока он лечил их. Этим она завоевала немалую поддержку, хотя его народ благополучно забыл об этом теперь, когда её народ напал на них.

Без вмешательства само не пройдёт.

Майя пошевелилась во сне, и он протяжно выдохнул, заправляя прядь её волос за ухо. В этом не было её вины. Она не приказывала своему народу нападать, и он не верил, что её послали сюда как шпионку. Её король использовал её, чтобы обмануть их, доказывая, что люди никогда не станут сотрудничать с троллями.

Король Джеймс, вероятно, считал, что послал её на верную смерть. Возможно, он даже рассчитывал на то, что тролли быстро поймут: она не принцесса — как они не заметили этого раньше, Рагнар никогда не поймёт — и убьют её. Многие призывали к этому, так что, полагаю, человеческий король был не так уж неправ.

И всё же. Он не позволит этому случиться со своей собственной тролльей женой. Только не пока в его теле есть честь, а в лёгких — дыхание.

Ему нужно доказать остальным троллям, что она ценна и не опасна. Если ему это удастся, то, возможно, при следующем нападении они не будут так спешить видеть в ней только человека. Эти узы должны связать каждого без исключения тролля. Они должны признать её одной из своих.

И сделав это, возможно, они простят её за то, кто она есть.

Он мог это сделать. Были места, куда он мог её отвести, и тролли, с которыми мог познакомить — те, кто не был настолько зачерствевшим, чтобы не разглядеть её за её размерами и странными глазами. Они увидят пользу в её крошечных ручках, или, возможно, заметят магию, которая накапливалась в ней с тех пор, как смешалась их кровь.

Это было немного. Она никогда не сможет исцелять толпы или останавливать бури, надвигающиеся на их гору. Но, возможно, он всё же найдёт ей применение.

Рагнар встал с постели, на цыпочках выходя из комнаты, чтобы не разбудить её. Исцеление всегда клонило людей в сон, и, возможно, он использовал толику своей магии, чтобы убедить её отдыхать покрепче, дабы ему не пришлось говорить с ней обо всём этом. По крайней мере, пока. Скоро они обо всём поговорят. Но прямо сейчас он просто не знал, что сказать. Действиям его народа не было оправданий.

Но теперь он покинул дом с определённой целью. План вырисовывался в его голове, пока он шагал по улицам своего города, поглядывая на груды камней и обломков, которые тролли вынесли из своих домов. Кто-нибудь скоро придёт и уберёт эти камни. Но пока они служили напоминанием о случившемся.

А затем, когда он завернул за угол, весь город словно распахнулся перед ним. Огромные сады в самом сердце Тролльвеггена были полны растений, которых его троллья жена, вероятно, никогда не видела. Они росли в темноте и скудном свете блуждающих огоньков. Массивные растения, укоренившиеся в земле. Некоторые из них были древними, их выращивали ещё сами эльфы. Некоторые ярко окрашенные листья были выше его роста и скрывали светящиеся ягоды, используемые в лечебных заклинаниях. Цветы могли легко обсыпать руки пыльцой; крошечные пылинки взмывали в воздух при малейшем дуновении, источая сладкий аромат сахарной пудры. Такое количество растений превращало сады в настоящий праздник для чувств.

Аккуратные ряды расходились спиралями от центра, образуя лабиринт, через который многим было трудно пройти. Он довольно хорошо знал здесь дорогу, а также знал, что все спиралевидные тропинки ведут к хижине в самом центре. Это было небольшое, причудливое каменное строение, скреплённое годами тяжёлого труда и троллем, который не желал ничего другого, кроме как чтобы его оставили в покое все и всё, что его раздражало.

Сад процветал под прикосновением любящих рук. Зелёная магия заставляла все растения расти тогда, когда они не должны были, а такая магия была редкостью. Не всякий мог бы сделать здесь так много. Хотя, очевидно, растениям здесь нравилось. Блуждающий огонёк промчался мимо него. Синий мерцающий свет с небольшими прожилками делал его похожим на шаровую молнию, пока он мчался над землёй. Большинство блуждающих огоньков оказывались здесь. Кто-то однажды сказал ему, что это потому, что они любят быть в садах, где всё постоянно меняется.

А ещё был тролль, находившийся в самом сердце всего этого. Тот самый, что ухаживал за этим садом десятилетиями, и который слыл куда более угрюмым, чем любой другой тролль в этой горе.

План был так себе, но другого у него не было. Если он сможет убедить Биргера полюбить Майю, то все остальные быстро последуют его примеру. Хотя бы потому, что будут шокированы тем, что этому старому троллю вообще может что-то нравиться.

— Кто там бродит? — окликнул древний тролль, и в его голосе уже слышалась угрюмая неприязнь.

— Рагнар.

— Кто?

— Целитель, — ответил Рагнар с усмешкой. — Ты видишь меня почти каждую неделю вот уже много лет, Биргер. Ты знаешь, кто я.

Наконец, он смог разглядеть садовника. Лицо Биргера появилось из-за огромного зелёного пестрого листа с дырками. У тролля когда-то были клыки, но он потерял их из-за людей после того, как его поймали в последний раз, когда он выходил на поверхность. Из-за этого его лицо немного отличалось от лиц других троллей, что всегда выделяло его. Его кожа была странного бледно-жёлтого цвета, который, как перешёптывались многие, выглядел слишком по-человечески, что им не нравилось. Это, вкупе с преклонным возрастом и множеством морщин, заставляло многих троллей чувствовать себя неловко в присутствии старика.

Рагнар никогда не испытывал подобных чувств. На его руках всё ещё были когти, а в глазах горела свирепость, с которой не мог сравниться ни один человек. Биргер был куда ближе к животному, чем любой другой тролль имел на это право. Старик регулярно рычал и щёлкал челюстями так, словно хотел укусить.

Как он делал и сейчас — огрызаясь на Рагнара, будто тот совершил тягчайшее преступление, прервав его.

— У меня полно работы, — сказал Биргер. — Мы не должны были видеться ещё какое-то время.

— Не должны были. Но я считаю, что тебе здесь нужен помощник, и у меня есть та, кто может тебе помочь.

Глаза Биргера сузились.

— Ты же не собираешься послать эту человечку в мой сад. Она вытопчет чеснок и сожрёт морковь задолго до того, как та созреет.

Ага. Значит, слухи дошли и до сада. Рагнар скрестил руки на груди, сверля старика взглядом.

— Кто рассказал тебе о моей тролльей жене?

— Все только о ней и говорят. — Биргер отмахнулся от листа и зашагал по тропинке прочь от Рагнара. — Ты приносишь слишком много конфликтов, куда бы ни пошёл.

— Я никуда не приношу конфликты. Когда я в последний раз доставлял тебе неприятности?

За стариком раздался кашляющий смех.

— Всегда! Ты приводил сюда своих бывших любовниц, когда был молод. Ты заставлял сад дрожать от страха каждый раз, когда издавал один из своих громких стонов. Растения до сих пор вспоминают тролля, который шёл в бой всякий раз, когда брал себе любовницу.

Ну, этим… этим он был весьма горд.

С порочной усмешкой на лице Рагнар последовал за стариком, и план уже начал срываться с его губ:

— У неё есть зелёная магия, как и у тебя.

— Нет у неё её. Все говорят, что в этой девчонке почти вообще нет магии. Я не куплюсь на это только потому, что ты хочешь спихнуть её на кого-то другого. Разве король не велел тебе избавиться от неё?

Чёрт побери, старик был слишком умён на свою голову. Он насквозь видел план Рагнара.

Он последовал за Биргером к его хижине. Из небольшой каменной трубы вился дым, а плющ рос на каждой поверхности, за которую мог зацепиться. Рагнар помнил, что раньше мог разглядеть хотя бы немного камня, но теперь за растениями не было видно ни единого серого пятнышка. Даже древняя деревянная дверь была почти скрыта, когда Биргер толкнул её и вошёл в свою хижину.

Что ж, он не станет ждать приглашения. Старик должен был его выслушать.

Рагнар без приглашения вошёл следом за ним в дом, не заботясь о том, что может получить нагоняй. Но Биргер не стал на него кричать. Вместо этого старик, прихрамывая, подошёл к своему креслу и опустился на подушку перед камином.

Огонь давал много тепла, но в хижине всё равно было зябко. Даже Рагнар почувствовал, как волоски на руках встали дыбом, когда он направился к такому же лоскутному креслу, стоявшему прямо перед пламенем. Он опустился в него, отметив, что под ногами больше нет мягкого ковра. На самом деле, бóльшая часть хижины казалась пустее, чем он помнил. Даже кровать в углу стала меньше, теперь больше походя на раскладушку.

— Ты переезжаешь? — спросил он, нахмурившись, вглядываясь в другие детали. Раньше в том углу висели травы, сохнувшие для поваров, разбросанных по всему Тролльвеггену, но теперь и они исчезли.

— Нет. Я не переезжаю.

Разве на этой стене не висела картина? Это был портрет покойной жены Биргера и его дочерей, которые теперь все были замужем и больше с ним не жили.

— Где все твои вещи?

— Я от многого избавляюсь. Чувствую, что моё время скоро придёт к концу, и я бы хотел, чтобы эти вещи достались нужным людям.

— Биргер. Я бы сказал тебе, если бы твоё время было близко, — ответил Рагнар со смешком. Но на всякий случай он потянулся со своего кресла, чтобы положить свою руку на руку старика.

Он всегда мог почувствовать, когда тело тролля начинает угасать. Если они не погибали в бою, было довольно легко определить, когда они собираются покинуть этот мир. Их магия — это то, что поддерживало в них жизнь. Как только она начинала угасать в их телах, они, вероятно, скоро покинут свои семьи.

Магия Биргера всё ещё была сильна, по-прежнему полна мощи и зелёной магии, которая на вкус напоминала базилик в тот момент, когда Рагнар коснулся её своей собственной.

Со стариком всё было в полном порядке. Так что, по крайней мере, Рагнар смог откинуться в кресле с небольшим облегчением.

— Мне нужно, чтобы ты взял её к себе.

— Ни за что.

— В качестве одолжения мне.

— У меня нет никакого желания, чтобы кто-то шлялся по моему саду и трогал все мои растения. Она устроит бардак во всём саду, а я слишком стар, чтобы исправлять чужие ошибки.

В одном старик был прав. Он старел. Рагнар сузил глаза, пытаясь придумать, как лучше сформулировать то, что ему было нужно.

— Она довольно хорошо справляется с заботами по дому. Она здесь уберётся для тебя.

— Я и сам могу это сделать. Мне не нужна чужая троллья жена, чтобы она делала это за меня.

— В человеческом мире она была садовницей. — Рагнар бросил это как аргумент, хотя и знал, что это не убедит старика.

Как он и подозревал, Биргер фыркнул.

— Мне всё равно, что она там знает. Люди не могут заставить ничто расти хорошо. Она только оскорбит растения, а они в отместку не дадут нам никакой еды на весь год.

Потирая подбородок, Рагнар попытался в последний раз.

— Она добрая, Биргер. Думаю, если и есть кто-то, кто сможет терпеть твою угрюмость, так это она. Ты можешь кричать, вопить и ругать её сколько влезет, но она не дрогнет ни от чего из этого. Я никогда не видел женщины, более способной справиться с чем угодно, что бы я на неё ни обрушил.

Вот оно.

Старик замер, даже дышать перестал, когда этот вызов зажёгся внутри него. Биргеру ещё не встречался человек, которого он не смог бы заставить уйти из сада. Он славился на весь Тролльвегген как невыносимый человек, и любой, кто переступал порог сада, уходил с горящими ушами и уязвлённой гордостью.

Но если и был хоть один человек, который не позволил бы ему задеть себя, то, Рагнар был уверен, это его Майя. Эта женщина знала, как пропускать слова мимо ушей. Этому её научил отец и другие люди.

Надеюсь, она сможет сделать то же самое и с этим древним троллем.

Биргер наконец посмотрел на него, и расчётливое выражение на его лице было полно неподдельного ликования.

— Это ты так говоришь?

— Мне ни разу не удалось заставить её злиться на меня. — Ложь легко сорвалась с его языка. — Кажется, она совсем не боится нашего народа.

— Тогда приведи ко мне эту человечку. Я напомню ей, что троллей не стоит бояться только из-за наших размеров.

Рагнар надеялся, что он только что не сделал всё ещё хуже.