Глава тридцатая

РАГНАР

Рагнар ничего не видел перед собой. У него так рябило в глазах от работы над зельями, эликсирами и всем прочим, в чем нуждался его народ, что он даже не понимал, какое сейчас время суток. Он работал уже много часов подряд.

Дней, если быть точным. Целыми днями напролет он почти не бывал дома, а если и бывал, то спал. Ему с трудом удавалось даже поесть. Но его народу потребуется еще больше этих исцеляющих зелий и всей магии, которую он мог им дать, если они собираются сражаться с людьми. Король решил, что они перенесут битву к сородичам Майи. Если люди будут продолжать ошиваться на их горе, тролли силой прогонят их оттуда.

Эта гора принадлежала им. Годами они позволяли людям бродить по их землям. И всё только потому, что знали: люди не смогут проникнуть в их дом. Но теперь они могли. Теперь люди доказали, что им известен как минимум один вход, а это означало, что они слишком долго наблюдали за троллями. Теперь нужно было убедиться, что они не смогут делать это впредь.

Вздохнув, он потер глаза и изо всех сил попытался продолжить работу. Его магия уже истощилась, но в таком состоянии она пребывала вот уже несколько дней подряд. Все, чего он хотел, — это уползти обратно домой, забраться в постель и молиться, чтобы жена перевернулась во сне и прижалась к нему.

Это были лучшие моменты его вечеров. Каким бы тяжелым ни выдался день, она хотя бы прислонялась к нему. Хотя бы тянулась к нему во сне — ради тепла, или успокоения, или чего бы то ни было еще. По крайней мере, он мог обнимать ее, пока она не осознавала, что делает.

Потому что в остальном он своей жены не видел. И это сводило его с ума.

В комнату вошел Гуннар, неся еще одну охапку чистых бутылочек, которые нужно было наполнить.

— Когда ты в последний раз видел Майю?

— Я как раз думал о том же.

Его брат усмехнулся и поставил ящик чуть сильнее, чем следовало. Звук звенящего стекла наполнил комнату.

— С ней всё хорошо, знаешь ли.

— Я бы предпочел услышать это из ее собственных уст.

— Жаль, что ты с ней больше не разговариваешь.

Рагнар готов был ударить его прямо в зубы, лишь бы брат перестал говорить о его жене так, словно знает ее лучше, словно Рагнар не имеет ни малейшего понятия о том, что происходит в ее жизни.

Потому что так оно и было. Он отсутствовал бóльшую часть последних двух недель. И он отчаянно по ней скучал. По человечке.

С простоном он уронил голову на стол, давая отдых ноющим мышцам шеи.

— А мы ведь так хорошо ладили. Мы добились прогресса, брат. Настоящего прогресса.

— В смысле, ты попробовал ее киску на вкус и теперь готов на что угодно, лишь бы отведать ее снова?

Рагнар тяжело вздохнул.

— Заткнись.

— Значит, я прав.

— Конечно, ты прав. Но как мне ее попробовать, если я все время работаю и возвращаюсь только посреди ночи?

Послышался скрежет отодвигаемого стула, а затем дерево застонало под тяжестью его массивного брата.

— Интересно. Полагаю, ты всегда мог бы ее разбудить.

— Это кажется не совсем добровольным с ее стороны.

— Ты бы понял, добровольно это или нет.

Однако Рагнар не хотел, чтобы она приняла это просто за сон. Он хотел, чтобы она была готова, согласна и истекала соками, как тогда на кухне. От одной только мысли об этом каждая мышца в его теле напряглась, а член затвердел так, что, казалось, сейчас лопнет.

— Ты всегда можешь сходить в бордели. Там полно женщин, которые с радостью приняли бы тебя обратно.

Но он не хотел идти в бордель, потому что в какой-то момент его желания свелись к тому, чтобы намотать на кулак рыжие волосы. Ему хотелось пересчитать веснушки на ее плечах и слизать их, как крошечные капли карамели. Он хотел изгибать ее тело во все мыслимые позы, только чтобы посмотреть, сможет ли он снова вырвать из ее рта тот звук, что прозвучал в первый раз, когда он заставил ее кончить.

А затем и во второй.

— Блядь, — пробормотал он. — Меня не интересует минутная разрядка. Я хочу, чтобы все это закончилось, и я мог бы уговорить свою жену трахнуть меня.

— Ты мог бы пойти прямо сейчас.

Он молча уставился на Гуннара. Нечестно со стороны брата так его искушать. У него было слишком много обязанностей, слишком много дел прямо сейчас, которые должны привести его народ к победе. Это был его долг перед всеми троллями.

И каким-то образом Гуннар всё еще смотрел на него так, словно он идиот.

— Ну и? — спросил брат.

— Ты же знаешь, я сейчас никуда не могу уйти. У меня слишком много дел.

— У тебя не настолько много дел, чтобы ты не мог вернуться домой, трахнуть свою жену и быть обратно через… — Губы Гуннара сжались. — Час или два? Три часа, если ты ее не сломаешь.

— За три часа я мог бы многое здесь сделать. — Но он думал не о варке зелий или растирании целебных трав. Он думал о том, каково это — закинуть ее ногу себе на плечо и вонзиться в ее мягкое, влажное тепло.

Трех часов было недостаточно. Ему понадобится больше. У него было слишком много того, что он хотел с ней сделать, и слишком много способов заставить ее кричать. Ему понадобится пять часов, и, возможно, тогда он будет более-менее удовлетворен. По крайней мере, на какое-то время.

Ей ведь, в конце концов, нужно будет поесть.

— Я прикрою тебя, — сказал Гуннар, расплывшись в слишком уж широкой улыбке. — Тебе нужен перерыв, Рагнар. Тебе нужно выкинуть все эти мысли из головы, иначе ты наделаешь ошибок.

— Я даже не знаю, захочет ли она меня. — Или будет ли вообще готова.

Но если он потратит пару часов на то, чтобы подготовить ее, она сможет его принять. И проклятье, он уже чуть ли не пускал слюни. Вытерев рот, он попытался скрыть эту реакцию от брата, который все еще лыбился от уха до уха.

Ему нужно было что-то делать с этой реакцией. Испытывать подобные чувства к женщине — неестественно, это он знал точно. Их отец уж точно не таскался за их матерью, как тяжело дышащий зверь.

— Иди, — сказал Гуннар. — Я прикрою тебя. А потом посмотрим, что делать с остальными делами.

Дважды повторять ему не пришлось. Рагнар встал, вышел за дверь и поднялся по винтовой лестнице. Эта комната в глубине замка всегда предназначалась для исцеления, но она находилась далеко от входа. Ему потребовалось некоторое время, чтобы пробраться сквозь толпы работающих троллей — все они находили, чем занять себя в такие времена. От тех, кто поддерживал чистоту в замке, до кузнецов, кующих оружие, и генералов, тренирующих своих воинов, — здесь всегда кипела жизнь.

Обычно Рагнару нравилась эта суета. Он неспеша проходил сквозь толпу, стараясь поздороваться с каждым, кого когда-либо исцелял. Многие из них хотели поговорить с ним о зельях или ноющих плечах. И обычно он был не против.

Но прямо сейчас? Он хотел вернуться домой к своей женщине, чтобы сосредоточиться на них. На их отношениях. На вкусе ее кожи и звуках ее удовольствия. На всем том, на чем он должен был сосредоточиться с самого начала, и от чего его так часто отвлекали. Он просто этого хотел, и его величайшей надеждой было то, что она хочет того же.

Он чувствовал себя легче, чем за всю последнюю неделю. И дело было не только в сексе, которым он собирался доставить ей удовольствие, потому что одну из этих получасовых передышек он использует для того, чтобы спросить, как идут дела в саду. Он слышал, ей удалось укротить этого невыносимого тролля. Биргер ее не ненавидел. Он ее не любил, конечно, но и не ненавидел. И для старика это уже о многом говорило.

Он хотел услышать каждую мелочь из ее жизни. Понравилась ли ей работа, которую он для нее выбрал? Или она её возненавидела?

Если он знал ее так же хорошо, как ему казалось, она была от нее просто в восторге.

Рагнар протиснулся мимо группы новобранцев, которые, как он знал, непременно остановили бы его пожаловаться на боль в мышцах, стараясь оставаться незамеченным. Они первыми жаловались на самочувствие во время тренировок. Это всегда было для них поводом вернуться домой, когда одолевала лень.

Двери замка распахнулись, и внутрь вбежал одинокий разведчик. Он был весь покрыт грязью и красной глиной… хотя, приглядевшись, Рагнар понял, что это была кровь. Тролль пробежал через парадные залы замка, направляясь прямо к трону, не сказав никому ни слова.

Рагнар уставился на открытую дверь. Он все еще мог уйти. Он мог выйти в город, и никто бы за ним не пошел. Если случилось что-то по-настоящему ужасное, за ним бы послали кого-нибудь домой, и это прервало бы всё, что там происходило. Если он поторопится, у него может хватить времени хотя бы на один раз.

Но он чувствовал страх и гнев, поднявшиеся в зале с появлением разведчика. Случилось что-то действительно серьезное. Этого тролля послали не просто так, а возвращение в таком виде? Очевидно, у тролля было сообщение, предназначенное только для ушей короля.

— Разве это не тот разведчик, которого отправили к подножию горы вместе с отрядом? — пробормотал какой-то тролль. — Я думал, они должны были уйти и сразу же вернуться?

— Проклятье, — прошипел Рагнар, после чего развернулся на каблуках и направился в тронный зал вслед за остальными генералами.

Слишком много вопросов жгло его разум, и ни на один из них он не получит ответа, если не войдет в эту комнату. Чувство вины преследовало бы его, пока он не повернул бы назад на полпути домой. Поэтому он присоединился к остальным, стоящим перед троном в ожидании доклада разведчика.

Молодой тролль тяжело дышал, изо всех сил пытаясь остаться в сознании, пока король смотрел на него сверху вниз. Разведчикам не разрешалось говорить без приказа короля, и было очевидно, что этому троллю не терпится выплеснуть все, что он видел.

— Говори, — произнес король суровым голосом.

— Отряд достиг окраины горы. Они установили знаки, предупреждающие людей, что мы будем на них охотиться, но люди, похоже, знали, что мы придем. Армия напала на нас почти мгновенно, и там было столько крови, сколько я никогда в жизни не видел. У них было другое оружие. Стрелы, которые дождем сыпались с неба. Мечи, достаточно острые, чтобы пронзить нашу плоть. Многие погибли.

Сердце Рагнара болезненно сжалось. Ему было невыносимо слышать о гибели троллей, так же как и осознавать, что его там не было, чтобы помочь. Остальные генералы тоже переминались с ноги на ногу, вероятно, терзаемые схожими мыслями. Они должны были быть там. Пойди туда хоть один из них, возможно, этого бы не случилось.

— Рагнар, — позвал король. — Твои припасы. Они пополнены после обвала?

— Лишь наполовину, мой король.

— Боюсь, нам понадобятся все эти припасы и даже больше, если я прав. Люди слишком пристально наблюдали за нами, раз смогли предугадать наш следующий шаг.

Раздалось ворчание от тролля, стоявшего рядом с ним — пожилого мужчины, который был генералом уже много лет.

— Словно в наших рядах завелся шпион.

Все неловко заерзали при этой мысли. Но затем их взгляды устремились на Рагнара. Словно он знал что-то, чего не знали они, или, возможно, словно он приютил того, кому нельзя было доверять.

Он оскалил зубы в гневе, тряхнув головой так, что клыки блеснули в свете огоньков.

— Даже не произносите этого.

— Это лишь объяснение на вопрос, на который у нас нет ответа.

Гуннар подошел и встал рядом с Рагнаром, скрестив руки на груди.

— Я водил ее в сады и обратно каждый божий день. Я видел много людей, которые лгут, мошенничают и воруют. Я был среди них всю свою жизнь, сражался с ними, проигрывал им, и я могу узнать шпиона, когда вижу его. Эта женщина — не шпионка. Но она — троллья жена, если бы вы только соизволили присмотреться.

— Все люди одинаковы, — провозгласил другой генерал. Несколько других троллей согласно кивнули, бормоча себе под нос об оружии, которое строили люди, и о кислоте, которую они выливали на невинных троллей.

Ему было тошно это слушать, но сейчас было не время для подобных споров. Более того, это был еще один шанс для нее доказать свою ценность.

— Мой король.

Глаза короля Эгиля сузились, словно он уже знал, о чем Рагнар собирается просить.

— Говори, целитель.

— Моя магия сильнее в присутствии моей тролльей жены. Я бы хотел взять ее с собой для исцеления раненых воинов. Она полезна мне, а значит, и всем остальным троллям.

Все до единого в зале замерли. Половина из них с ненавистью в сердцах смотрела на короля, желая, чтобы он сказал, что это черта, которую нельзя переступать. Другая половина, возможно, понимала истинный смысл просьбы Рагнара.

Позволить ей снова проявить себя. Позволить ей исцелять троллей, народ, который ее принял. Даже если после этого они не станут полностью ей доверять, то по крайней мере поймут, что она не та шпионка, за которую они ее принимали.

Немного подумав, король кивнул.

— Ты можешь взять ее. Собирай свои припасы, целитель. Немедленно. Спаси всех, кого сможешь, и доставь их обратно в Тролльвегген.

Рагнар резко развернулся и поспешил обратно в комнату, где должен был собрать свои вещи. Гуннар и еще трое троллей пошли с ним, зная, что их помощь понадобится, чтобы донести все необходимые припасы.

Гуннар остановил его у двери.

— Иди за ней, Рагнар.

— Мне нужно сказать вам, что взять.

— Мы знаем эти зелья. Ты уже применял их на нас всех. Доставь ее сюда в целости и сохранности и приглядывай за этими генералами. Не все так высоко ценят мнение Биргера, Рагнар.

Он кивнул, уже чувствуя, как внутри поднимается страх. Возможно, брать ее с собой было не лучшим решением, но они должны были хотя бы попытаться. Он не станет вечно держать ее в неведении, что бы там ни говорили остальные.