Глава двадцать третья

МАЙЯ

Майя проснулась от стука в дверь. Это было глупо, потому что сегодня у неё не было клиентов. Она и не могла вспомнить, когда в последний раз к ней кто-то приходил за цветочной композицией. Почему? Спросонья она не была до конца уверена. Возможно, это как-то связано с тем, что её отец совершенно не умел вести бухгалтерию. Слишком со многих людей дважды брали плату за цветы, и в конце концов они просто нашли кого-то другого для составления композиций. Ей действительно нужно поговорить об этом с отцом.

Выбравшись из постели, она моргала так медленно, что казалось, будто она идёт по коридору с закрытыми глазами. Сегодня нужно было сходить на рынок. Что-то в голове подсказывало, что в доме нет еды, а она не отказалась бы что-нибудь испечь сегодня. Отец обожал свежеиспечённый хлеб с маслом. Может быть, он будет в лучшем настроении, если проснётся сегодня утром от этого запаха.

Сглотнув сухость во рту, от которой язык казался немного неповоротливым, она подошла к входной двери и распахнула её.

И уставилась в лицо женщины-тролля. Чего не могло быть, потому что в её городе не было никаких троллей.

Пока она, наконец, не проснулась окончательно и не вспомнила всё, что произошло. Это действительно был тролль. Потому что в этом городе было много троллей. Потому что она больше не в человеческом королевстве в окружении себе подобных, а окружена троллями.

Волна тревоги пробежала от макушки до кончиков пальцев ног, из-за чего её лицо наверняка стало ярко-красным. Как же её звали?

— Инкери, — сказала троллиха. Её тёмно-синяя кожа казалась почти волшебной в свете блуждающих огоньков. — Уверена, ты помнишь меня по нашему путешествию сюда, но с тех пор произошло так много всего, а забыть тех, кого встретил, очень легко, когда тебя представили такому количеству троллей.

— Мне так жаль, — выпалила Майя, а затем распахнула дверь ещё шире. — Я тебя помню, конечно. Просто я только что проснулась и, честно говоря, не совсем понимаю, что происходит.

— Это была очень долгая ночь для всех нас.

И тут всё разом вернулось, объясняя, почему она была такой уставшей и побитой. Каждая мышца в теле ныла так, словно она бежала много часов подряд, что, по правде говоря, так и было. Какая идиотка! Как она могла всё это забыть?

Подавшись вперёд, она схватила Инкери за руку и крепко сжала.

— Ты в порядке? Это первое, о чём мне следовало спросить. Мне так жаль. Не знаю, что происходит с моей головой.

— Скорее всего, это магическое истощение, — сказала Инкери с тихим смешком. — Удивлена, что Рагнар не предупредил тебя: использование такого количества магии за раз приведёт к этому. Из-за этого трудно вспомнить что-то, но ещё труднее — проснуться. Твои магические резервы должны будут восстановиться, прежде чем тебе станет лучше. У тебя было совсем мало магии, и он, очевидно, ожидал, что ты отдашь её всю.

Ну, это не слишком успокаивало.

— Он не просил отдавать всё. Я сама предложила.

— Конечно, предложила. Ты хочешь вписаться сюда. Это твой новый дом, а ты пробыла здесь всего пару дней, прежде чем на нас всех напали, и теперь ты живёшь в королевстве, где ничего не имеет смысла. У тебя нет близких друзей или связей, кроме мужа, которого ты не хотела. — Взгляд Инкери скользнул по обломкам в комнате, по камням в углу, но по крайней мере, пыли было не так много, как могло бы быть. — Я всё правильно подытожила?

Всё так, но…

— Ты говоришь как дворянка, — запнулась Майя. — Я не знала, что тролли настолько красноречивы.

— Я обучалась вместе с принцами и принцессами троллей. Моя мать думала, что я выйду замуж за одного из них, но, как видишь, этого не произошло. — Синекожая троллиха оглядела её с ног до головы. — Я смотрю, он ещё не одел тебя подобающим образом.

Майя опустила взгляд на рубашку, которую он дал ей несколько дней назад. Это не было платьем, это уж точно. Но она и не бегала регулярно по улицам. Рагнар просто продолжал давать ей рубашки, а она стирала их в ванне, когда в этом была необходимость.

— Я думаю, просто не было времени.

Взгляд Инкери метнулся к пирсингу в её ушах.

— Ну, по крайней мере, он заменил те позорные серьги. У Хульды были благие намерения, но это было оскорблением его чести. Пойдём со мной, троллья жена. Мы приведём тебя в порядок и позаботимся о том, чтобы ты вписалась сюда лучше, чем явно намеревался твой муж.

Майя оглядела комнату, не уверенная, что ей следует делать. Идти за этой троллихой, которую она толком не знала? Или остаться здесь и ждать Рагнара, который был…

— Ты знаешь, где Рагнар? — спросила она, нахмурив брови в замешательстве.

— Отряд отправили выяснить причину страха нашей горы. Уверена, довольно скоро они вернутся с ответами для нас. Но этого времени мне хватит, чтобы достать тебе новую одежду и наполнить твой живот едой, в чём ты отчаянно нуждаешься.

Еда — это звучало отлично. При этой мысли её живот громко заурчал. Она не помнила, когда в последний раз ела что-то, кроме походного пайка и пары кусков хлеба, найденных на кухне. Рагнар не особо заботился о запасах, и она ела то, что могла, но… настоящая еда? Горячая еда, не из шкафа, неизвестно сколько там пролежавшая?

Прикусив губу, она кивнула и последовала за другой женщиной к входной двери.

— Я не знаю, как её запереть, — сказала Майя, выйдя на улицу.

— В этом нет нужды.

— Ох. — Дома ей пришлось бы это сделать. Нашлось бы немало людей, готовых забрести в незапертый дом и унести всё, что можно унести. Но здесь, очевидно, тролли так не делали.

Они прошли по улице всего несколько шагов, прежде чем Инкери заговорила.

— Уверена, ты и сама видишь, что здесь всё не так, как в человеческом королевстве.

— Это было бы трудно не заметить, — ответила Майя с тихим смешком.

— Тебе бы не помешало забыть все известные тебе правила и все несправедливости, с которыми ты сталкивалась. Люди по своей сути жадные и жестокие. Они берут всё, что пожелают. Разрывают отношения из-за пустяковых ссор. Они безвольные создания, не имеющие права на ту власть, которой уже обладают.

Слова немного задели. Майя очень старалась увидеть всё глазами троллей, но не могла. Тихо, когда они завернули за угол и начали подниматься на небольшой холм, она сказала:

— Но я же человек.

Инкери остановилась так резко, что Майя едва не врезалась ей в спину. Ей пришлось отступить в сторону, и она чуть не упала в кусты, просто пытаясь не налететь на троллиху, которая стояла так неподвижно, будто не дышала.

Что она сказала? Напоминание о том, что она человек? Но она ведь не могла скрыть, откуда родом. Быть человеком в этом королевстве казалось сродни произнесению грязного ругательства. Словно этого нельзя было говорить в смешанной компании, потому что от одной мысли о людях у троллей мурашки бежали по коже. Но это была правда.

Инкери повернула голову, окинув её внезапным взглядом отвращения.

— Тебе бы лучше никогда больше этого не говорить.

Злоба в её тоне заставила все волоски на теле Майи встать дыбом.

— Прости, если я сказала что-то не то, но… Я человек. Трудно не говорить об этом, когда это правда.

— Ты больше не человек. Ты троллья жена, — выплюнула Инкери. — Мы — женщины, управляющие этим королевством. Мы — пульсирующее, кровавое сердце Тролльвеггена. Каждый наш шаг, каждое наше слово питает нашу родину. Наши мужчины — ничто без нас. Эта гора — ничто без нас. Мы бы никогда добровольно не позволили человеку ступить на эти священные земли. Ты — троллья жена. Ты произнесла слова и приняла их как свои. Никогда больше не говори, что ты человек. Ты меня поняла?

Слова обрушились на Майю. Она не знала, что и думать. Потому что да, она была женой тролля, но это не определяло её сущность. И без Рагнара она оставалась самой собой, и это было важно понимать.

Инкери снова зашагала вперёд, и Майя решила, что у неё нет иного выбора, кроме как последовать за ней. Но теперь она не была уверена, куда они идут. Она не хотела становиться частью этого довольно сектантского опыта, где статус тролльей жены ставился превыше всего.

Листья хрустели под её ногами. Ветерок играл с её волосами. Казалось, сама гора пыталась успокоить нервы, бурлившие в животе, но ничто не могло избавиться от чувства неправильности, посеянного словами Инкери. Она не принадлежала ни одному мужчине и никогда не будет принадлежать.

Когда Инкери свернула на очередную лесную тропинку, Майя не смогла сдержаться.

— Я не хочу быть мужской собственностью. Дома я отказывалась от каждого предложения руки и сердца, чтобы сохранить дело отца за собой. Ты говоришь о статусе тролльей жены как о даре, но если этот дар исходит только из рук мужчины, то он мне не нужен.

Инкери покачала головой.

— Ты не поняла моих слов, огневолосая. Не он обладает всей властью в ваших отношениях. Ею обладаешь ты.

Рукой троллиха отмахнула занавес из листьев, свисающий с ветки дерева, и открыла вид на поляну за ним. Она была заполнена женщинами-троллями, усеивающими ландшафт, словно яркие цветы на лугу. При них было бесчисленное множество вещей. Ткацкий станок, вырезанный из дерева в дальнем правом углу — словно само растение вырастило его так, чтобы троллихе было удобно работать, сидя на траве. Другие женщины сидели за столом, каждая из них кропотливо вставляла драгоценные камни в сложные металлические кольца. Третьи нашёптывали заклинания в украшения, броню и оружие.

Через центр поляны протекал небольшой ручей. Четыре женщины стояли в спокойной воде, подоткнув юбки за пояса, и медленно водили руками влево-вправо. Пока Майя смотрела, между ними поднялся небольшой шар воды и затанцевал в воздухе в такт их движениям.

Воздух потрескивал от энергии. Она чувствовала, как он играет кончиками её волос и внезапно начинает звенеть в пирсинге в ушах. Словно весь мир наполнился силой и энергией от одного её появления на поляне. Или, возможно, всё это было здесь с самого начала, и вся эта магия просто ждала её прибытия.

— Троллья жена не привязана к своему мужу, — сказала Инкери. — Ты взяла свои человеческие идеалы и принесла их сюда. Вот почему мы не рады твоему народу. Ты слышишь мои слова и думаешь, что я собираюсь привязать тебя к нему. Но этапы жизни троллей иные. Троллья дева слышит песню горы. Она хочет присоединиться к нам на этой поляне, но она ещё не доказала, что достойна древней основы нашего мира.

Инкери протянула Майе руку, и та без колебаний вложила свои пальцы в гораздо бóльшую ладонь. Она позволила троллихе повести её к женщинам в воде, словно в трансе.

— Троллья жена знает, каково это — когда твоя магия связана с другим. Питаться жизненной эссенцией другого, что означает, что мы также можем распространять её по всей горе. Мы называем её Моудир, мать всех нас. Она — гора, которая питает нашу магию, и та, кто учит нас, как использовать наши силы и делать их мощнее. Не имеет значения, дал ли нам эту силу наш муж или нет. Он может умереть, а гора по-прежнему будет утешать нас.

Инкери указала в сторону, где Майя узнала Хульду среди группы пожилых женщин. Все троллихи в том углу ткали, некоторые из них шили из потрясающих тканей с драгоценными камнями великолепные платья.

— Тролльи старухи собрали всю магию, какую только могли, в этом месте. У большинства из них уже нет мужей, но мы не забыли о старухах. Они всё ещё здесь. У них по-прежнему есть доступ ко всей магии земли, но они также играют важнейшую роль в обучении всех нас тому, что узнали сами. Благодаря этому нам не приходится учиться на своих ошибках так же тяжело, как пришлось им.

— Значит, когда вы называете меня тролльей женой… — Она не знала, как закончить вопрос. Кроме того, что обвинение, которое она высказала, всё ещё крепко сидело в её голове.

— Когда я называю тебя тролльей женой, я имею в виду жену горы. Мы имеем в виду мать магии, которая будет здесь расти, учиться и развиваться. Мы имеем в виду тролля. — Инкери резко обрубила последнее слово, жёстко и вложив в него столько эмоций. — Ты больше не человек, раз уж ты здесь, с нами. Ты троллья жена. Ты одна из нас, Майя.

И это был первый раз, когда она почувствовала себя здесь по-настоящему желанной. Словно она была на своём месте среди троллей, а не просто кем-то, кому здесь некомфортно. И пусть её окружали тролли с бесчисленными цветами кожи, узорами и пирсингом. Тролли, которые должны были приводить её в ужас, но впервые в жизни ей позволили быть собой и любить её за это.

— Не уверена, что до конца понимаю, — сказала она, посмотрев на воду под ногами, а затем на женщин, практиковавших магию. — Но мне бы хотелось.

— Большего мы и просить не можем, — ответила Инкери. Она положила руку ей на спину и повела к пожилым троллихам, которые все вместе трудились над множеством предметов одежды. — Пойдём со мной. Мы подберём тебе одежду без дыр, которая будет сидеть на тебе гораздо лучше, чем этот мешок, который он на тебя нацепил.

— А что, если он не захочет, чтобы я носила вашу одежду? — Это было то, о чём она беспокоилась. Рагнар очень ясно дал понять тогда, что она не интересует его как жена. И, честно говоря, они были так мало знакомы, что трудно было поверить, будто он изменил своё решение.

Инкери изогнула тёмную бровь.

— Тогда пусть сгниёт. Он смешал свою кровь с твоей, а это значит, что ты наша в той же мере, что и его. А мы заботимся о своих.