Глава двадцать вторая

РАГНАР

Он незаметно улизнул из их дома рано утром. На этот раз ей не нужно было идти с ним, потому что сегодня он не планировал никого исцелять. Майя была совершенно не привыкшей использовать свою магию, и он знал, что ей потребуется время, чтобы восполнить то, что они растратили вместе. Несмотря на то, сколько сил она отдала прошлой ночью, она поймёт, как сильно это на неё повлияло, только когда встанет с постели попозже днём.

У Рагнара болело всё. Плечи, спина, бёдра. Каждая часть его тела гудела так, словно он тренировался, как в юности. К сожалению, он был уже не так молод, как раньше. Он проводил часы напролёт каждый день со своим братом и друзьями, позволяя Гуннару бить его снова и снова, пока боль не переставала иметь значение.

Сердце щемило от мысли, что она будет испытывать ту же боль, что и он сейчас. Но он надеялся, что она воспользуется тёплой водой в их ванне, а у него на сегодня было слишком много дел.

Как и ожидалось, Гуннар ждал его возле дома. Его брат был с головы до ног облачён в воинские доспехи. Оружие поблёскивало по бокам, кожаные ремни крепко прижимали его к ногам и туловищу, а бронированная пластина на спине служила щитом на случай, если кто-то попытается напасть сзади.

— Долго же ты просыпался, — проворчал Гуннар. — Мы все уже несколько часов как готовы.

— Это преувеличение.

— Наверное, но все ждут.

— Мог бы уйти и без меня, — вздохнул Рагнар, пытаясь размять пальцами узел у основания шеи. Всю ночь он спал, обвившись вокруг неё, и из-за этого его рука и плечо находились в странном положении, о чём он теперь жалел.

Хотя он не был уверен, что когда-нибудь сможет пожалеть о том, что спал рядом с Майей. Прошли недели с тех пор, как он спал в своей собственной постели, желая дать ей пространство, и всё же прошлой ночью он не смог сдержаться. Он забыл, как приятно, когда кто-то есть рядом с ним и в его постели. Она была такой тёплой. После землетрясений в горе было холодно. Прижавшись к ней, он согрелся так, как только мог желать. Под этими одеялами он также почувствовал огромное утешение. Просто обнимать её тело, чувствовать её сердцебиение, знать, как легко она растворилась в нём, словно доверяя ему свою жизнь?

Рагнар ещё долго не перестанет думать об этом моменте. Он думал, что, возможно, она будет приятной партнёршей в постели. Именно поэтому он поймал её в ванной, попробовал её на вкус, чтобы хотя бы знать, что она будет отзывчивой и доставит удовольствие, когда дойдёт до дела. И она была бы такой.

Но прошлая ночь была чем-то иным. Он не хотел просто переспать с ней, вдалбливаться в неё, пока они оба не увидят звёзды и не забудут обо всём, что видели в тот день. Она предложила ему утешение, которого не предлагал больше никто.

Гуннар наклонился поближе и глубоко вдохнул.

— Ты пахнешь ею.

Безотчётное желание ударить брата в грудь и забрать этот запах обратно охватило его. Что было глупо. Запах нельзя было вернуть просто так, выдохнув его обратно, но… Может быть, от этого ему стало бы легче.

Вздохнув, он покачал головой и направился по улицам туда, где, как он знал, их ждали остальные воины отряда.

— Хватит, Гуннар.

— Нет, ты пахнешь ею гораздо сильнее, чем в последние несколько недель. То, что ты просто живёшь с ней, конечно, оставило какой-то стойкий аромат, но ты пахнешь ею.

— Гуннар, что я только что сказал?

Его брат поспешил за ним, рассмеявшись, когда они проходили мимо прилавка, заполненного наспех приготовленными мясными пирогами. Город уже достаточно пришёл в себя, чтобы Гуннар смог купить себе пирог на завтрак и продолжить подкалывать его, пока они спешили по улицам.

— Серьёзно? Что случилось прошлой ночью? Ты вернулся позже неё, что, как я думал, означало, что ты даже не застанешь её бодрствующей. Но она явно не спала. Ты наконец-то показал ей пирсинг, который сделал для неё? Я был там и держал тебя за руку, мужик. Я знаю, как ужасно было для тебя…

Рагнар резко обернулся к брату и ударил его по горлу. Тихий булькающий звук наполнил улицу, за которым последовало несколько удивлённых всхрапов, когда Гуннар попытался вдохнуть воздух. Но Рагнар больше не собирался слушать эти насмешки.

— Хватит говорить о моей жене, — прошипел он.

Но к тому времени, когда они добрались до остальных троллей из их отряда, его брат снова смеялся. Покачав головой, Гуннар подошёл к другим воинам, которые присоединятся к ним, и, не переводя дух, заговорил о том, как хорошо пахнет Рагнар.

— Вы должны его понюхать! — сказал Гуннар, понизив голос, словно пытался прошептать, но явно проецируя его так, чтобы Рагнар услышал. — Серьёзно. Я никогда не знал, что люди могут пахнуть так сладко, мёдом и свежеиспечённым хлебом. Ему идёт этот запах.

Рагнар пошёл впереди остальных. Он не мог оставаться с этими воинами, не пытаясь столкнуть Гуннара с обрыва. А для такого поведения было слишком рано. Кому-то следовало бы преподать его брату урок, но в реальности этим троллем не мог быть Рагнар. Пока нет.

Отряд двинулся по другой лесной тропе, ведущей к их дому, а затем вышел из горы навстречу солнцу. Он прищурился: к яркому свету всегда было трудно привыкнуть, когда он впервые покидал Тролльвегген. Он огляделся, пытаясь понять, почему гора была так рассержена. Но им не потребовалось много времени, чтобы увидеть проблему.

Глубокие борозды рассекали землю. Он и раньше видел подобные следы в человеческих деревнях. Это были колёса телег, но они везли что-то настолько тяжёлое, что оставили глубокие отпечатки, по которым было легко идти. Вместе он и другие тролли рассредоточились, чтобы последовать за ними.

Сколько раз он охотился на людей? Сколько раз он убеждался, что, будучи в группе, люди без колебаний нападают на тролля? Шкура тролля была прочной. Пробить её ножом или мечом было сложно, поэтому люди научились причинять боль другими способами. Огонь, пылающая кислота, баллисты, метающие в них камни. Они делали всё возможное, чтобы убить троллей. К счастью, троллей было сложнее выследить, чем людей.

Отряд безмолвно продвигался по своей горе, следуя за следами телеги, пока Рагнар не отделился от остальных. Он побежал быстрее. Рагнар мог идти впереди всех, поскольку, как целитель отряда, он не носил никакого оружия.

Но затем он вышел на край хребта и уставился на глубокие чёрные борозды, прорезавшие местность, которая когда-то была лесом. Словно здесь разожгли огонь и позволили ему бушевать, было нетрудно понять, что именно напугало их гору. Камни, выпущенные из баллист, обрушились на склон горы. В скалистой поверхности зияли глубокие трещины, вызвавшие камнепад. Камней было так много, что весь туннель, ведущий в Тролльвегген, обрушился. И что ещё хуже, он видел, что люди обмазали вход густой чёрной слизью, которую затем подожгли.

Его народ не так часто пользовался этим входом. Он был меньше большинства других, и обычно только женщины и дети ходили сюда, чтобы собирать цветы или выращивать урожай, который просто не мог расти под землёй. Он не вёл прямо в сердце их королевства, но всё же это был вход.

Больше следов людей усеивало ландшафт. Небольшие кольца костров, где люди оставили пламя всё ещё гореть. Мусор, брошенный ими при отступлении.

Рагнар начал спускаться в кратер, оставшийся после них. После этого пожара не осталось ни единого кустика. В воздухе не было пения птиц, пока он ступал по камням, на которых легко было вывихнуть лодыжку. Даже ветер, казалось, не хотел тревожить пепел на земле. И когда он приблизился ко входу, он остановился как вкопанный и почувствовал, как его сердце разбивается вдребезги.

Потому что даже здесь, даже на таком расстоянии, он мог видеть очаровательную жёлтую руку, тянущуюся сквозь камни. Рука теперь безвольно повисла, и в тролле, который отчаянно молил о помощи, когда вход обрушился прямо на них, не осталось жизни.

Здесь никого нельзя было спасти. Никого, кто нуждался бы в его магии, хотя она слабо поднималась в груди, как будто могла попытаться вернуть этого тролля из мёртвых. Как будто он мог песней вернуть их душу обратно в тело, даже не зная, кто они такие и как ему удастся это сделать.

Исцеление было искусством. Он убеждал тело срастаться заново, чтобы снова чувствовать себя хорошо. Ему нравилось успокаивать старые боли или залечивать порезы на коже, которые оставили бы уродливый шрам. Но именно в такие моменты ему напоминали, насколько ужасно было получить такой дар.

Знать, что он мог бы спасти их, если бы оказался здесь вовремя.

Послышались шаги. К нему присоединились бесчисленные тролли из военного отряда, и все они опустились на колени, чтобы почтить память павшего тролля.

Гуннар был рядом и протянул руку, чтобы обнять Рагнара за плечи.

— Они хорошо сражались.

Тролль справа от него пробормотал:

— Они сражались отчаянно.

Но никто не хотел произносить последнюю фразу. Никто не хотел признавать, что всё кончено и они ничего не могли сделать.

Поэтому Рагнар сделал глубокий, хриплый вдох, от которого на языке осел вкус дыма и поражения.

— Их дух присоединяется к залу воинов. Когда-нибудь мы присоединимся к ним, и в тот день мы будем пировать.

Вокруг него раздалось рычание. От ярости воздух между ними наэлектризовался. Ему хотелось рычать на мир, который позволил троллю умереть вот так. Он знал такую смерть. Она не была быстрой. Этот тролль протянул руку за помощью, и никто не предложил её. Ни один из этих монстров, живших у подножия их горы, ничего не сделал, когда ставил эту ловушку. Они даже не убили тролля сразу, чтобы тот не мучился.

Повернув голову, чтобы посмотреть на следы, он встал. Остальные тролли присоединились к нему, и все их взгляды были устремлены на глубокие борозды, которые приведут их прямо к людям, сделавшим это.

Брат положил руку ему на плечо. Успокаивающий голос Гуннара пробормотал:

— Рагнар. Твоя жена — человек. Возможно, пойти стоит нам. Ты подождёшь здесь, а мы позаботимся, чтобы все раненые вернулись к тебе. Если это была небольшая группа людей с баллистой, их будет легко выследить.

— Нет. Я хочу отомстить за это.

— Она может не простить тебе этого.

Рагнар знал это. Знал. Он знал, что его троллья жена более чувствительна, чем он. Но она была рядом с ним в последствия того, что сделал её собственный народ. Наверняка она поймёт, что после этого он должен выйти на охоту.

Она держала его за руку, пока он сращивал плоть и кости. Она слышала стоны и крики умирающих. Майя была там, когда тролли умоляли его спасти их, а он знал, что не сможет. Если она откажет ему в этом, значит, она вовсе не троллья жена.

Оскалив зубы в рычании, он свирепо посмотрел на брата.

— Дай мне нож, Гуннар.

— Рагнар, я просто не думаю…

— Твой нож.

Не говоря больше ни слова, брат потянулся за ножом, пристёгнутым к груди, и передал его. Это было лезвие с длинной рукоятью, зловещее и изогнутое. Его блеск на солнце напомнил ему о самой первой охоте с отцом. Тогда они были ещё мальчишками. Молодыми и не знающими, во что ввязываются. Рагнар первым убил оленя, и когда отец протянул ему точно такой же нож и велел выпотрошить прекрасное создание, он заплакал.

Поначалу Рагнар стыдился своей реакции. Ни у одного настоящего охотника слёзы не катились бы по щекам, пока он потрошит животное, которое будет кормить его семью неделями напролёт.

Но слова отца останутся с ним до конца жизни: «Ты чтишь убитого зверя, проливая слёзы об его утрате. Слёзы показывают, что ты понимаешь, что отнял жизнь, и это хорошо. Мы не убиваем без причины или смысла, сын мой».

И теперь он знал свою причину. Он знал свой смысл.

Гуннар вздохнул и потёр шею сзади. Они соприкоснулись лбами — два брата, которые без сомнений знали, что снова рискуют своими жизнями.

— Убей быстро, — сказал Гуннар.

— Бей в живот, — поправил его Рагнар. — Я хочу, чтобы они умирали медленно.

Возможно, в нём говорил зверь. Возможно, он просто доказывал, что его род не так уж далеко ушёл от меха и чешуи. Но в этот момент ему было всё равно. Он хотел возмездия, и хотел его прямо сейчас.

Его брат кивнул. Они будут сражаться вместе. Рагнар будет держаться немного позади остальных, но ни один тролль не оспорит его право сражаться вместе с ними. Ни один тролль не откажет его желанию крови и жажде услышать, как в его ушах звенят крики человека.

Вместе они двинулись как единое целое. Он чувствовал, как его кровь закипает от жажды охоты, даже если это означало, что позже его новая троллья жена может возненавидеть его за это.