Глава двадцать первая

МАЙЯ

Гуннару пришлось тащить Майю домой до того, как Рагнар закончил. Она не хотела оставлять его там одного, страдающего от перенапряжения своей магии. Его руки дрожали от напряжения, он ссутулился, а его обычно красивый лавандовый оттенок сменился странным бледным цветом.

Майя не знала, что кто-то может так использовать магию. Люди редко пользовались своей силой, если она у них вообще была.

Но наблюдать за ним само по себе было магией. Она видела, как кости троллей встают на место от его прикосновения. Рагнару достаточно было лишь скривиться — и любая рана, к которой он прикасался, закрывалась. Та сила, что была внутри него… она и представить не могла, насколько она велика.

— Он всегда так делал? — спросила она, когда Гуннар открыл перед ней дверь.

— Что делал?

— Растрачивал себя на других до изнеможения? — Майя посмотрела на широкое зелёное лицо брата Рагнара, ища в этих чертах что-то знакомое. Но Гуннар был для неё таким же чужим, как и все остальные тролли.

Он одарил её печальной улыбкой.

— В этом часть нашей сущности. Мы все здесь выкладываемся ради других. Те, кто может — делают. Те, кто не может — ценят оказанную помощь. Тролли здесь — одна семья, независимо от того, кто от кого произошёл.

— Это кажется… идиллией.

— Это не только веселье и игры. Тролли тоже ссорятся. Некоторые вообще покидают гору. Плохая кровь распространяется и гноится. — Тревожное выражение искривило его губы и заставило нахмурить брови. Он посмотрел на дверь, но затем вздохнул. — Так Рагнар потерял своего старейшего друга. Здесь не всё так хорошо, но в основном хорошо. Мы любим наш дом и тех, кто нас окружает, пока они сами не перестанут желать нашей любви.

Её сердце разрывалось за них. Это были хорошие люди, на долю которых выпали одни лишь страдания, и они заслуживали большего. Она шагнула глубже в комнату. Блуждающие огоньки вспыхнули, отбрасывая голубой свет на обломки, окружавшие их.

Здесь было так много всего, что нужно было починить. Потолок треснул в нескольких местах, осыпая всю гостиную каменными осколками. Она сидела прямо под ним, смеясь над чем-то, что сказала Рота, когда впервые это услышала. Ей показалось, что этот треск исходил из глубины её собственных костей.

Она спрыгнула с дивана в тот самый момент, когда Рота потянулась к ней. Общими усилиями ей едва удалось убраться с пути. Стоя здесь сейчас, её сердце билось с тем же страхом. Она чуть не умерла.

Но такие мысли не помогали. Поэтому она прижала руку к груди, потёрла ноющее место и осмотрела комнату. Здесь было три больших обломка, которые она не смогла бы сдвинуть сама. Один из них уничтожил удобный диван у камина.

Она вздохнула и покачала головой.

— Так много всего нужно исправить. Такое чувство, будто пытаешься сдвинуть гору.

Затем она услышала, что сказала, и тут же посмотрела на Гуннара. Они несколько мгновений смотрели друг на друга, прежде чем он расхохотался. Покрытый пылью тролль смеялся до слёз на щеках, а затем, наконец, с шумом выдохнул, чтобы взять себя в руки.

— И в самом деле, гору сдвинуть. Но мы видали и похуже.

Она не могла представить, что могло быть хуже. Но, по крайней мере, Гуннар, уходя, забрал большой камень с дивана и запер за собой дверь.

— Нет смысла сидеть и беспокоиться, — пробормотала она, прежде чем приступить к уборке.

Сначала она потратила время на то, чтобы собрать все камни, которые смогла, и сложить их в кучу в углу. Майя понятия не имела, куда их нужно отнести, потому что для них не было какого-то очевидного места хранения. И всё же они могли полежать в углу, пока ей не скажут, что с ними делать. У её мужа должен был быть какой-то шкаф для уборки, так что она потратила слишком много времени на его поиски. Но в конце концов она нашла метлу и совок в дальнем углу кухни.

Вооружившись против пыли, она прошлась по всей гостиной. Ей потребовалось четыре раза всё подмести, прежде чем она закончила. Она прикинула, что на это ушло добрых два часа, а его всё ещё не было дома.

Разрушений на кухне было значительно меньше, чем в остальной части дома, поэтому она пошла в спальню. Рагнар ещё не спал с ней, и только сегодня утром она поняла почему. На диване осталось одеяло. Должно быть, он спал в гостиной большинство ночей, но теперь ему больше негде было спать.

К сожалению, уборка оставляла ей слишком много времени для размышлений о её новой жизни. Она думала о том, что её муж оказался не тем, кем она его считала, и что вся эта ситуация была поистине сюрреалистичной. Но, с другой стороны, собирается ли он спать с ней в одной кровати теперь, когда других вариантов не было? Почему это звучит не так уж плохо?

Возможно, она слишком увлеклась всем происходящим. Ещё несколько недель назад она до смерти боялась троллей, а теперь её с головой окунули в реальность их жизни. Снова и снова она сталкивалась с тем фактом, что они были не такими пугающими, как она думала, и на самом деле были хорошими. Каждая черта их характера заставляла её проникаться к ним симпатией.

Нет, это заставляло её наслаждаться их обществом. Ей очень понравился разговор с Ротой, в то время как весь мир взорвался у них на глазах.

И она поняла, что злится из-за этого. Эти тролли не заслуживали того, чтобы терять свои дома или получать травмы на безопасных улицах. Как такое могло случиться с хорошими существами? Разве боги не должны присматривать за теми, кто помогает друг другу? Плохие вещи не должны случаться с хорошими существами.

Но они случались. Плохие вещи случались каждый день с хорошими людьми, и она знала это, но всё равно было больно видеть это в реальном времени.

Она убрала спальню в порыве безумного гнева, и больше ничего не оставалось делать. Майя приготовилась ко сну, чувствуя некое оцепенение от того, что собиралась попытаться уснуть, когда улицы всё ещё были залиты кровью. Но она ничего не могла сделать. Её магия была слаба, как и говорили тролли. Она легла в постель, глядя на потрескавшийся потолок, и что-то в её душе никак не могло успокоиться.

Как это могло случиться?

Рагнар думал, что она не станет помогать. Эта мысль всё ещё не давала ей покоя. Он думал, что она просто позволит троллям страдать, и что? Будет радостно смеяться над тем, что они получили по заслугам?

Он всё ещё считал её злодейкой.

Время тянулось медленно. Или, возможно, быстро — она не была уверена. Всё, что она знала, — это то, что в одно мгновение она смотрела в потолок, а в следующее услышала движение в комнате по соседству. Повернув голову набок, она наблюдала за силуэтом своего массивного мужа, заходившего в ванную.

На мгновение она просто позволила себе посмотреть на него. Она прислушивалась к его тихому шёпоту, когда он просил огоньки стать тусклее, чтобы не разбудить её. Его плечи были сгорблены в чём-то похожем на поражение. Она всегда видела в его теле столько силы. И хотя он не был воином, как некоторые другие тролли, Майя считала его таким же сильным и могущественным, как и остальные.

Теперь же, когда он, прихрамывая, вошёл в ванную и тихо опустился на колени перед ванной, она увидела его в другом свете. Это был сломленный мужчина. Раненый мужчина. Тот, кто видел слишком много боли своего народа и кто взял её на себя. Ему было больно и грустно, и она так мало могла сделать.

Но она была здесь. Поэтому она встала с кровати и направилась в ванную.

Его плечи поднимались и опускались от тяжёлого дыхания. Его белая рубашка была перепачкана грязью и кровью. Его когтистые руки лежали на бёдрах, и она видела, что три его когтя треснули прямо посередине.

Слёзы обожгли ей глаза, она осторожно положила руку ему на плечо.

— Чем я могу помочь?

— Больше ничего не сделаешь. Мне больше нечего им дать, а там ещё так много тех, кому нужна помощь. — Даже его голос был хриплым, как будто он сорвал его несколько часов назад. — Я хочу отдохнуть, жена. Вот и всё.

Майя знала, каково это — когда больше нет эмоций, чтобы их отдавать. Но она также знала этого тролля. Она знала, что он не хотел ложиться в постель грязным даже больше, чем не хотел ложиться в постель с ней. И это было нормально. Она могла бы поспать в одном из кресел. Ей доводилось спать и в худших условиях.

Тихо она потянулась к краю его рубашки. Он ничего не сказал, когда она помогла стянуть её через голову. В тот момент, когда его плечам пришлось подняться, он издал протяжный стон, от которого она поморщилась. Он слишком сильно перенапрягся, даже не считая использования такого количества магии.

Но они сняли рубашку, и она позволила ей упасть на пол. Он оперся на край ванны, чтобы встать, а затем махнул ей рукой.

— Дальше я сам.

— Не похоже, что ты можешь.

— Это будет быстро. Я не настолько беспомощен, чтобы не справиться с этим сам.

— Тогда ты сможешь помыть все труднодоступные места, — пожурила она его.

Часть её кричала, чтобы она просто позволила ему сделать это. Её уши уже горели ярко-красным от мысли о том, чтобы раздеть мужчину. Она никогда раньше этого не делала. Те скудные и редкие взаимодействия, что были у неё с мужчинами, происходили за домом её отца. Быстрый, украденный момент, когда вся их одежда оставалась на них. Первым мужчиной, увидевшим её полностью обнажённой, был он.

Положив руки на пояс его штанов, она осторожно потянула их вниз. Он больше не спорил. Вместо этого он просто позволил ей стянуть их с округлых полусфер его ягодиц, вниз по тем мощным бёдрам, которые привлекли её внимание в первый же день, как она его увидела, и до самых когтистых пальцев ног, которые вцепились в пол, даже когда он поднял сначала одну ногу, затем другую.

Майя потянулась к крану и включила его, точно так же, как он делал это для неё. Но вместо того, чтобы смотреть, как ей отчаянно хотелось, она занялась сбором необходимых принадлежностей: мыла и полотенец. Для такого большого мужчины полотенца у него были крошечными. Она не могла представить, что они вообще способны обернуться вокруг его талии.

Она услышала звук льющейся воды, а затем протяжный стон, когда он погрузился в тёплую воду. Полагаю, теперь было безопасно обернуться.

И когда она это сделала, весь воздух выбило из её лёгких. Он откинулся на спинку ванны, положив руки на бортики, откинув голову так, что всё, что она могла видеть, — это плоскости его груди и горячий пар, окружавший его. Ей было всё равно, что кровь стекала по его ключицам и капала с когтей. Всё, что имело значение, — это мышцы, ставшие пиршеством для её глаз, и то, каким невероятно аппетитным он выглядел.

Тяжело сглотнув, она взяла несколько мочалок и подошла к нему. — Ты не можешь спасти всех, Рагнар.

Он приоткрыл один глаз, а затем снова закрыл его. — Я могу спасти столько троллей, сколько смогу. Я усвоил это давным-давно, огневолосая.

— Тогда почему ты наказываешь себя за то, что не спас больше?

Он хмыкнул.

Что за ответ, подумала она. Окунув мочалку в воду, она намылила её, прежде чем коснуться его руки.

— Вот, — сказала она. — Возьми это.

Он посмотрел на мочалку и изогнул бровь.

— Ты сказал, что не хочешь, чтобы я тебя мыла. Я ловлю тебя на слове. Если ты чувствуешь себя так же хорошо, как говоришь, то справишься сам, здоровяк.

Он снова хмыкнул, но забрал у неё мочалку рукой, которая дрожала лишь самую малость. Она знала, что он, вероятно, ожидал, что она вымоет его вопреки его протестам, но она не станет этого делать, пока он так себя ведёт. Он мог заслужить такое обращение, но она не станет делать это просто потому, что он этого ждёт.

Как ни странно, он вымылся сам. Он делал это быстро и грубо, его лавандовая кожа темнела от всех его усилий. И всё это время она просто наблюдала за ним. Положив подбородок на край ванны, она не отрывала взгляда от его лица и плеч, стараясь не смотреть на интригующий пирсинг, который наверняка скрывался прямо под кромкой воды, если бы она захотела посмотреть. Но сейчас дело было не в этом. Ей просто хотелось смотреть на него и отмечать каждый раз, когда он морщился или издавал тихий, измученный вздох.

К его чести, он позволил ей это. Она знала, должно быть, было немного странно, когда кто-то пялится на него, пока он моется. Но он не просил её прекратить.

Хотя в конце концов он всё же спросил:

— Что ты делаешь?

— Привыкаю к тебе.

— Каким образом?

Она пожала одним плечом.

— Я никогда не была в окружении такого количества троллей. Наверное, я привыкаю к этому. Чем больше я на тебя смотрю, тем менее странным ты становишься.

— Ты считаешь меня странным?

— Ну, ты же не человек.

Он посмотрел на неё без особого впечатления.

— И я этому рад.

Майя улыбнулась.

— Я знала, что ты это скажешь.

Он покачал головой, явно не впечатлённый её улыбкой. Но она могла бы поклясться, что его губы тоже немного дрогнули.

Вскоре он закончил, а вода начала остывать. В тот момент, когда Рагнар положил руки на край ванны, она вскочила на ноги и протянула ему полотенца.

— Я дам тебе вытереться.

Она убегала от того, что открылось бы, когда он встанет. Ей пока не хотелось знать, как он выглядит голым, или пялиться на то, что, как она была уверена, будет пугающим. И сейчас казалось не самым подходящим временем для того, чтобы вдоволь насмотреться. Не после всего, через что они только что прошли.

Метнувшись обратно в комнату, она снова забралась под одеяло и натянула его до подбородка. Она даже перевернулась так, чтобы её спина была обращена к двери в ванную, просто чтобы не знать, когда он выйдет. Он никогда не спал с ней в одной постели. И сегодня ничего не изменится. Майя боялась, что если увидит, как он уходит, то будет умолять его остаться.

Но вскоре она почувствовала, как матрас прогнулся под его тяжестью. Как будто он опустил колено на край, а затем передумал. Потому что потом этот вес исчез лишь на мгновение, прежде чем одеяло приподнялось.

Тёплое тело юркнуло к ней в постель, а затем ещё более тёплая рука легла ей на талию. Она не успела понять, что происходит, как он притянул её к своей широкой мускулистой груди. Рагнар глубоко вдохнул, его мышцы задвигались под рёбрами, прежде чем он издал вздох, растрепавший её волосы.

— Что ты делаешь? — прошептала она.

— Тише, жена моя. Мне нужно помнить, что сегодня ночью что-то живо.

— Ох.

Та рука на её талии скользнула вверх по груди, остановившись на рёбрах. Его пальцы изогнулись под левой грудью. Майя затаила дыхание, гадая, сделает ли он что-то ещё, но затем поняла, что он засыпает.

Его рука лежала прямо над её сердцем. Рагнар подвинул их так, чтобы он мог уснуть, чувствуя, как её сердце бьётся о его ладонь — всё потому, что сегодня он потерял так много троллей, что ему нужно было знать, что она жива. Просто чтобы наконец-то отдохнуть.

Она накрыла его руку своей, прижимая его к себе чуть крепче.