Глава девятнадцатая

МАЙЯ

Майя проспала дольше, чем ожидала. После того как Рагнар вышел из комнаты, она была уверена, что не сможет уснуть. В конце концов, как можно закрыть глаза после того, как существо, за которым она замужем, сказало… такое?

У неё был миллион вопросов. Неужели он находил её настолько ослепительно красивой? Никто в её жизни даже не упоминал, что она хотя бы симпатичная. Хотел ли он покупать ей драгоценные камни? Может, поэтому он достал для неё те новые серьги, что было с его стороны довольно мило, пусть он и не отличался особой добротой на протяжении всего этого испытания. Значило ли это, что отныне он будет добрее? Стоит ли ей простить его за то, как он себя вёл?

Возможно, это прощение и придёт, но она также хотела получить ответы: почему он вёл себя именно так? Исторически сложилось так, что Майя слишком быстро прощала. Ей нравилось сглаживать углы с людьми, потому что она ненавидела, когда кто-то расстраивался. Даже в ущерб себе она предпочитала, чтобы кто-то другой не огорчался, пусть даже расстраиваться приходилось ей самой.

Но не в этот раз. В этот раз она хотела извинений. В этот раз она будет сильнее, чем обычно, и заставит его извиниться за грубость и за всё то, что он сделал, чтобы напугать её.

Только… ей придётся понять, как это сделать. Или, может быть, как стать тем человеком, который способен на такое.

С этими мыслями она погрузилась в сон без сновидений, а затем проснулась, когда блуждающие огоньки снова начали зажигаться. Она не знала, почему они это делают и стоит ли ей беспокоиться. Что, если они предупреждают её о чём-то?

Она резко села в постели; сердце грохотало, а по телу растекался холодный пот. Что, если это предупреждение? Что, если после всего этого она должна была прислушиваться к огонькам?

Она не слышала ни единого звука. В комнате было тихо, как в склепе, и это само по себе довольно сильно тревожило. Поэтому она встала, бесшумно подошла к двери и открыла её. Вглядываться в тёмный коридор было более чем страшно. Она могла бы поклясться, что в этих тенях в конце коридора что-то движется. Конечно, она работала над тем, чтобы стать храброй.

Но настолько храброй она ещё не стала.

Тихо закрыв дверь, она осмотрела комнату, пытаясь сориентироваться. Она бегло осмотрела её прошлым вечером, но в основном смотрела на него. На Рагнара. Стоящего на коленях перед огнём, а затем перед ней. На эти горящие глаза, осматривающие её с ног до головы, говорящие, что троллья жена прекраснее всего, когда на ней нет ничего, кроме драгоценных камней.

Дрожь пробежала по её телу, и все волоски на руках встали дыбом. Ей нужно было взять себя в руки. Иначе она здесь быстро сойдёт с ума.

Она потерла руками плечи — через дыры в рубашке пробирал холод. Теперь, когда разведённый им огонь погас, Майя вынуждена была признать: в комнате было очень холодно. Камень, похоже, не сохранял тепло. Из-за чего она дрожала в этой рубашке, которая и рубашкой-то почти не была.

Огоньки потускнели, пока она стояла и осматривалась. На мгновение она подумала, что, возможно, слишком долго стояла неподвижно, но потом заметила, что они тускнеют, чтобы она могла увидеть свет в щелях вокруг другой двери. Стены в этой комнате не были покрыты резьбой, поэтому в первый раз ей было трудно заметить, что к ней примыкает ещё одно помещение.

Она толкнула дверь и глубоко вдохнула. Это была ванная. В самом центре стояла прекрасная ванна на ножках, высеченная из белого мрамора. Она была достаточно большой, чтобы в ней легко поместились двое, а то и трое, если бы они были близки. Ножки были вырезаны в виде корней, врастающих в пол. Уборная в глубине комнаты стала первым, чем она с пользой воспользовалась, прежде чем вернуться и уставиться на ванну.

Сейчас она бы всё отдала, чтобы забраться в неё. Полусонная и замёрзшая, она хотела смыть с кожи грязь и усталость от дороги, которые, вероятно, всё ещё оставались на ней. Рагнар говорил, что тролли моются каждый божий день. Она к такому не привыкла.

Но она не заболела после того, как мылась почти каждый день во время путешествия сюда. Так что, возможно, он был прав. Возможно, она не сляжет и не умрёт, если будет мыться ежедневно.

Над ванной также изгибался металлический рукав. Что это такое, она понятия не имела. Она предположила, что это может быть ручка, чтобы забираться и вылезать. Но, обойдя ванну кругом, поняла, что вряд ли.

Майя размышляла над тем, что бы это могло быть, пока не услышала слабый звук со стороны двери. Испугавшись, она резко обернулась и увидела Рагнара, прислонившегося к дверному косяку. Его руки были скрещены на груди, выставляя напоказ все эти рельефные мышцы.

Первоначальный испуг от неожиданности рассеялся, когда она посмотрела на него. До сих пор она видела в нём лишь воина. Тролля в кожаных штанах со шнуровкой, который похитил её из дома и нёс на плече большую часть пути. Видеть его одетым было совершенно иным опытом.

Узкие бриджи облегали его ноги, хотя он по-прежнему был без обуви, что было совершенно неподобающе. Свободная белая рубашка была заправлена в бриджи, но не застёгнута, так что она могла видеть мощное строение его грудных мышц и интересные впадинки ключиц. На шее у него было толстое серебряное ожерелье, а запястья плотно обвивали браслеты.

Он также сменил все свои серьги на серебряные украшения. Всё это заставило её без тени сомнения осознать, что он ни в малейшей степени не был монстром. Любая мысль о нём как о чём-то чуждом и неправильном исчезла при виде его, стоящего вот так перед ней.

Она тяжело сглотнула, пытаясь сообразить, что ей вообще следует ему сказать. Рот её не слушался. Слова застревали в голове, пока она пыталась угадать, кто… что…

— Я бы хотела принять ванну, — сказала она, и только произнеся эти слова, поняла, о каком объёме работы только что попросила его. — Я имею в виду… Если ты покажешь мне, где взять воду для ванны, я с радостью сама её нагрею. Я делала это множество раз в своей жизни, но ты постоянно говорил мне, что я воняю, так что, полагаю, сейчас от меня должно довольно дурно пахнуть. Я не против сделать всю тяжёлую работу сама.

Одна из его бровей поползла вверх, и всё же он не прервал этот поток слов, льющийся из её рта. Он просто слушал, как она бормочет ещё больше о том, что она правда совсем не против, а затем уверенно шагнул в комнату.

Каждое слово высохло на её языке, прилипшем к нёбу, когда он подошёл прямо к ней. Она попятилась, сильно ударившись поясницей о ванну, но он продолжал надвигаться. Он подходил всё ближе — боги, неужели он собирается её поцеловать? — прежде чем повернуть что-то у неё за спиной.

Внезапно комнату наполнил шум воды. Она замерла на месте, схватившись за ванну позади себя для равновесия, и смотрела на его лицо, которое не выдавало ни единой мысли.

— Как? — спросила она. — Магия?

— Твой народ сильно отстаёт от нашего. Мы не используем магию для всего подряд. Тролли давным-давно придумали систему труб для всего города. Горячие трубы подсоединены к ближайшему горячему источнику, поскольку их здесь много, и мы не исчерпаем их за всю свою жизнь. Холодная вода стекает с вершины горы от снега, который скапливается там круглый год.

Его взгляд не отрывался от её глаз. Она не знала, что сказать. За её спиной поднимался пар от горячей воды, оседая на её пальцах тёплыми каплями.

Тролли были гораздо более развиты, чем её народ мог даже мечтать. Вода в трубах? Она и не думала, что доживёт до того дня, когда услышит, что это вообще возможно, не говоря уже о том, что это уже произошло.

Медленно вдохнув, она повернулась, чтобы посмотреть на парящую воду, наполняющую ванну.

Всё, что ей нужно сделать, — это шагнуть в воду. Всякий раз, когда она захочет принять ванну, она сможет это сделать. Никакого ожидания. Не нужно кипятить воду и таскать тяжёлые вёдра к ванне.

Это меняло всё.

Горячий пар спиралями поднимался в воздух, и она была так сосредоточена на слежении за этими маленькими струйками, что не заметила, как он наклонился ближе. Но тут его голос загрохотал в её ухе, и каждый нерв в её теле вспыхнул добела.

— Залезай, огневолосая.

Волоски на её руках встали дыбом. У неё перехватило дыхание, потому что, конечно же, он не имел в виду…

— Сейчас? — пискнула она.

— А есть какая-то разница с рекой?

Да, разница была. В реке она всегда была в одежде. Или же он оставлял её наедине с собой, и она быстро раздевалась и ныряла в воду, прежде чем кто-либо мог её увидеть. Это было довольно просто, когда дело касалось купания. Но это…

И всё же какая-то необузданная, дикая женщина внутри неё говорила сделать это. Часть её души, запертая правилами общества и чужими ожиданиями, расправила крылья и взывала к ней стать той женщиной, которой она всегда хотела быть. Распутным, жаждущим созданием, обнажающим своё тело перед мужчиной, которого она желала, и, вопреки всему, она хотела его.

Она хотела его тепла у себя за спиной. Она хотела, чтобы эти большие руки прикасались к ней. Она просто хотела всего, что он предлагал, всего того, что она никогда не могла постичь в своей жизни.

И он предлагал это.

Она знала, что он предлагает.

— Хочешь, я помогу? — пробормотал он, его тёмный, чарующий голос играл на её чувствах. Ей вообще не обязательно было на него смотреть, и почему-то это делало всё проще.

Проще сделать всё то, о чём предупреждал её отец. Желать — это грех. Потакать всем своим чувствам — это грех, и всё же…

В её венах бурлил древний голод. Извечная потребность, в которой ей так долго отказывали. И иногда старые обычаи были лучшими.

Майя кивнула, отвечая на его вопрос.

Пока пар клубами поднимался от ванны, она почувствовала его пальцы на своих плечах. Тыльная сторона его пальцев скользнула по её коже, спускаясь по позвоночнику, пока он медленно высвобождал её из рубашки. Всё её тело содрогнулось от его прикосновения, когда он спустился к основанию её позвоночника, а затем рубашка просто соскользнула.

Она сползла с её плеч, освобождая фигуру, и легла кучей у её ног. Теперь её не прикрывало ничего, кроме нижнего белья, знававшего лучшие дни. Маленькая полоска ткани между ног казалась её единственным бунтом, который она могла себе позволить, когда ещё находилась в человеческом королевстве. Она не была верна старомодному белью, которое представляло собой немногим меньше, чем платье. Это было новым и отличалось от того, что носили другие женщины. Но оно также открывало гораздо больше её кожи.

Она подумала прикрыть грудь руками, но та смелая её часть, которую он пробудил, решила: нет. Она не собиралась этого делать. Она хотела посмотреть, что он сделает дальше.

Рагнар простонал, и этот звук эхом отозвался в его груди и передался в её спину. Он подался вперёд, очень медленно, и убрал последние преграды между ними. Ткань так легко поддалась его прикосновению, и эти когтистые руки поднялись, чтобы обхватить её груди. Одно только зрелище этого заставило жар хлынуть между её бёдер. Они были огромными, когтистыми, испещренными полосами цветов, которые были столь нечеловеческими. Видеть, как эти руки бережно держат её, видеть, как эти пальцы двигаются, чтобы сжать её ноющие соски? Она не была уверена, что переживёт это.

Тяжело дыша, она выгнулась навстречу его прикосновениям. Это прижало её спиной к его груди, в то же время выставляя её тело напоказ для него. Склонив голову, он шептал ей на ухо грязные вещи, от которых у неё сыпались искры из глаз.

— Когда-нибудь, когда ты будешь готова заслужить новый пирсинг, я оставлю здесь свою метку. — Он ущипнул её за соски так сильно, что она перестала дышать. — Ты будешь носить мои штанги, троллья жена. Очень скоро я увижу тебя всю увешанную драгоценными камнями.

Её сердце забилось быстрее, когда одна из его рук скользнула вниз по её животу. Его ладонь была такой огромной, что перекрывала всё пространство между её тазобедренными костями, но затем его пальцы скользнули между её ног, и она перестала соображать.

— Тролльи жёны — это не просто красивые вещички для украшения, — пробормотал он, пока его пальцы двигались. Гладко играя с её клитором, он двигал пальцами взад-вперёд: скорость была слишком медленной, и всё же каким-то образом обжигала там, где он её касался. — Ты — инструмент, на котором нужно играть. Твои стоны — симфония для моих ушей, огневолосая. Дай мне их услышать.

Что он с ней делал? В тот же миг, как он это сказал, она издала стон, от которого густо покраснела от смущения. Но в награду он прижал большой палец к её клитору и обвёл его кругом так идеально, что она снова издала этот звук.

— Я буду твоим рабом, — прохрипел он. — Я сделаю всё, что ты потребуешь, и даже больше. Всё, о чём я прошу, — это об одном.

В этот момент, когда всё её тело горело, а сердце грохотало в груди, она отдала бы ему всё, что угодно.

— О чём? — выдохнула она.

— Скажи мне, чего ты хочешь, огневолосая. Я хочу услышать, как ты это скажешь.

Она не могла. Но существо, жившее внутри неё, могло. Она услышала, как стонет, а затем вскрикивает: — Я хочу, чтобы ты заставил меня кончить, тролль.

Звук, который он издал, был наполовину звериным, наполовину человеческим. И внезапно он развернул её. Отвернуться от него было проще, но теперь она опиралась на ванну, а он стоял перед ней на коленях. Он одарил её долгим взглядом, прежде чем открыть рот и высунуть язык. У неё было лишь мгновение, чтобы моргнуть, глядя на пирсинг в центре этого розового отростка, прежде чем он набросился на неё.

Он вылизывал её долго и глубоко, его язык скользил по её клитору. Его клыки прижимались к её бёдрам — ощущение было чуждым и всё же почему-то таким правильным. И как раз в тот момент, когда она подумала, что сейчас взорвётся, она вдруг почувствовала, как по ней скользит и этот тёплый металлический шарик.

То, что он мог вытворять этим языком… Она не ожидала, что он окажется таким талантливым. Конечно, она и раньше трогала себя пальцами и считала, что у неё это довольно неплохо получается. Никто не смог бы сделать это лучше неё самой.

Но этот мужчина вкладывал каждую унцию того, кем он был, в то, чтобы поглотить её целиком. Он не вёл себя как джентльмен. Он был громким и неряшливым, почти до неловкости, когда стонал прямо в её киску и осыпал её вниманием. Его пальцы широко раздвинули её, заставляя крепко держаться за ванну, чтобы не свалиться прямо в неё.

Он закинул одну из её ног себе на плечо, используя её как якорь, чтобы удерживать её на месте, когда она терлась о него. Но он не торопил её. Он просто наслаждался, издавая довольные звуки и гулкие стоны, которые смешивались с её собственными, пока звуки этого аморального действа заполняли комнату. Это было неправильно, но, чёрт возьми, как же это было хорошо.

Она хотела, чтобы его пальцы оказались внутри неё. Она хотела, чтобы его язык погрузился в её глубины. Блядь, она хотела, чтобы он протолкнул свой член между её складок и заставил её увидеть звёзды.

— Пожалуйста, — заскулила она, пытаясь вращать бёдрами навстречу ему. — Пожалуйста, мне нужно больше.

— Заслужишь больше позже, — хрипло ответил он, прежде чем обхватить ладонью её задницу и сжать слишком сильно. — Это всё, что ты получишь на данный момент, троллья жена. Скоро у тебя будет больше этого. Но пока всё, что мы оба получаем, — это твой вкус на моём языке и блаженство за его пределами.

С мученическим звуком он снова набросился на неё, на этот раз с таким неистовством, от которого у неё посыпались искры из глаз. И внезапно, невероятным образом, она почувствовала, как внутри всё сжимается. Она напрягалась всё сильнее с каждым сильным движением его языка, с каждым долгим, дразнящим лизком.

А потом… Вот оно. Всё её тело свело судорогой, она вскрикнула и вцепилась в его волосы. Она выгнулась дугой — вероятно, представляя собой ужасающее зрелище, — но всё её тело словно билось в конвульсиях, пока удовольствие пульсировало сквозь неё. Он не останавливался. Он вылизывал и сосал, пока она не начала содрогаться и умолять его прекратить. Только тогда он дал ей передышку, отстранившись на коленях, чтобы посмотреть на неё снизу вверх.

Майя всё ещё крепко держала его за волосы. Она разжала пальцы, почти извиняясь за то, как сильно тянула за эти пряди, прежде чем он молча прижался губами к её бедру.

Не сказав больше ни слова, он указал на ванну, а затем… ушёл. Как будто то, что они только что сделали, не изменило всё навсегда.