Глава восемнадцатая

МАЙЯ

Майя теперь не была уверена, каким она ожидала увидеть Тролльвегген, но точно не таким. Полая гора с облаками на небе и звездами на потолке. Это был другой мир, и она не могла удержаться, чтобы не бродить вокруг с открытым ртом, как полная дурочка.

Но ей было всё равно, что о ней подумают. В её голове не было места для подобных мыслей, когда она просто впитывала все те отличия, которые никак не ожидала здесь найти. Это место было запредельно красивым. Оно походило на сказку или какой-то миф, сошедший со страниц книги. Она никогда не думала, что когда-нибудь увидит подобное место.

Из-за этого было трудно по-настоящему сосредоточиться на причинах, по которым она должна была быть в ужасе. Повсюду были тролли. Но, хотя она и осознавала их присутствие, они были настолько выше неё, что было легко просто бродить среди них, оставаясь незамеченной. Некоторые, конечно, на неё глазели, но она была слишком увлечена наблюдением за тем самым миром, что разворачивался у её ног.

Теперь она смотрела на массивную дверь, которая была гораздо больше неё самой. Ручка доходила ей до груди, и ей придётся тянуться высоко, чтобы вообще ею воспользоваться. Странно подумать, что ей придётся тянуться вверх, чтобы открыть дверь.

— Мой новый дом, — пробормотала она, прежде чем кивнуть. — Я всю свою жизнь прожила только в одном месте — в доме, который мой отец купил у деда. Он принадлежал нашей семье поколениями.

— То же самое и с этим домом. Каждый раз, когда он переходит в руки другого клана, на нём появляется новая резьба. Вот почему ты видишь медведя и тигриные когти. — Он потянулся к ручке, и Майя заметила, что он тоже заколебался. Возможно, он нервничал так же, как и она.

Хотя от этого ей стало немного не по себе, она положила свою руку поверх его.

— Уверена, он мне понравится, — сказала она. — Это дом. И хотя сейчас он может быть непривычным, возможно, когда-нибудь я стану считать его своим.

Тень скользнула по его глазам, и она подумала, не было ли это ошибкой. Она не очень хорошо умела читать этого мужчину. Обычно она прекрасно знала, что происходит в чужой голове. Это было отличным навыком при работе с её клиентами в цветочном деле, но, к сожалению, ей пока не удалось перенести эту способность на свой брак.

Рагнар открыл дверь и втолкнул её в дом без всяких предисловий, словно он всё ещё не знал, как соизмерять свою силу рядом с ней. Споткнувшись, Майя заморгала, когда вспыхнули блуждающие огоньки. Они оказались в небольшой гостиной, поняла она. В очередной раз её разум забежал вперёд. Она думала, что они войдут в пещеру. Конечно, это была логичная мысль. В конце концов, они находились в горе.

Но эта комната была совершенно точно гостиной. Да, стены были сделаны из камня. И всё же кто-то вырезал на них небольшие кирпичики, так что казалось, будто это вовсе не камень. Там были даже резные окна. Подоконники с красивыми арками, которые вели лишь в неглубокую нишу. Но там находились шары блуждающих огоньков, создавая иллюзию солнечного света по ту сторону. Очень толстый ковёр делал её шаги совершенно бесшумными, когда она прошла чуть дальше в комнату. Справа находился большой каменный камин, украшенный резьбой в виде лисиц, гоняющихся друг за другом, и окружённый толстыми вышитыми креслами. Это было уютное пространство, наполненное голубым светом, который делал всё немного менее ярким, чем, как она думала, это могло бы быть на солнце.

Неловко обойдя её, Рагнар жестом предложил ей пройти дальше по коридору.

— Блуждающие огоньки будут зажигаться сами по себе, когда ты будешь проходить мимо.

— Ох.

Она не знала, что и думать об этих огоньках. Как они узнавали, что она приближается? У них были глаза? Они действительно искали её или просто реагировали на движение? Или на ветер?

Но пока она шла по коридору, её очаровало многое другое. Стены здесь тоже были покрыты резьбой. Она остановилась, глядя на медведя, который был настолько реалистичным, что она могла разглядеть отдельные шерстинки на его теле. По мере того как она продвигалась вперёд, изображения складывались в историю. Медведь оставил шерсть в грязи, из которой выполз тролль. Он был массивным, с шерстью на плечах и большими клыками. Затем это пугающее существо встретило другого тролля, который взял его за руку и повёл в пещеру.

Она остановилась рядом с изображением детей-троллей, проводя пальцами по пухлым щекам первого из них.

— Ты и Гуннар?

— Нет, в моей семье всегда рождалось двое мальчиков. — Он пожал плечами. — Такова традиция моего рода. Мы всегда искали себе тролльих жён, вместо того чтобы искать им мужей.

Она почувствовала, как кровь отлила от лица. Двое мальчиков? И так-то было нелегко думать об этом как о браке, не говоря уже о том, что ей, скорее всего, предстоит родить двоих детей.

Дети. Она даже не думала об этом, по крайней мере, пока. Она так много хотела сделать до того, как заведет детей, хотя и понимала, что времени для этого у нее не так много.

Рагнар легонько подтолкнул ее.

— Кухня здесь.

Он толкнул каменную стену, которая, как она теперь поняла, была дверью. Вокруг нее была прямоугольная резьба, так что ей следовало бы догадаться, что она открывается. Камень был так хорошо смазан, что дверь почти бесшумно скользнула по полу, открывая комнату за ней. В центре стоял большой стол с множеством шкафчиков из светлого дерева. Из одного из них изгибалось странное металлическое приспособление, но она уделила ему лишь пару секунд, прежде чем заметила огромную плиту.

Она была длиннее ее роста, с тремя дверцами для дров и массивной трубой, которая уходила прямо в стену и скрывалась в камне. Должно быть, он заметил ее взгляд, потому что Рагнар прочистил горло.

— Помнишь, ты говорила, что гора иногда кажется живой и дышит? Обычно это бывает, когда тролли готовят. Небольшое количество дыма большинство людей не заметит, но иногда мы устраиваем праздники с едой, и тогда из горы выходит довольно много дыма.

Ее рот приоткрылся от удивления, но затем она улыбнулась.

— Я так и знала, что она дышит.

— Выдыхает, — поправил он. Она поймала легкую усмешку на его губах, прежде чем он повернулся, чтобы снова повести ее по коридору.

— Семантика.

— Которая имеет значение, когда речь идет о волшебной горе. — Он остановился в конце коридора. Здесь тоже был вырезан огромный медведь. Он стоял на задних лапах, свирепо глядя на любого, кто шел к нему. Но рядом с Рагнаром на стене была вырезана маленькая лисичка с бабочками, танцующими вокруг ее усов. Она без страха смотрела на медведя снизу вверх. — Это твоя комната, — сказал он.

Он подтолкнул дверь, и Майя почувствовала, как весь воздух покинул ее легкие.

В тот момент, когда дверь открылась, вспыхнули желтые блуждающие огоньки. Не голубые, как те, что она видела до сих пор, а желтые, как самый яркий луч солнца. Это была скромная комната с очень небольшим количеством вещей. Только одна мягкая кровать с желто-зеленым стеганым одеялом. Шкаф в углу был сделан из прочного дуба, и в нем было бы более чем достаточно места для ее вещей. Если бы они у нее были.

Зато здесь было вырезано четыре окна. Каждое из них оканчивалось изящным острием с резными квадратами вниз, чтобы казалось, будто это окна, открывающие вид на другой мир. Огоньки, собравшиеся там, были настолько яркими, что казалось, будто она находится снаружи.

Майя прижала руки к груди, удивление заполнило каждую клеточку ее тела.

— Ох, Рагнар. Это прекрасно.

Пол был покрыт не ткаными коврами, а более толстыми овечьими шкурами, так что, когда она ступила босиком на мягкий мех, ее пальцы сразу согрелись. Он указал на очаг в углу.

— Хочешь, я разведу огонь? Полагаю, ты замерзла.

— Я привыкла к холоду. С тех пор как умер отец, я поняла, что чертовски плохо умею разводить огонь. — Она прижала руки ко рту. — Прошу прощения. Ругаться — это не по-женски.

Он изогнул бровь.

— Ты замужем за троллем, Майя. Ругайся, блядь, сколько хочешь.

Неподобающий леди смешок сорвался с ее губ, прежде чем она успела его сдержать. Что ж, она не знала, что с этим делать. Всю свою жизнь она была леди, потому что именно этого все от нее ожидали. И теперь узнать, что у него нет таких же правил?

Она опустилась на край кровати и наблюдала, как ее муж сидит на корточках перед камином. Внезапно она очень остро осознала свой внешний вид в этом великолепном доме. Было гораздо легче мириться со своей дикой внешностью, когда они были посреди леса. Майя могла оправдать прорехи на своей одежде и засохшую кровь как нечто само собой разумеющееся после такого дикого путешествия. Но здесь, с прекрасным ковром под ногами и стеганым одеялом, она чувствовала себя совершенно не к месту.

В сравнении с ней Рагнар почему-то всё еще вписывался в обстановку. Хотя он был одет лишь в кожаные штаны, то, как бугрились мышцы на его бедрах, когда он приседал, или резкие черты его лица создавали впечатление, что именно здесь ему и место. Грубый камень и резкие тени — все это подходило ему.

Она не была до конца уверена, какое место во всём этом отведено ей.

Она сцепила пальцы на коленях и ждала, пока огонь не разгорится. Он встал, и она заметила, как он прижал руку к пояснице. У него болела спина? Она знала, что ему не следовало так долго нести ее, упрямец.

Но когда он повернулся, ничто не выдавало того, что в его теле что-то болит. Он выглядел сильным, способным и настолько другим, что было трудно не замечать их различий.

Он сделал шаг к ней, и ее разум раскололся от тревоги. Что он собирается делать дальше? Она сидела на кровати. Это их кровать? Он ожидает, что она разделит ее с ним? Он сказал, что это ее комната, но ведь они все-таки женаты.

— Твои татуировки, — выпалила она. — Что они означают?

— Большинство из них — это не татуировки.

— Ох. — Она нахмурилась, в то время как он обошел кровать с другой стороны. Он потянулся, подняв руки над головой, и она потеряла способность здраво мыслить, наблюдая, как растягиваются эти мышцы перед ее глазами.

— Тролли родились из грязи и меха, помнишь? Моя мать была полосатой, как тигр. Гуннару не передалось много от этой семейной черты, а вот мне — да. — Он опустил руки, ладони скользнули по столь соблазнительному рельефу мышц.

Нет. Не соблазнительному. В них просто не было ничего соблазнительного. Майя не думала о том, каким теплым он кажется и как отчаянно ей хочется провести руками по тому же пути. Она определенно не хотела знать, каково это, когда эти кубики пресса напрягаются под ее ладонями, или сожмется ли он так же, как в последний раз, когда она коснулась его живота, продвигаясь рукой к…

Он внезапно снова пришел в движение. Она замерла, когда он поставил колено на кровать и двинулся к ней, словно хищник. Все мышцы его плеч напряглись и заиграли при этом движении, пока он не оказался на матрасе прямо перед ней. Он смотрел на нее сверху вниз, весь сотканный из первобытной мужской энергии и гордости.

Она не могла сделать ничего другого, кроме как смотреть на него широко распахнутыми глазами, пока он лез в карман, висящий на его набедренной повязке.

— Иди сюда, жена. — И эти слова, произнесенные этим темным, рокочущим тоном, заставили каждую клеточку ее тела напрячься.

Что было такого в его голосе, отчего ей хотелось сделать всё, что он скажет? Она повернулась на кровати, пока тоже не оказалась перед ним на коленях. Было странно стоять на кровати вот так, по крайней мере, до тех пор, пока он не потянулся вперед своими массивными, когтистыми руками и не начал снимать пирсинг с ее ушей.

— Подожди, — сказала она, стараясь держаться как можно ровнее, на случай если он порвет ей ухо. — Разве они не должны оставаться?

— Это знак тролльей жены, так что да, они остаются. Все остальное тебе придется заслужить.

— Заслужить? — Она подождала, пока он закончит снимать четыре новые серьги, прежде чем покачать головой. — Ты намекаешь, что у меня их будет больше?

Он повернул голову так, чтобы она могла рассмотреть его уши. Она смотрела на такое множество других вещей, что так и не смогла как следует рассмотреть весь его пирсинг. Но его было довольно много. От мочек до хряща сверху было много проколов. Даже один был спрятан внутри уха.

По-видимому, его терпение к ее пристальному взгляду иссякло, потому что он схватил ее за подбородок и повернул ее голову в сторону.

— Пирсинг — это честь среди моего народа. Ты заслуживаешь его гораздо больше, чем что-либо другое. Татуировки для многих — это украшение, но пирсинг? Ты должна заслужить его через права, испытания и жизненные уроки.

— Какой жизненный урок может преподать статус тролльей жены? — пробормотала она.

Но затем его рука опустилась между ними, обнажив сверкающие изумруды на ладони. Они были ошеломительными. Абсолютно великолепные серьги с крошечными трещинками в камнях, из-за которых огранка выглядела так, будто она могла бы смотреть в них часами напролет и так и не увидеть конца этим изломам. И если бы она прислушалась очень внимательно, Майя поклялась бы, что от них исходит едва слышное гудение.

— Это серьги, которые ты должна была получить в ту ночь, когда мы встретились, — пробормотал он.

Рагнар придвинулся еще ближе, так что Майе пришлось прижать руки к его широкой груди и опереться на нее. Он отпустил ее подбородок, его толстые пальцы скользнули по ее челюсти, пока не достигли уха. Она чувствовала, как он вставляет серьгу, и это было… странно. Было непривычно, что кто-то так заботится о ней, и от этого ей перехватывало дыхание.

Его сердце колотилось о ее ладонь, выдавая то спокойствие, с которым он говорил с ней.

— Троллья жена — это дар для ее мужа. Сокровище, которое нужно оберегать любой ценой. Это его работа — нет, его долг и честь — украшать ее всем самым изящным, что он только может найти. Драгоценные камни даже не сравнятся с ее красотой, но они могут подчеркнуть ее. Золото и серебро — лишь мельчайшие крупицы, способные сделать ее еще прекраснее. Одежда, ткани, всё это может сделать ее пребывание комфортным, но ничто не сравнится с той красотой, которую он находит, просто глядя на нее.

— Если тролль находит свою жену такой прекрасной, то, похоже, что ему тяжело с этим жить, — прошептала она. Он повернул ее голову, быстро расправляясь с двумя другими серьгами. Майя не могла оторвать взгляд от его груди, боясь того, что она может увидеть в его глазах.

— Это одержимость, от которой мужчина никогда не сможет освободиться. Достойный тролль знает, что его жена — самое прекрасное существо, которое он когда-либо увидит в своей жизни. Украшать ее всем, что он только может найти и что могло бы соперничать с этим сиянием, — это вызов на всю жизнь, с которым никто и никогда не справится. — Он наклонился, эти теплые губы прижались к ее уху, его дыхание ласкало ее горло. — Но все это стоит того, чтобы увидеть ее лишь в тех украшениях, которые он ей подарил, и в той красоте, которая пленяла его годами. Когда он заслуживает это, троллья жена, — это величайший дар из всех.

А затем он встал с кровати и вышел из комнаты. Как будто то, что он только что сказал, не превратило ее ноги в желе и не лишило легкие всего воздуха.