Оань Зыонг всегда была женщиной твердых убеждений. Она редко сомневалась в себе. Без сожалений оставила первого мужа и уехала за Анем, любовью своей жизни, в Камбоджу. Когда она рожала третью дочь, никаких сожалений у нее не было и в помине. Повитуха вложила девочку ей в руки, и Оань заплакала от счастья при виде здоровых черных волосиков. Она зарылась лицом в сладкий аромат малютки и вдохнула его полной грудью. Какое счастье!

Оань не могла налюбоваться на новорожденную дочь, а повитуха — та же, что принимала ее первого ребенка, — жалела роженицу. Надо же, три дочери! Повитухе пришлось рассказать ей о проклятии, которое наложили на все ее потомство, и предупредить, какое тяжкое бремя их ждет. Не в этой жизни, а в жизни ее дочерей и их дочерей тоже.

— Бесконечный круг. Ни одна женщина из рода Зыонг не родит сына.

Повитуха уговорила Оань отыскать колдунью, что живет у подножия горного хребта Хоангльеншон. Сказала, Оань должна обратить проклятье. Нужно договориться с колдуньей, предложить за ее услуги самое ценное, что есть у Оань. Иначе все будущие поколения их рода будут расплачиваться за ее грехи.

— Мне нечего ей предложить, у меня нет денег, — ответила Оань. Как страшно прийти к колдунье с пустыми руками! — Я ведь из простых.

— Придумай что-нибудь, — сказала повитуха. — Вспомни, что у тебя есть самого дорогого, то и отдай ей в обмен на будущее твоих потомков. Не все можно потрогать руками. Есть вещи не из этого мира. Ты как мать должна принести эту жертву.

Тогда Оань все поняла.

Она опустила взгляд на новорожденную дочку, тихонько спящую у нее на руках, и поняла, чтó должна сделать, хоть это и разобьет ей сердце навсегда.

— Как мне отыскать эту ведьму? — спросила она у повитухи, смиряясь перед непосильной задачей.

— Ищи женщину неопределенного возраста, она живет в белоснежном домишке неподалеку от округа Шапа. Чтобы добраться туда, придется нанять проводника. Сначала за несколько дней ты увидишь смену всех времен года, а как почувствуешь снег под ногами, знай — ты на месте. Колдунья живет в конце дороги под старым баньяном.

В день, когда Оань отправилась на север, она запомнила лица своих прекрасных дочерей и расцеловала их одну за другой в макушки, пока они крепко спали. У всех трех ее девочек на правой щеке было по родинке. Знак, что именно Оань носила их под сердцем. Она поглядела на Аня. В глазах у него стояли слезы. Они нежно обнялись, и она почувствовала, как ему страшно.

— Зачем ты идешь туда? — Ань упрашивал ее остаться. — Добраться в Шапу не так уж просто. Если с тобой что-нибудь приключится, я не знаю, как буду жить.

— Я должна сделать это ради дочерей.

— Позволь мне пойти. Оставайся дома.

— Нет. Она говорит только с матерями. Я должна пойти. — Она поглядела на спящих малюток. — Позаботься о них. Если со мной что-нибудь случится, мой дух продолжится в них.

Отвернувшись от Аня и дочерей, Оань тихо простилась с самым дорогим, что у нее было. Той ночью она отправилась в путь с проводником. Она заплатила ему сколько смогла, распродав те немногие украшения, что у нее оставались. Один предмет она приберегла — вдруг ведьма захочет больше? Следующие несколько месяцев Оань шла за ветром, как за компасом: он хлестал ее по щекам то так, то эдак, и она понимала, что они продвигаются все дальше на север.

Когда в конце дороги показался беленький домишко, проводник простился с Оань, и последнюю часть пути ей пришлось пройти одной, сердце в груди колотилось все быстрее и быстрее. Вот она уже разглядела плющ, обвивающий колонны на фасаде, как вдруг дверь скрипнула и на порог вышла неприметная с виду женщина. Оань не могла разобрать, сколько ей лет, но удивилась, до чего колдунья миниатюрная. Легенда о ней была больше ее самой!

— Входи, — приветливо сказала ведьма. — Ты, наверное, устала. Заходи, дай ногам отдохнуть.

Поразительно, как ласково она говорит. Не такой Оань представляла ее себе по рассказам повитухи и по слухам. Даже молодой проводник не знал, как ее описать. Он предпочитал не вмешиваться в дела вселенной — он-то всего лишь мужчина. Его отец тоже был проводником; это он научил сына ничего не спрашивать у женщин, которые обращались к ним за помощью.

Оань вошла в дом вслед за колдуньей, та указала ей на круглый деревянный стол. Оань сразу же села, хотела отогреться у огня. Штора из бусин позади колдуньи раздвинулась, и появился маленький мужчина, по комплекции похожий на хозяйку, с подносом в руках, а на подносе — чайные принадлежности. На голове у него была шерстяная шляпа, а таких добрых глаз Оань не видела давно.

— Я заварил тебе особый травяной сбор. Он поможет быстрее согреться после борьбы с холодом. — Он протянул ей теплую чашку. — Горы в это время года особенно суровые.

Она поблагодарила его и жадно отпила из чашки, чай был как ласковое солнце, которое летним днем заливает улицы в деревне. Ей сразу же стало жарко от макушки до кончиков пальцев. Ведьма представила мужчину как своего мужа и велела Оань пить и не робеть.

— Он травник, лечит невидимые раны. Хотя, по-моему, он шарлатан.

Муж поворчал и поглядел на нее с раздражением.

Оань поскорее допила чай и поблагодарила хозяев за гостеприимство. Почувствовав, как тело расслабляется, она собрала волю в кулак и решилась завести речь о том, ради чего проделала такой долгий путь.

— Я пришла попросить тебя об услуге, — заговорила она, от волнения голос ее звучал тонко. — Я пришла попросить тебя снять проклятье, которое ты наслала на мой род. Моя бывшая свекровь, Лан Хоанг, была у тебя давным-давно, когда я ушла от ее сына к другому человеку.

Ведьма не сводила глаз с Оань и машинально потирала подбородок.

— Помню-помню. Ну и характер у нее! Лицо перекошенное. Изо рта смрад. Я даже небольшой спектакль ей устроила. — Припомнив тот визит, колдунья рассмеялась и поглядела на мужа. — Сказала ей, что ты толчешь змею, чтобы достать ее сердце. Ловко придумала?

Муж сложился пополам от хохота:

— Ну и видок у нее был!

— Что ты дашь мне взамен? — спросила колдунья у Оань, отсмеявшись.

Гостья сняла кулон в форме Будды, что носила на шее, и передала его хозяйке. Это был необычный кулон, светло-сиреневый, но под определенным углом сиреневый переходил в темно-зеленый.

— Это все, что у меня есть. — Она придвинула кулон к ведьме. — Все самое дорогое осталось дома. Моя семья. Муж и три дочери. Прошу, не навреди им. Я готова отдать жизнь, чтобы проклятье не коснулось моих дочерей.

Ведьма поднесла кулон на свет и внимательно осмотрела. Потом пристально поглядела на Оань. Родинка на правой щеке, густые черные волосы, глаза как у ее дочерей. И ведьма засмеялась. Она смеялась и смеялась, позволяя времени течь сквозь нее, и видела будущие поколения.

— Не драматизируй, дорогуша, — наконец сказала она, возвращая кулон Оань. — Передай его старшей дочери, а когда она повзрослеет, он поможет ей выносить детей, каких она пожелает. Она передаст кулон дальше, через поколения, и он всегда будет показывать, о каких детях твои потомки мечтают на самом деле.

Ведьма наклонилась ближе.

— В своем сердце ты знаешь, что всегда хотела иметь дочерей, не так ли?

Оань выглядела ошарашенной. Она вдруг тоже засмеялась, и слезы счастья покатились по щекам сквозь смех.

— Хотела. Больше всего на свете хотела иметь дочерей. Просто не позволяла себе пожелать этого вслух. Но первым у меня родился сын, он умер, выкидыш. Это было твоих рук дело?

— Ти, я не вмешиваюсь. Я лишь помогаю вселенной воплощаться в точности так, как было задумано.

— Как мой сынок? Он счастлив в другой жизни?

Ведьма взяла ладонь Оань в свои и легонько похлопала.

— Он ждет тебя, когда ты будешь готова. Но еще не время. Оно придет нескоро. Ты поймешь, что пора, когда небо станет красным и ты услышишь, как приближается твоя третья внучка, ждет, чтобы ты освободила ей место. Она вырастет и родит еще одну девочку. Та тоже вырастет и родит трех дочерей, а они — еще трех. Ты встретишься с сыном после смерти. Не тревожься.

Оань расплакалась, вспомнив первого сына, который так и не родился.

— Но как же я попаду на алтарь предков, ко? Только сыновья могут приглашать духов домой. Тут же одни дочери!

— Тебе придется долго ждать, — с сожалением ответила ведьма. — Все твои дочери и их дочери окажутся разбросаны за пределами этой страны и той, где они поселятся потом. Вырастет несколько поколений, но однажды все снова образуется. Когда каждая из них найдет обратный путь, тогда и ты сможешь вернуться домой. Но тебе придется набраться терпения и наблюдать за ними свысока. Это и есть настоящее проклятье.

— Кам он а, — поблагодарила ее Оань и улыбнулась сквозь слезы. Робея, она забрала кулон и повесила на шею, потом снова горячо поблагодарила колдунью и поклонилась ей. — Как тебя зовут, ко?

Ведьма улыбнулась. Такой странной улыбки Оань не видела никогда в жизни.

— Линь Хюа. Но ты зови меня тетушка Хюа.