Несколько месяцев спустя Кристин листала ленту в телефоне. Шла обычная смена в мамином маникюрном салоне. Заглянула ее школьная подружка Лиза и спросила, можно ли сделать ноготочки бесплатно. Кристин пожала плечами, сказала, почему бы и нет, и села рядом с подружкой посплетничать обо всех на свете и сделать парный маникюр. Маникюрши из салона Хюен Лам внимательно слушали, потому что им всегда было интересно, что затевает младшая дочь хозяйки. Они наблюдали, как день за днем она без цели слоняется по салону, не поднимая глаз от телефона, и всегда немножко витает в облаках.

Они ни за что не признаются, что им ее жалко. У всех, кроме Кристин, жизнь наладилась.

Положив одну руку перед маникюршей, свободной рукой Кристин листала ленту Инстаграма. Набрела на профиль девушки, с которой училась в старших классах. А, примерная девочка Ребекка. Образцово-показательная азиатка.

Кристин пролистала весь профиль Ребекки с самых первых постов. Вот она поступила в медицинский, отпраздновала помолвку, обосновалась где-то в области Залива Сан-Франциско и работает в фонде Чан — Цукерберга.

— Лиза, помнишь Ребекку? Училась с нами в старших классах. Смотри, примеряет свадебное платье. — Кристин показала фотографию. Лиза тем временем настраивала массажное кресло так, чтобы оно работало с нужной скоростью. Кристин было немножко завидно, ведь Ребекке удалось не стать такой же, как другие азиатки из Южной Калифорнии.

— Она в итоге с каким-то белым чуваком встречается, да? — спросила Лиза, едва взглянув на фотографию, и подула на ногти, чтобы поскорее высохли.

— Нет, с индийцем. Он врач. Кажется, они познакомились в универе.

Лиза фыркнула:

— Фу, идеальная азиатская дочка. Кому захочется жить, как она? Она даже не красивая.

— Ага, — ответила Кристин, листая ленту, где все друзья и родственники Ребекки лайкали ее посты, комментировали и всячески показывали, что во всем и всегда поддерживают ее. Кристин уткнулась в телефон и думала о том, что у нее самой нет ни одной мечты и ни одной цели в жизни.

* * *

Солнце садилось на берегу реки Санта-Ана, Кристин и Рози докурили последний косячок на двоих, и Кристин бросила окурок в воду. Рози время от времени кашляла, выдыхая дым из легких.

— У тебя есть какая-нибудь мечта? — ни с того ни с сего спросила Кристин.

Рози пожала плечами.

— Что угодно, только не пятидневка с девяти до шести. Было бы круто стать инфлюенсером.

— Серьезно?

— А что такого? Это быстрые деньги. Я могу целыми днями втюхивать людям всякое, я же вьетнамка.

Девушки откинулись назад, опершись на руки, голова приятно кружилась. На другом берегу дети рисовали что-то на стене туннеля краской из баллончика.

Рози бросила в кузину пустой стаканчик из-под чая.

— А у тебя?

— Ты и так знаешь. Я бы не задумываясь уехала из округа Ориндж, — ответила Кристин с плохо скрываемым раздражением.

— Куда?

— Понятия не имею. В Нью-Йорк? В Шанхай? В Лондон? Да какая разница? Главное, не в Коста-Месу, Санта-Ану, Ирвайн, Анахайм, Лонг-Бич, Фаунтин-Вэлли…

— То есть ты не хочешь иметь ничего общего с безупречными азиатами округа Ориндж и их безупречными азиатскими семьями?

Девушки переглянулись и закричали: «Ага, эти БЕЗУПРЕЧНЫЕ АЗИАТЫ!» — а потом стали в шутку драться, и их визг с эхом разлетелся над пустой плотиной. Подростки косо поглядели на них с того берега. Они обкурились так, что почти парили над землей, выше всех ожиданий и надежд собственных матерей, а солнце уже село за горизонт. Быстро стемнело. Они рисовали очертания созвездий пальцами, и время замедлялось.

— Как мы с тобой стали белыми воронами в собственных семьях? — Кристин нарушила долгое молчание.

— Вообще по фигу. Мне нравится быть белой вороной. По крайней мере я себя знаю. — Рози достала сигарету. — Все бессмысленно. Все фальшивое. Накопительные пенсионные счета, ресницы, контуринг, фанаты кроссовок, парни из Кориа-тауна в районе Пасифик Палисадес, университетские дипломы, шестизначные зарплаты, браки — все напоказ.

Кристин легла на бетон и поглядела в ночное небо — единственное ночное небо, какое она видела в жизни. Она разглядывала знакомые звезды, а они разглядывали ее, и она рассмеялась.

— Помнишь, как мы с тобой собирались переехать в Лос-Анджелес? Давай договоримся когда-нибудь точно переехать. По-моему, это будет в миллион раз проще, чем в Шанхай.

— Давай, да. Все равно ничего лучше я не придумаю.

Они скрепили обещание тайным рукопожатием и молча лежали под звездами, а их предсказуемые жизни проходили мимо. Они глядели в небо и смирялись с тем, что они две простые азиатки из Южной Калифорнии.

* * *

Кристин поняла, что давно не общалась с Лизой и другими подружками, но совсем по ним не скучала. Она вернула натуральный цвет волос, сняла наращенные ногти, перестала наносить плотный тональный крем и начала искать подработку в Лос-Анджелесе, чтобы поступить на курсы в Калифорнийский университет. Может, и правда пора покинуть пузырь округа Ориндж, начать с малого. Мать заметила ее преображение и сразу заподозрила неладное.

Как-то раз Хюен Лам влетела в комнату к дочери и спросила:

— С кем ты встречаешься?

— Ни с кем, ме. Захотелось сменить имидж.

— Это правильно. Ты не молодеешь. Найди себе кого-нибудь. Сестра твоя вон с врачом встречается. Бери с нее пример.

Кристин огрызнулась:

— Уж лучше сдохну в одиночестве, чем буду страдать замужем, как все женщины в нашей семье.

Мать ничего не ответила ей на это. Только посмотрела на младшую дочь и подумала, какая муха ее укусила?

— Ладно, главное — ешь побольше. У тебя болезненный вид. В холодильнике нарезанные фрукты. — И она закрыла дверь, ошарашенная такой переменой.

На другой день Кристин отправила Рози сообщение: «Помнишь, тогда у речки мы договорились уехать в ЛА? Ты в деле?»

Рози писала и удаляла, опять писала и наконец, целую вечность спустя, ответила: «Когда едем?»

«Заеду за тобой в 5».