Официальные приглашения разлетелись в красных конвертах с золотистым тиснением. Неофициальные — в форме слухов. Миссис Дао рассказала Энни Лау, та рассказала своей лучшей подружке, а она рассказала королеве сплетен Маленького Сайгона, Виви Фам. Виви Фам передала слухи дальше на одной из легендарных караоке-вечеринок, где заставляла всех есть свое коронное блюдо — яичные рулеты тёгио и пить банановое вино, которое гнала сама. Дед Ман Тю подавился рулетом, потому что не жевал как следует, пришлось делать ему прием Геймлиха. Когда он пришел в себя, то первым делом спросил: «Где Жаклин Хо?» Жаклин, разумеется, забилась в угол, подальше от его морщинистых лап стервятника.
Как бы то ни было, сплетням не верил никто! Все вскидывали брови и переспрашивали: Маи Зыонг? Не Маи Нгуен, а Маи Зыонг? Из Гарден-Гров, округ Ориндж, да? Женщина шестидесяти пяти лет, старшая из трех сестер, мать трех дочерей, выходит замуж за Аня Лэ шестидесяти пяти лет из Кантхо, вдовца, отца двоих дочерей?
На свадьбу пригласили всех самых влиятельных людей. Церемонию устроили в самом дорогом ресторане в их захолустной части округа Ориндж — там был шведский стол с морепродуктами. Молодые познакомились при довольно подозрительных обстоятельствах, но у вьетнамцев не принято раскрывать свои нелегальные каналы — иначе будут проверки, нагрянет миграционная служба. Распускать сплетни так, чтобы никого не прижучили, они умеют. Все женщины чесали в затылках и перешептывались, прикрываясь ладошками: и чего это Маи вернула девичью фамилию? Почему решила опять выйти замуж — сама же говорила, что нет ничего хуже, чем быть женой вьетнамца?
— Это, поди, один из тех самых браков. Она ведь живет одна и деньги любит, — шепнула миссис Дао в разгар караоке-вечеринки. — Интересно, сколько ей заплатили?
— Брак точно не по любви. Кто вообще выходит замуж по любви? — шепнула в ответ Виви, подливая миссис Дао бананового вина, чтобы вытянуть из нее побольше информации. — Поди тысяч семьдесят получила. Минимум! Наверное, мужчина не самый мерзкий. Поживут в ее доме, пока миграционная их проверяет. Там хоть виды симпатичные. Но всем понятно: брак договорной, никакой любви там нет.
— Даже не знаю, — шепотом ответила миссис Дао. — На днях я видела, как они держатся за руки в парке Майл-Сквер, они там гуляли. Обнимались, улыбались.
Все сплетницы смолкли и задумались: каково это, когда у тебя такая любовь? Когда не надо беспокоиться о том, где достать еды, потому что любви хватит, чтобы утолить голод. Этих женщин так давно никто не обнимал по-настоящему, что впервые они не завидовали Маи Зыонг. В глубине души они радовались за нее.
— Как думаешь, у него есть братья? — с надеждой спросила Энни Лау, глядя на своего унылого мужа, с которым она жила вот уже больше сорока лет. Он прикорнул в уголке, изо рта свисала ниточка яичного рулета.
В день свадьбы Маи Зыонг и Аня Лэ вся семья собралась в «Морском ресторане Ким Су» на углу Больса Эвенью и Уорд-стрит. Вместо формальной чайной церемонии, на которой по традиции жених просит руки невесты у ее родни, обе семьи единодушно решили нарушить обычай и сытно пообедать в том же ресторане, где впервые воссоединились Маи, Минь и Хюен. Из-за возвращения одиозных гостей официанты, несмотря на тридцатиградусную жару, на всякий случай нарядились в сто одежек — мало ли, опять начнется метание разных предметов, так хоть будет не больно.
Жених и невеста решили нарушить обычаи, потому что впервые в жизни делали что-то для себя, не оправдывая ничьих ожиданий. Они наконец-то женились по любви.
В последний раз родственники виделись в больнице, где с тревогой ждали нормальный диагноз Минь Фам. Когда стало известно, что все это время она мучилась от обыкновенной изжоги, организатор свадьбы попросил шеф-повара исключить жирную пищу из меню Минь Фам и приготовить для нее что-нибудь диетическое. Поменьше куриных лапок, побольше кай-лан, невзирая на попытки самой Минь Фам убедить родственников, что она совершенно здорова! Все были глухи к ее просьбам, даже собственная дочь. Джойс так и не простила мать. С тех пор Минь Фам с полным правом считалась самой большой любительницей драматизировать, потеснив с первой позиции бессменную Маи.
Женщины приходили в ресторан одна за другой. Все тетушки надели одинаковые аозаи, а все представительницы первого поколения сочетали в своих нарядах традиционную и современную одежду, в зависимости от настроения, потому что имели право выбирать и определять свою идентичность по-своему. Тхюи приехала одна. Присцилла переваливалась, опираясь на Лили. Тхао тоже была одна. Элейн появилась об руку с доктором Хаком, выставляя его напоказ, как будто он — ее питомец и только что получил награду на выставке Вестминстерского клуба. Вальяжно вошли Кристин и Рози, еще и опоздали, потому что курили травку на парковке. Джойс пришла с Лиамом, а он как будто не понимал, какой сейчас год и почему он до сих пор в округе Ориндж. Где-то наверху, наблюдая за семейством издалека, улыбалась Ли Минь Зыонг: она знала, что скоро многолетняя драма женщин Зыонг кончится.
Маи и Ань сидели во главе стола, рядом с сестрами Ким, Минь и Хюен. Гости расселись, положили горы еды на тарелки, воздух наполнился чавканьем, разговоры стихли — значит, блюда пришлись им по вкусу. Все наслаждались обедом, кроме Минь Фам: ей пришлось есть одни овощи, потому что вьетнамцы не понимают, как устроены диеты.
Маи оглядела зал, не веря своим глазам: женщины из семей Нгуен, Фам, Лам, Зыонг и Лыонг мирно сидят за одним столом. Она стиснула ладонь Аня и подумала о своей прапрапрабабке, которая сбежала в Камбоджу с любимым мужчиной; Маи поняла, что поступила бы точно так же, потому что они с прапрапрабабкой сделаны из одного теста, как и все женщины в этом переполненном ресторане.
Маи Зыонг вышла из дома в длинном красном аозае и белых шелковых брюках, а на голове у нее был традиционный головной убор кхан, по кругу отделанный золотом, словно гало. Благодаря виду на большую воду церемония получилась довольно пышной, особенно для горстки пожилых вьетнамцев, которые много лет не видели океана. Маи нервно поправила букет, нефритовый браслет скользнул по запястью, прохладные бусины успокоили ее. Она пошла по усыпанной лепестками дорожке, которая привела ее на веранду, шлейф рекой струился за ней, наряд подчеркивал изгибы тела. Гости ахнули — до чего она похожа на мать, покойную Ли Минь Зыонг. А еще они вспомнили, что когда-то Маи Зыонг была в первую очередь женщиной.
Минь, Хюен и Ким стояли в конце дорожки с букетами в руках, а рядом — Ань, на глаза у него навернулись слезы. Две его дочери стояли возле него.
— Это мамин золотой кхан, да? — шепнула Хюен Минь. — Как он у нее оказался?
— По-моему, она нашла его на чердаке у мамы дома, — так же шепотом ответила Ким.
— Она же не оставит его себе? — чуть громче шепнула Хюен. Маи шла по проходу, а за ней три ее дочери. — Его нужно передать дальше. Вдруг Элейн соберется замуж? Или Кристин? Она не может просто оставить его себе!
— Не может, — согласилась Ким. — Вдруг Рози, а может, Лили захотят надеть его на свою свадьбу?
— Хватит, — зашипела Минь, поймав сердитый взгляд Маи. — Всем и так ясно, что следующая замуж выйдет Джойс. Вон как Лиам смотрит на нее!
Ким и Хюен подавили смешки.
— Разуй глаза! Парень дни считает, так хочет поскорее в Нью-Йорк, подальше от нас! Впервые вижу, чтобы человек так усердно молился об избавлении в форме какой-нибудь природной катастрофы.
— Я бы не была в этом так уверена, — ответила Минь с дьявольским блеском в глазах. — Он же остался на свадьбу.
— Мы делали ставки, как долго он продержится, — тоном, полным любопытства, сказала Ким. — Я очень удивлена, что он остался.
— Что ты сделала? Приковала его наручниками к батарее? — подозрительно спросила Хюен.
— Он сам, по собственной воле, решил остаться на свадьбу. Никто его не заставлял. — Голос Минь звучал тоньше обычного. — Полагаю, он задержится с нами на какое-то время. Может, даже навсегда.
— Да кому какое дело? Вы посмотрите, как доктор Хак смотрит на Элейн! Следующей замуж выйдет она, зуб даю! — гордо объявила Хюен.
Сестры неохотно согласились с тем, что доктор Хак влюблен в Элейн. Все матери завидовали: Элейн отхватила себе врача, да еще и такого красавца!
— Медик в семье! Наконец-то!
— Ты молодец, всех нас уделала. Выдаешь дочь за врача!
Хюен сияла.
— Как тут устоять, когда Элейн такая красавица? Вся в мать! У нее мои гены!
— Вообще-то, доктор Хак сначала положил глаз на Джойс, но вы же понимаете, сердце у нее уже занято, — сказала Минь.
— Ой, все! Только не надо врать в такой день! Не порть праздник.
Когда Маи наконец пришла к алтарю, она повернулась к Минь, чтобы отдать букет, и, хотя на ее губах играла улыбка, глаза метали кинжалы, и она любезно и тихо, чуть слышно, велела сестрам заткнуться. Потом повернулась к Аню и снова стала само очарование, вся засветилась. Она ведь влюбленная женщина, она выше всех этих дрязг. Хотя бы временно, пока жених рядом.
Когда взгляды Маи и Аня встретились, даже главные сплетницы Маленького Сайгона, приглашенные на свадьбу, не могли больше отрицать: эти двое любят друг друга. Ничего более настоящего они не видели за всю свою жизнь.
Когда монах спросил, кто представляет Маи Зыонг, Присцилла, Тхюи и Тхао одновременно поклонились, стоя позади матери. Потому что, несмотря на непростые отношения внутри семьи — между матерью и дочерями, между сестрами, — их связывали невидимые нити — нити вселенской пуповины, что соединяет между собой звезды Млечного пути.
Свадьба была шумная, как любят вьетнамцы из Южной Калифорнии: горланили песни в караоке, дешевый алкоголь тек рекой, блюд подали целых семь курсов, включая суп из плавника акулы (правда, кое-кто из гостей засомневался, а настоящий ли это плавник акулы, потому что Маи та еще скряга). Чей-то пьяный дядюшка скрипел что-то в микрофон, Маи с Анем, взявшись за руки, переходили от столика к столику, собирали красные конверты с деньгами им на новую совместную жизнь и лично благодарили гостей.
Все пьяные тетушки, мамаши и королевы Маленького Сайгона сидели в темном уголке и сплетничали о женщинах Зыонг, их дочерях, сестрах, кузинах, дочкиных кавалерах и, конечно, о невесте. Их не видел никто, зато они видели всех.
— Свадьба такая пафосная! Маи выделывается, сил нет.
— Она что, арендовала дом у воды? Только на свадьбу?
— Гляньте на Тхао, ее младшую. Даже аозай не надела!
— Неужели ей настолько противно все вьетнамское?
— Разве она не в Сайгоне живет?
— Да хоть в Сайгоне. Этим платьем делу не поможешь.
— Гляньте, дед Ман Тю тортом подавился. Может, по спине ему постучать?
— Брось ты эту затею. Ему давно пора в следующую жизнь.
— Гляньте на Тхюи Нгуен. Где ее нищий задохлик?
— Энди-то? Говорят, они расстались. Она изменила ему с кем-то побогаче.
— Вот и правильно. Деньги — главное.
— Не может быть! Это что, сам Джон Чо?
— Дайте помаду! Скорее!
— Почему Маи заказала так мало вьетнамской еды? Почему так много всего американского?
— А чего удивляться-то? Поглядите на ее дочерей. Они насквозь американки. Может, на обед чизбургеры едят, а на завтрак хот-доги.
— Почему Джойс Фам встречается с курильщиком?
— Он того и гляди концы отдаст. Я прошла мимо него и чуть не задохнулась — хоть топор вешай!
— Он еще и кореец! Ай-яй-яй.
— По-моему, спутник Элейн Лам тоже кореец.
— Это ничего, он-то врач.
— А Присциллу видели? Она не замужем и на сносях, представляете?
— Маи, наверное, чуть со стыда не сгорела. Интересно, кто отец?
— Говорят, британец какой-то.
— Ну конечно, белого ей подавай.
В другом углу двора представительницы первого поколения сидели плечом к плечу и подозрительно поглядывали на главных сплетниц Маленького Сайгона — тех, кто обсуждал их все эти годы с самого их рождения на американской земле. Эти женщины вечно лезли в их жизнь, лукаво спрашивали, с кем они встречаются, куда собираются поступать, сколько баллов получили на вступительных экзаменах и много ли зарабатывают за год.
— Думаете, они нас обсуждают? — с легкой тревогой в голосе спросила Лили.
— Кого ж еще? — ответила Кристин. — Ушла в свои цифры и коды с головой, ничего дальше собственного носа не видишь.
— Не наезжай на Лили, она одна из моих лучших стажерок, — вступилась Присцилла, поглаживая живот, лодыжки ныли под огромным весом.
— Ты вообще помалкивай, — фыркнула Тхао. — Сразу видно, что вы родственники, из одного теста сделаны.
Присцилла метнула на нее злобный взгляд.
— Технически, я ушла с головой в облака, потому что работаю с облачными системами, мы поставляем…
Все застонали, не дав ей договорить:
— Только не это, не нуди!
— Это что, Джон Чо? — шепнула Кристин.
— Дайте помаду! Скорее! — сказала Рози.
— Он для тебя слишком старый, — ответила Элейн.
— Я могу заполучить, кого захочу. — Кристин накрасила губы. — Смотри и учись!
— Ты меня не так поняла. Я говорю, он для тебя слишком хорош, — сказала Элейн.
— Заткнись!
— Я что, умру в одиночестве? — перекрикивая другие голоса, спросила Тхао и подалась вперед на стуле, глядя, как танцуют новобрачные.
— Не вешай нос. Марк никуда не денется, — ухмыльнулась Присцилла.
— Если бы я знала, что это твой бывший, я бы к нему и на метр не подошла.
— И все же привезла его к нам домой из Вьетнама, как ручную кладь.
— Я хотя бы не ложилась под каждого встречного-поперечного после расставания и не залетела, в отличие от некоторых.
— Да заткн… — Тут Присцилла как закричит, как схватится за живот. Ее вдруг пронзила острая боль. — Черт, схватки начались! Еще не время! Блин!
Девушки повскакивали со своих мест. Последний раз они так быстро сориентировались, когда снаряжали Минь Фам в больницу. Действовать было в их природе, сразу послышались инструкции, а мужчины растерянно стояли в сторонке, как неприкаянные.
Услышав крики, Маи отодвинула новоиспеченного мужа и бросилась к старшей дочери. Хюен и Минь тоже подскочили к ней, крича: «Началось!» Все помолились Будде и поблагодарили тетушку Хюа за предсказания, потому что два из трех уже воплотились. Они долго молили богов, чтобы этот день настал, чтобы именно это предсказание сбылось, потому что оно может снять проклятие с их рода. Рождение внука значило, что удача наконец улыбнется им.
Все засуетились, уступая дорогу Присцилле. Маи в подвенечном аозае сносила всех на своем пути, как шар для боулинга сбивает кегли. Она вырвалась вперед и заорала водителю, чтобы открыл дверь машины, потом заорала доктору Хаку, чтобы ехал с ними — вдруг Присцилла родит по пути.
«Быстрее!» — наседала Маи на бедного водителя-вьетнамца, а Присцилла кричала от боли. Тхюи орала на мать, чтобы та перестала орать, а доктор Хак старался всех успокоить — Присцилле нельзя слишком волноваться, но на него наорали вообще все.
К больнице подъехала целая процессия, похожая на траурный кортеж; машины остановились одна за другой, а в них несколько поколений семей Зыонг, Нгуен, Фам, Лам и Лыонг. Все тетки сгорали от нетерпения: сбудется ли последнее предсказание тетушки Хюа? Ребенок Присциллы всем докажет, что прорицательница не шарлатанка. У этой чудаковатой миниатюрной женщины, живущей на четвертом крупнейшем острове Гавайев, есть способности, она видит азиатские души и помогает направлять их здесь, на Земле, и там, после смерти.