Тхюи винила всех, кроме себя. Особенно мать. С их последней встречи прошло уже несколько месяцев. Она отвозила матери еду и оставляла пакеты на пороге, а еще никак не могла прекратить свою двойную жизнь. С каждым днем Энди становился все более подозрительным, особенно когда она непонятно почему отказалась ехать на похороны бабушки. Но он не давил на нее и не задавал вопросов — такой он человек.

Тхюи не поехала на похороны, потому что ей было очень стыдно. Она с трудом узнавала себя в зеркале. Вся ее жизнь перевернулась с ног на голову с тех пор, как она познакомилась с Дэниелом по наводке матери. Ночи напролет она искала себе оправдание. Тхюи ведь не делает ничего такого, правда? Они просто разговаривают.

Тхюи улизнула на встречу с Дэниелом, на их обычное место. Раз в неделю они виделись на скамейке с видом на парк у озера Эко, там же, где сидели в день знакомства. Тхюи ждала, сердце тяжелело от чувства вины. Она стала хуже спать, при каждом мытье головы волосы лезли клочьями. Энди теперь заботился о ней с удвоенной силой, безропотно ухаживал, приносил чай или вино, когда считал нужным. От этого ей становилось только хуже. Он списывал ее состояние то на бабушкину смерть, то на размолвку с матерью, то на бойкот с сестрами и этим объяснял ее замкнутость. Тхюи с ним не спорила. Можно прикрыть свое неблагоразумное поведение безумной семейной историей.

Тхюи вдруг ослепла — теплые знакомые руки закрыли ее глаза. Она подняла голову и увидела лицо Дэниела. Он щелкнул ее по носу, и она улыбнулась ему. Вспомнила, как по носу ее щелкнул Энди, и вздрогнула — надо же было так отреагировать? Но пути назад нет.

— Привет. — Ее голос смягчился, и она сразу стала совсем другим человеком. Более игривой, уверенной Тхюи, без тех сложностей, которые были у нее прошлой.

— И тебе привет, — ответил он, сел рядом и взял ее за руку. Они не делали ничего предосудительного — только держались за руки. Такая невинная измена могла произойти только на «Улице Сезам». Тхюи никак не могла заставить себя перейти на другой уровень, потому что в мыслях всегда был Энди. — Готова?

— Куда мы идем? — спросила Тхюи. — У нас что ни свидание, то тайна, покрытая мраком.

Дэниел пожал плечами.

— Не стану же я вот так сразу раскрывать все карты. — Он заправил выбившуюся прядь ей за ухо, и она окаменела. Он раздраженно поглядел на нее, но быстро оттаял.

— Извини, извини! Просто я чувствую себя ужасно виноватой. Я до сих пор не понимаю, что между нами, и это все нечестно по отношению к тебе и к Энди.

Дэниел отвернулся от нее и поглядел вниз на центр Лос-Анджелеса. Солнце озаряло его лицо, выбиваясь из-за силуэтов зданий, и Тхюи растаяла, залюбовавшись его профилем в лучах заката. Дэниел молчал. Он встал, взял ее за руку и жестом велел идти за ним.

— Не волнуйся. В этой истории решаешь ты, а не я. Спешки нет. Никто из нас в церковь не торопится, правда? — Он ослепительно улыбнулся, чтобы разрядить обстановку. — А пока не хочешь развлечься?

Тхюи побелела от его слов о свадьбе. Что это значит? Что-то хорошее или плохое? Все равно она замуж не собирается. Не собирается же? Свое смятение она спрятала под маской новой Тхюи.

— Еще как!

Они подошли к его машине, и Дэниел открыл дверь со стороны пассажирского сиденья. Садясь на кожаное кресло, Тхюи не могла не заметить все те мелочи, которые отличали Дэниела от Энди. Раньше ей было все равно, сколько зарабатывает Энди, но чем старше она становилась, тем чаще банальности, не раз говоренные матерью, поднимали свои уродливые морды и заглушали любые другие голоса. Ее преследовали детские воспоминания, дом в Санта-Ане, где, кроме них, в тесноте жили еще две вьетнамские семьи с пятью вьетнамскими дочерями. Столько лет мать, срываясь на крик, повторяла: «Не выходи замуж за бедного!» Тхюи не хотела становиться такой, как мать, и ее мать не хотела такого будущего для дочери.

— Все хорошо? — спросил Дэниел, сев за руль.

— Более чем.

Он завел машину и поехал по бульвару Сансет. Тхюи расслабилась и почувствовала: о ней заботятся. Дэниел потянулся на заднее сиденье, достал оттуда букет пионов и вручил Тхюи.

— Чуть не забыл. Ты говорила, это твои любимые, да?

Она взяла букет и нервно улыбнулась. Если признается, что не любит пионы, испортит момент. Энди бы ни за что не купил ей пионы — он обычно дарит полевые цветы с фермерского рынка и делает это последние три года по утрам в воскресенье. С Дэниелом они точно не обсуждали ее любимые цветы, так что она не знала, почему он решил, что ей нравятся пионы.

— Ты запомнил! — воскликнула она, может, слишком громко, проигнорировав занудный внутренний голос. — Очень красивые! Спасибо.

Дэниел улыбнулся ей и посмотрел в другую сторону. Ах, эта улыбка! Будь она проклята! По бульвару Сансет он доехал до съезда на Вермонт. Тхюи сразу поняла, куда они едут.

— Разве там еще открыто? Уже одиннадцатый час.

— Не бойся, у меня есть связи.

У Тхюи в животе снова запорхали бабочки, и она смирилась: будь что будет. Прижала к себе букет, поднесла его к лицу и вдохнула. У цветов был совершенно определенный аромат: так пахнет в идеальных комнатах из журналов по дизайну, которые частенько выкладывают в приемной у нее в клинике. Может, она могла бы стать девушкой, которая любит пионы? Женственные и сексуальные пионы. Полевые цветы для простушек. Тхюи поудобнее устроилась в кресле, позволив себе побыть настоящей женщиной рядом с Дэниелом. Не цветной, тихой азиаткой, хорошей дочерью или типичной представительницей меньшинств. А желанной женщиной, которая просто хочет, чтобы мужчина смотрел на нее вот так, как смотрит Дэниел.

* * *

На вершине обсерватории Гриффита Дэниел обнял Тхюи со спины и прижался к ней. Они любовались видами города, смотрели, как его целиком укрывает покрывало из огней.

— Это твой приемчик такой, да? — дразнила его Тхюи. — Любишь показывать девушкам красивые виды по ночам.

— Рабочий, между прочим, прием! — ответил Дэниел. — Если работает, зачем ломать?

— Сколько девушек ты привозил сюда?

— Ни одна из них не значила для меня так много, как ты.

Тхюи закатила глаза и легонько ударила его по руке.

— Я не шучу. С тобой мне хочется перестать быть эгоистом, — шепнул он ей на ухо.

Тхюи так смеялась, что чуть было не задохнулась.

— Дэниел, можешь не отрабатывать на мне все свои коронные выражения. Я не вчера родилась.

— Извини, просто… — Он покраснел. — Это трудно объяснить. Я не хочу ничего серьезного. Это не мое. Провести всю жизнь с одним человеком — это как-то слишком, не думаешь?

Тхюи умолкла и повернулась к нему лицом.

— Кажется, я тоже боюсь серьезных отношений.

— Ага. — Дэниел засмеялся чуть громче, чем стоило бы. — Я тебя сразу раскусил. У тебя фобия побольше моей будет.

Тхюи слегка склонила голову набок.

— В смысле?

Дэниел медлил. Он отстранился от нее и неловко сунул руки в карманы.

— Ты правда хочешь, чтобы я это сказал? Раз в неделю ты сбегаешь из дома, мы катаемся по городу, занимаемся всякой фигней. Даже за руки толком не держимся. Ты как будто ищешь способ, как бы так поаккуратнее разрушить свою жизнь до основания, чтобы не задеть того парня. Очевидно же: ты избегаешь серьезных отношений! Не мне тебя упрекать, но кто-то должен это сделать, потому что даже я начинаю жалеть этого парня, как его там.

Тхюи поджала губы при упоминании Энди. Ее затянуло в воронку стыда и чувства вины, а потом с силой вытолкнуло в реальность. «Зачем я здесь?» Она отвернулась от Дэниела и сделала вид, что любуется городом. По телу пробежала дрожь. Тхюи забыла, как холодно бывает в Лос-Анджелесе по ночам, когда на закате город медленно превращается в рукотворную пустыню. Сегодня было особенно зябко, океанический воздух проникал все дальше на материк. Сколько всего она позабыла за последние месяцы! Забыла, какой была раньше, забыла, как быть хорошей подругой и дочерью, и тем более забыла обещание, данное себе в юности.

— Его зовут Энди, — сказала она еле слышно.

* * *

Около двух часов ночи Дэниел остановил машину возле их скамейки в Истсайде. В машине стояло неловкое молчание, но он все равно держал ее за руку всю дорогу. Найдя глазами ее автомобиль, он подъехал и поднес ее руку к своим губам.

— Увидимся на следующей неделе? В то же время?

Тхюи кивнула, не зная, на что соглашается. Она вышла из машины, проводила удаляющееся авто Дэниела взглядом. В голове роились миллионы мыслей: что конкретно он имел в виду? От чего же она бежит?

Тхюи вздохнула и медленно повернулась к своей машине. Вдалеке она увидела тень. К ней кто-то приближался. Она сощурилась — Энди. Он смотрел на нее так, как смотрят люди с разбитым сердцем.

* * *

Энди и Тхюи не разговаривали несколько дней.

Он заперся в их кабинете и не показывался. Нарочно ждал, пока она уйдет на работу, и только тогда выходил сам. На шестой день бойкота, когда Тхюи вернулась домой, Энди сидел на диване, а вокруг стояли сумки с его вещами. Он был растрепанный, глаза покраснели.

— Ты его любишь? — тихо спросил Энди.

— Нет! Не люблю, конечно! — со слезами на глазах воскликнула Тхюи. Она стояла в проходе и не решалась подойти ближе, чтобы не спугнуть его. — Мы просто разговариваем. Ты должен мне верить! Ничего не было, Энди. Раз в неделю мы катаемся на машине. Я так отвлекаюсь, только и всего.

— Раз в неделю?! — Энди разинул рот. — И сколько таких раз уже было? Шла бы на терапию тогда, раз тебе поговорить хочется!

— Не все так просто, Энди.

— А ты представь, что я идиот, и объясни. Я же идиот, по-твоему!

— Ты не идиот!

— Тогда объясни, Тхюи! Зачем ты так со мной? С нами!

— Прости меня, Энди. — Она поняла, что тоже совсем запуталась. — Так получилось. Я не знала, как это остановить.

— Ты на себя не похожа.

Его слова больно задели ее.

— Почему? Потому что я Тхюи Нгуен? Ничем не примечательная азиатка-паинька?

Энди смотрел на нее и не верил своим глазам, как будто перед ним была какая-то незнакомка.

— Нет. Потому что ты не изменщица. Ты не твой отец.

Ответ Энди был как пощечина. Вот она — холодная жестокая правда. Тхюи делала все, что было в ее силах, только бы не стать похожей на мать, а в итоге стала такой, как отец.

Энди стоял перед ней словно контуженный и ерошил волосы на голове.

— Я же просил: впусти меня в свою жизнь, Тхюи. Почему ты не впустила?

— Я боюсь, — прошептала она.

Ей вдруг стало невыносимо грустно оттого, что все, кроме нее, видели: она просто ходячая катастрофа.

— Мы с тобой очень разные, понимаешь? Ты стабильный внутри и снаружи. Я только делаю вид. В главном мы с тобой не совпадаем. Мы по-разному воспитаны. Кое о чем мне трудно говорить.

— И ты решила порвать со мной? Ради какого-то гелем вымазанного смазливого азиата на БМВ, который разъезжает по Кориа-тауну в поддельных «Рэй-Бэнах»? Потому что я совершенно не похож на него? Да мы с ним вообще из разных вселенных!

— Знаю! — закричала Тхюи. Она не могла объяснить Энди, как хочется хотя бы попробовать стать девушкой, которая любит пионы, а не полевые цветы. Если она скажет все это вслух, Энди решит, что она спятила. Просто у любительницы пионов не такая сложная жизнь.

— Я собирался жениться на тебе, Тхюи, — в отчаянии сказал Энди, встал и взялся за сумки. — Я был готов на все, только бы у нас получилось. Я дурак. Ты вся — один сплошной красный флаг. Ты не раз говорила мне, что не хочешь замуж, не хочешь детей, и надо было тебя послушать, но я не слушал, надеялся, что ты передумаешь.

— Прости меня, Энди. — Тхюи заговорила тише. — Я тебя не заслуживаю, я всегда это понимала.

Энди отвел взгляд, и она поняла — он старается не заплакать. Она так хорошо его знает! Энди — открытая книга, которая так и хочет, чтобы ее прочитали.

— Надеюсь, он будет тебя ценить, — наконец сказал он. — И я надеюсь, ты впустишь его или вообще хоть кого-нибудь в свою жизнь. Мать, сестер — кого угодно. Потому что тебе, похоже, чудовищно одиноко.

Тхюи открыла рот, хотела остановить его, но слова не сходили с губ. Она смотрела, как он идет к двери. Он обернулся в последний раз. На его лице застыла грусть, но было в его взгляде и что-то такое, чего Тхюи не видела раньше. На нее смотрел единственный человек, который всегда верил в нее, а теперь перестал.

— В одном ты права. Ты меня не заслуживаешь. Кстати, жениться нам было не обязательно. Я знаю твои слабости. Знаю, как ты росла. Может, я не смогу понять, каково было тебе, но я все знаю. Я хотел состариться с тобой, печь хлеб, быть рядом, что бы ни случилось, просто жить день за днем. Мне хотелось одного: чтобы ты говорила со мной.

Когда Энди вышел за дверь, оставив Тхюи в тишине, ее чувства наконец прорвались наружу — все, что она прятала в подземельях своих чертогов разума, все пунктики и подавленные эмоции, которые копила годами, запихивала в переполненный чемодан в надежде, что он закроется. И тогда Тхюи поняла: некого винить, кроме себя самой.

Она пожалела обо всем сразу. Села на диван и заплакала.

Несколько часов спустя завибрировал телефон. Тхюи посмотрела на экран, надеясь, что это Энди, но нет. К ее большому удивлению, ей написала старшая сестра Присцилла, с которой они не общались около года. В сообщении было сказано, что она едет домой. Есть новости.